Запах, который стал домом.

Чонгук не сразу ответил. Он сидел напротив Чимина, сцепив руки в замок, и в этой позе было слишком много напряжения для обычного вечернего разговора. Запах альфы колебался — не агрессивный, не угрожающий, но рваный, словно Чонгук сдерживал что-то внутри себя изо всех сил. Чимин это чувствовал. Чувствовал так ясно, что хотелось встать и уйти, лишь бы не находиться внутри этого давления. — Ты устал, — наконец сказал Чонгук. — И я устал. Давай не будем— — Нет, — перебил Чимин. Он редко перебивал отца. Почти никогда. И Чонгук это знал. — Ты всегда говоришь «давай не будем», когда не хочешь отвечать, — продолжил Чимин тише, но твёрдо. — Но я уже не ребёнок. Мне восемнадцать. И я чувствую, когда мне врут. Чонгук медленно выдохнул. Его запах стал гуще, тяжелее — альфийская реакция, которую он тут же попытался подавить. — Я не вру, — сказал он. — Я просто… не всё могу объяснить. — Почему? — Чимин наклонился вперёд. — Потому что это касается Тэхёна? Имя повисло в воздухе, как спусковой крючок. Запах Чонгука дёрнулся. Омега Чимина тут же отреагировала — сердце забилось быстрее, ладони вспотели. Это было похоже на предчувствие падения. — Ты слишком зациклился, — сказал Чонгук резче, чем собирался. — Тэхён — твой друг. И точка. — Тогда почему ты пахнешь им? — спросил Чимин. Тишина ударила сильнее любого крика. Чонгук поднялся. Медленно. Его движение было выверенным, осторожным, будто он боялся сделать лишний шаг. — Следы запахов остаются, — сказал он. — Это нормально. Он часто бывает в доме. — Раньше такого не было. — Раньше ты был ребёнком, — вырвалось у Чонгука. Он тут же пожалел об этом. Чимин резко откинулся назад, словно его толкнули. — То есть теперь я просто… не понимаю? — спросил он. Голос дрогнул, но он не дал эмоциям выйти наружу. — Или теперь мне можно не объяснять? — Я не это имел в виду, — Чонгук провёл рукой по лицу. — Чимин— — Ты пахнешь иначе, — повторил Чимин упрямо. — Ты стал отстранённым. Ты защищаешь его, даже когда я просто задаю вопросы. И ты используешь подавители. Никогда раньше ты— — Хватит! — резко сказал Чонгук. Альфийский запах рванулся вперёд — не агрессией, а силой. Он заполнил комнату, заставляя Чимина инстинктивно напрячься. Омега внутри него сжалась. Чонгук тут же осёкся. — Прости, — сказал он почти сразу, отступая на шаг назад. — Я не хотел. Но было поздно. Чимин смотрел на него широко раскрытыми глазами. Не испуганными — растерянными. — Ты никогда на меня не срывался, — тихо сказал он. Эта фраза была страшнее любого обвинения. Чонгук закрыл глаза. — Я под давлением, — сказал он глухо. — Работа, ответственность… Ты не обязан— — Я обязан, — перебил Чимин. — Потому что это мой дом. Потому что это мой отец. И потому что… — он замолчал, сглотнул. — Потому что я чувствую, что теряю тебя. Эти слова упали между ними, как что-то хрупкое. Запах Чонгука изменился. В нём появилось отчётливое — вина. — Ты меня не теряешь, — сказал он быстро. — Никогда. — Тогда скажи правду. Чонгук молчал. И в этом молчании Чимин понял ещё одну вещь: правда существует — просто она не для него. — Ладно, — сказал Чимин, поднимаясь. — Тогда не говори. — Чимин— — Просто знай, — он повернулся в дверях, — что я всё равно чувствую. Даже если ты молчишь. Он ушёл в свою комнату, аккуратно закрыв дверь. Без хлопка. Без истерики. Это было хуже всего. Ночью Чимин лежал, свернувшись на боку. Омега внутри него не могла успокоиться. Запах отца доносился сквозь стены — подавленный, приглушённый, чужой. Чимин вцепился пальцами в подушку, дыша медленно, стараясь не дать эмоциям вырваться. Он не ревновал. Он боялся. Боялся, что если запах отца однажды перестанет быть направленным только на него, то он… исчезнет. Станет второстепенным. Не нужным. Мысль была иррациональной. Он это знал. Но тело не слушало разум. Он любит его, — пытался убедить себя Чимин. — Он мой отец. Это не изменится. Но омегаверс был жесток в одном: истинность пахла громче любых слов. И Чимин уже чувствовал её отголоски — даже если никто ещё не произнёс это слово вслух. В это же время Чонгук сидел на краю своей кровати, сжимая в руке пустой флакон от подавителей. Запах Тэхёна всё ещё был в доме. Даже сквозь препараты. Даже сквозь усилия воли. Истинность не исчезала. — Чёрт, — выдохнул он. Впервые за восемнадцать лет Чонгук не знал, как защитить сына. *** На следующий день Чимин не смог отвлечься. Он сидел за партой, но мысли метались, как бешеные. Запах дома — вчерашний, свежий, но приглушённый — преследовал его. Он пытался сосредоточиться на учебе, но ум непрерывно возвращался к запаху Тэхёна, к тому, как отец реагировал на него, и к тревожной, несбывшейся пустоте, которая возникла в доме после его ночной мысли: Что, если папа уже не только мой? Когда звонок на перемену прозвенел, Чимин выдохнул и поспешил к выходу. Он знал, что Тэхён ждет его у ворот, но вместо привычного облегчения почувствовал тяжесть. Омега внутри него был настороже, запахи тела, альфийский и омежий, перекручивались в голове так, что казалось, дыхание вот-вот сорвётся. — Чимин, — позвал Тэхён, заметив его. Его улыбка была лёгкой, привычной, но Чимин заметил — она не настоящая. Слегка натянутая. — Привет, — ответил Чимин сухо. — Ты какой-то… странный сегодня, — Тэхён сделал шаг ближе. Его собственный запах слегка усилился, но Чимин это почти почувствовал. — Всё нормально? Чимин уставился на него, пытаясь понять, что именно тревожит его больше: запах друга или то, что он теперь кажется чужим внутри его собственного дома. — Ты всё еще пахнешь там, — сказал Чимин тихо, держа взгляд на Тэхёне. — В доме. С отцом. И это не просто «следы», Тэхён. Я это чувствую. Тэхён замер, и на его лице промелькнула тревога. Он медленно поднял руки, словно пытаясь объяснить жестами, что всё не так. — Я не знаю, о чём ты… — начал он, но голос дрогнул. — Я просто был дома… просто помогал тебе с домашкой. — Домашка? — переспросил Чимин, не скрывая раздражения. — Не смеши меня. Я чувствую тебя. И запах… он больше, чем просто ты. Тэхён вздохнул и отвернулся. Омега внутри Чимина замер. Он чувствовал каждое движение, каждое дыхание друга — как будто тело Тэхёна посылало сигналы прямо в его нервную систему. — Это не то, что ты думаешь, — сказал Тэхён наконец. — Я не хотел, чтобы это вышло на свет… — Значит, ты знаешь! — воскликнул Чимин. — Ты знаешь, что происходит, и не сказал мне! Слова вылетели слишком резко, но Чимин не мог их остановить. Он чувствовал себя преданным, словно его мир вдруг раскололся на две половины. — Чимин, — начал Тэхён осторожно, — успокойся. Я не могу объяснить всё сейчас. Это сложно… — Сложно?! — перебил Чимин. — Мне восемнадцать! Я чувствую, когда что-то не так! Я знаю запахи, Тэхён! И если ты думаешь, что можешь скрыть это от меня… Тэхён замолчал. Омега напрягся ещё сильнее. Они стояли рядом, и воздух между ними казался вязким, почти осязаемым. Каждый вдох Чимина ловил тревожные ноты — смешение запаха друга, отца и чего-то чуждого, непонятного. — Я… не хотел, чтобы ты узнал таким образом, — сказал Тэхён тихо, наконец, сдался. Его глаза искали понимания, но боялись признания. — Просто… всё стало слишком сложным. Чимин отвернулся. Он не мог смотреть на него прямо. Омега внутри дрожал. Сердце стучало так, что казалось, сейчас оно выскочит из груди. — Значит, всё это правда, — сказал Чимин почти шёпотом. — Я чувствую… что-то, что ты скрываешь. И это связано с папой. Тэхён опустил голову. Запах его тревоги усилился, переплёлся с тревогой Чимина. — Я не могу ничего менять, — сказал он. — И я не хочу… чтобы ты думал, что я заменяю кого-то. Чимин резко отвернулся, его глаза наполнились смесью боли и злости. Омега внутри него кричал: Ты можешь потерять папу. Он не твой полностью. Он… его запах другой рядом с тобой. — Я не хочу этого слышать, — выдохнул Чимин. — Я не хочу, чтобы ты говорил о «не замене». Потому что это не поможет. Это делает всё только хуже! Тэхён вздохнул, не зная, что ещё сказать. Он не мог нарушить границы, не мог позволить себе быть «слабым» перед альфой, который для него всё ещё был недостижимым, хотя альфа был не старше отца Чимина, а ровесником внутри их отношений. — Чимин… — начал он снова, но не смог закончить. И тут Чимин понял главное: между ним и отцом появилось что-то новое, нечто, что он не мог контролировать. Его страх был не о друге. Не о том, что Тэхён может занять его место. Его страх был о том, что он может потерять отца, того самого, кто пах домом и безопасностью. Он почувствовал, как его собственный запах стал резче, острее, тревожнее. Тэхён почувствовал это тоже. Истинность ещё не сработала — но её отголоски уже висели в воздухе. — Мне нужно подумать, — сказал Чимин, резко оборачиваясь. — Просто оставь меня, ладно? Тэхён кивнул, не сопротивляясь. Он понял, что любое движение сейчас может только усугубить ситуацию. Чимин ушёл. Омега внутри него горел. Он чувствовал себя разбитым, но и странно живым одновременно. Он подошёл к дому и замер на пороге. В воздухе пахло домашним уютом, но запах отца был изменённым — приглушённым, с примесью чего-то нового, чуждого. Это был запах, который он никогда раньше не чувствовал. Он закрыл глаза и попытался вдохнуть глубже. Но чем больше он пытался «воссоздать» привычное, тем сильнее чувствовал, что его мир начал меняться.