Почти пираты плюс почти херувим

      - В душ за мной не ходить и вообще, я быстро, - пугаясь своей собственной смелости, предупредил Серафим.       - Смиренно ждём, - хмыкнул Феликс, - не задерживайся.       - Мы тут немножко начнём без тебя, - облизнулся Денис, снимая майку и оглаживая свой божественный торс.       Фимочка пискнув, ринулся в ванную комнату. Там он, лежа в душистой пене, немного покапризничал, уговаривая себя на первый в его жизни тройничок. Но представив себя на этой широченной кровати сразу с двумя брутальными мужчинами, быстренько вытащил своё трепещущее тело нежной лани из ванной и, наскоро обтершись пушистым полотенцем, заторопился в спальню. Свет там был уже приглушён почти до минимума, и парни, абсолютно голые, лёжа на кровати, жадно целовались и низко стонали, лаская и слегка надрачивая друг другу. Их великолепные тела, как у поджарых быстрых и сильных гепардов, казалось, источали сгустки гормонов. Крепкие мужские запахи сладко окутали Симу, у которого от вида молодых мужчин на ложе ослабели ноги, а сердечко забило в набат.       - Ох и натрахаюсь! - пронеслось в голове.       Почувствовав его присутствие в комнате и жадный взгляд и, словно угадав его мысли, парни прекратили петтинг и уставились на Фиму.       - Неси его сюда, - низким шёпотом произнес Мамаев, и Дэн, спрыгнув резво с ложа, неотвратимо двинулся на Серафима, абсолютно голый и с внушающей восторженный ужас стоячей "дубинкой" наперевес.       - Ну что, пупсик, идём. Не будем откладывать секс до пенсии.       Симочка и не думал сопротивляться, упав в объятия поджарого натренированного тела, почти обжегшись об него.       На спину парня положили аккуратно и так же аккуратно за лодыжки подтянули к спортивному торсу. Фима ещё успел увидеть напротив серый глаз, который заволокло желанием, а потом, когда влажный язык прошёлся по соску и седые пряди пощекотали, стало уже не до рассматривания. Фима охнул, второй язык, воспользовался случаем и ворвался в рот, и Серафим сладко застонал. Именно таких поцелуев в губы ему не хватало, намного даже больше, чем секса, когда целуют именно так - со всепоглощающей жадностью и желанием, снося барьеры и разнося всю благопристойность просто в щепки. Здесь ему это давали в полной мере до умопомрачения и помутнения сознания.       Растягивали они его вместе, обводя осторожно то один, то второй дёргающуюся дырочку, что сжималась и разжималась под опытными ласковыми пальцами. Фима мелко дрожал, всхлипывал, а потом сорванно кричал, когда его распирало затянутым в латекс членом.       - Хороший, хороший, сладенький, - запускал в его волосы пальцы и одновременно оглаживал по животу Феликс, сидя в изголовье Симы, рассматривая как того натягивает буквально до гланд второй любовник, знатно наигравшись и наласкав языком небольшой член пассива в их постели.       Седой прижал его к себе, обдав влажным от пота огненным телом, поставил на колени, а уже бурно кончивший Денис, поддрачивал Серафиму, у которого после двух оргазмов с кончика сливочного члена вытекал лишь секрет простаты. Серафима дёргало в мелких конвульсиях. Практически весь его постельный опыт до этого дня оказался жалкой пародией на тот секс, что он получил сегодня от этих двух парней.       - Я больше не могу, - сорванным голосом шептал он, не ожидая, что его услышат, - хватит.       Но к нему чутко прислушивались, переглядываясь и перемаргиваясь между собой. У Серафимочки по лицу катились тихие крупные слёзы, за пеленой которых он смутно различал красивые лица парней, которые словно тряпичную куклу подтащили его к середине кровати к подушкам, молча укутали в одеяло, подоткнули с краев и осторожно промокая салфеткой, осушили слёзы.       Фиму уносило в бездонный омут сна, мысли взлетали птицами синего огня, взмахивая длинными пылающими хвостами цвета тёмной воды под звёздным небом и убаюкивая тихими голосами Икса и Дэна. Последние более-менее связные мысли были о том, что ему уже 29, и он наконец позволил себе сегодня просто настоящее безумие, и что ему хочется стабильной личной жизни, и чтобы можно было спрятаться за сильную спину человека, которому хочется доверять и довериться, спать обнявшись, ездить на машинах за город, видеть горящие желанием счастливые глаза, когда влюбленно смотрят на него, на Серафима... Годы идут, а мечты так и остаются мечтами... От печальных дум в виски толкнулась острым наконечником боль. Сима сглотнул и приказал себе спать. До утра ни друг, ни сестра его не хватятся - все на блядках, каждый сам по себе. А завтра вечером уже самолёт...       Парни же задумчиво курили на огромном балконе, передавая друг другу одну сигарету. Они вообще это редко делали, курить вредно. Ну так, побаловаться иногда можно было, как и алкоголем.       Первым тишину нарушил Мамаев, облокотившийся задом на перила. Чёрная эластичная повязка, которой он обычно закрывал глаз, сейчас была повязана на левом запястье. Он поднёс сигарету к самым губам Горячего и выпуская через ноздри едкий дым в сторону, качнул длинной чёлкой.       - Сколько ему лет, как думаешь?       - Наш ровесник. Хрупкий, я его трогать боялся, тает в ладонях, руки - веточки. Надо будет, когда проснётся, узнать номер телефона. Откуда, где здесь поселился.       - Ладно, завтра с ним побазарим, пойдем спать, - потянул Дэна внутрь номера Икс, которому тоже понравилась и дико завела беззащитная хрупкость Симы. Однако сейчас он хотел уже другого, более животное и сильное существо. - Моя секси машина, - уже на ухо.       - Ну да, бульдозер в средней тяжелой категории. Только именно ты меня первым распечатал, сука, - весело и бесяче процедил боксёр.       - Пошли в ванную, у нас ребёнок на постели спит, - ухмыльнулся Феликс, - будем тебя удовлетворять до конца.       Дэн драл Икса, зажав тому рот рукой, напротив огромного зеркала перед большой двойной раковиной. Мамаев выл, покусывая ладонь Дениса и выгибая спину, как последняя шалава, а потом, поставив Горячего на колени, заставил долго и тщательно себе сосать, проглатывая всё до конца.       Из глубокого сна Фиму словно вытолкнуло. Он резко распахнул глаза, слушая с одной стороны лёгкий храп и чувствуя руку в своих волосах, с другой ему дышали почти в ухо, по собственнически накрыв бедро горячей ладонью. Сердце заполошено билось, горло сдавило, а грудная клетка ходила ходуном. Серафим рассматривал прижавшегося к нему вплотную молодого мужчину. Шрамы словно от ожога вокруг глаза Икса бело-розовыми жгутами отсвечивали в первых лучах утра. Серафима подкинуло на кровати и он глубоко задышал, пытаясь успокоиться.       Он знал это лицо и уже очень давно!