Porque te vas?

***

Кирилл нередко задается вопросом: "что же со мной случилось?" Альвы любили роскошь и пышные балы, организованные милосердным царем ему нравились. Посещал их сам Архонт, или же игнорировал — всем было безразлично. И Флинсу тоже. В первое время. Но дни тянулись и привязанность к Белому Царю росла. Он часто коротал ночи в царском саду — милосердие их божества границ не знало, а к Кириллу тот и вовсе позволял все. Мономах тоже любил свои сады: ледяные лилии, иней на фонтане, мерцающий при свете луны лед. Снежная красотой обделена не была. Фавориты у Белого Царя были, и этот факт известен всем. Кирилл в их числе. Альвы, не получившие "особых" привилегий любили посплетничать за спиной, оклеветать, очернить образ Чудомировича грязными выдумками. Тот игнорировал. Не видел смысла спорить, доказывать обратное, ведь это лишь разожжет новый огонь среди знати. Пусть пускают слухи дальше, ведь это все, на что хватает их сил. Наслаждаясь зимней ночью, Кирилл не расслышал шаги позади. На его плечи опустились массивные руки, а кончики пальцев прошлись меж прядок волос. — Совсем промерз, Кирюшенька, — несмотря на свой элемент, Белый Царь горяч. Во всех смыслах этого слова. Его дыхание обжигает заостренные уши сильнее, чем чай — собственные ладони. — Присоединюсь? — Это ведь Ваш сад, мой Царь. Я бы не посмел отказывать, — и не захотел бы. Роскошь нравилась и Кириллу. Но лишь потому что люди в окружении хрусталя, дорогого алкоголя и активных танцев становились более разговорчивыми. И торговались охотнее. Но постоянный шум утомляет. — Покой твой нарушать не хочется, — Царь садится рядом. Его пальцы все еще касаются волос альва, перебирают пряди и стряхивает снежинки. Отчего-то интерес у Архонта огромный. Уход за собой у Кирилла хороший, а шевелюре он уделяет больше всего времени. Ему льстило, что монарх ценил это. — Дрожишь... — тянет Царь. — Не от страха хоть? — Разве возможно ощущать страх в Вашем присутствии? Архонт увлекается и прежде распущенные волосы Флинса образуют косу. Кирилл играется редкой монетой — наследием древнего королевства, ныне павшего. Нередко Мономах интересуется историей каждой безделушки своего любимого альва, а Флинс не против делиться. Сейчас они молчат. — Пойду к Ротвангу, не стану мешать твоим думам, Кирюшенька, — в косу Кирилла вплели несколько ледяных лилий. Белый Царь оставляет свою шубу для альва. — Вы не мешаете, мой Царь, я только рад... — он не успевает договорить. Мономах уже ушел. И снова одиночество. Ротванг изрядно надоел Кириллу. Его высказывания и мечты о неком "рае" слишком негативно влияли на царя. Архонт проникся ими и бросил вызов Небесному порядку. Флинс читал историю и вспоминал опыт Дешрета, — провальный. Последствия еще более отвратные, и они затронули границы пустынь. В Каэнри'ах тоже пользовались силами Бездны, но более успешно, хотя Кирилл нередко задумывался: "надолго ли?". Ротванг — выходец оттуда, обучался в Академии Заклинаний и знал о "запретных знаниях" больше любого в Снежной. И внимание царя к нему уходило больше. Даже сейчас. Следующий бал пришелся на именины княжны Анастасии Федоровны, приемной дочери Его Величества. Белый Царь и княжна ушли на балкон, делиться откровениями, а Кирилл глаз не спускал с царского советника. Никогда Ротванг не давал повода усомниться в себе, по крайней мере, на публике. Интуиция у альвов хорошая и Флинс доверял своему чутью больше, чем любому слову со стороны. — Я Вам не нравлюсь, но с Его Величеством отношения у меня хорошие. Перестаньте испепелять меня взглядом. Царь не одобряет ненависти между фаворитами. — Ох, прошу прощения, мой взгляд оскорбил Вас? Хочу заверить: ни о какой ненависти и речь быть не может. Коль мой Царь нашел в Вас родственную душу — моя обязанность принять это. — Наш царь был бы рад, услышав это. Каэнрийцам верить нельзя. Альвам тоже. И те, и те, умеют скрывать истину и притворяться. Об Анастасии Федоровне необходимо заботиться. Она — преемница Белого Царя, будущий монарх Снежной. Архонт давно перестал сближаться с Кириллом, лишь изредка напоминал о былом интересе и закрепил за альвом статус фаворита. Зато Ротванг радовался, купаясь в славе и милосердии своего царя. — Господин Флинс, я хочу танцевать. Отец сказал пригласить Вас, — Анастасия подходит тихо. — Конечно, княжна. Ротванг провожает их взглядом. Теперь Кирилл превратился в мальчика на побегушках для будущей Царицы всея Снежной. А он все тот же советник. Чудомирович душит княжну комплиментами, ведь та их обожает. Ближе к рассвету бал подходит к концу. Анастасия, теперь совершеннолетняя, уходит гулять, наконец ощутив свободу от контроля приемного отца. Кирилл спешит в покои Белого Царя. Ротванг остается в зале, насмешливо наблюдая за людьми да альвами. Те даже не осознают, насколько прекрасен "рай" из его грез, осуждают, винят во всех смертных грехах. Один лишь Мономах разделяет взгляды советника. — Кирюшенька? Чего не спишь? — Царь выходит из собственных покоев. — Прошу прощения, мой Царь. Я искал Вас. Вы казались более бледным, чем обычно. Лекарь уже бывал здесь? — Не волнуйся, мой милый, лишь слегка прихворал. Белый Царь снова тянется к волосам Флинса, а тот почти и забыл это чувство. Хочется сказать многое, но рядом с монархом необходимо выбирать слова правильно. — Позволите помочь? — Поможешь, если сейчас пойдешь спать и переживать зря не станешь. Я волнуюсь о твоем состоянии, Кирюшенька. Когда-то давно Белый Царь бы остался, лично утешил бы взволнованного альва. Сейчас же — коротко целует в лоб и требует слугу проводить Кирилла до покоев. А сам уходит. У Флинса тревога. Он ходит по Заполярному Дворцу кругами, мысленно обвиняя себя во всем: в том, что позволил Ротвангу приблизиться к монарху, в том, что отпустил Царя непонятно куда. Но зато очевидно, с кем. Искать уже поздно — даже элементальные следы не выдавали Белого Царя. Он наткнулся лишь на княжну Анастасию. — Все в порядке? — интересуется она, не скрывая беспокойства. Добрая, как и ее приемный отец. — Нет повода к волнениям, милосердная княжна. Прошу прощения, если побеспокоил. Кирилл притворно улыбается и кланяется, а затем сворачивает в противоположную от Дворца сторону. Он хочет найти Царя до того, как Ротванг вновь втянет Архонта в свои грязные "эксперименты" по созданию "рая". Жаль, что опоздал. На всю Снежную, близ Нод-Края, послышался взрыв, а затем — всплеск Бездны. Кирилл бросился туда. Чем ближе подходил альв к границе, тем отчетливее ощущал инородные силы и слышал крики. — Его Величество Белый Царь мертв. Передайте весточку в Снежноград, пусть коронуют его дочь. Чудомирович не верит своим ушам. Пока перед его лицом не проносят тело Архонта, даже слушать других не хочет. Пусть внешне никаких ярких эмоций он не показывает — внутри что-то обломилось. Белый Царь равнодушен к альву, раз не удосужился и попрощаться. Кирилл до сих пор привязан. Похороны были пышными, народ оплакивал любимого Архонта и жалел юную княжну Анастасию, а Кирилл обратился пламенем и затаился в тени. Ротванг тоже мертв. На него плевать. Люди разошлись лишь ночью, и тогда Кирилл подошел к надгробию. На покрытую инеем могилу он кладет букет ледяных лилий. Украл с царского двора — и ему не стыдно, потому что Крио Архонт любил только свои цветы. — Хочется верить, что Вы не прощались, утешая себя мыслями о собственном возвращении. Кирилл целует монету, которую хранил с того самого дня в саду и кладет ее на камень. — Иначе для меня скорбно осознавать столь низкую ценность для Вас после стольких лет. Белый Царь ушел. И даже в мире мертвых он все равно остался с Ротвангом. Кирилл не хочет покончить собой, потому что знает, что его не ждут. Но и в Снежнограде оставаться не хочет. В голову приходит спонтанная идея — покинуть Снежную вовсе. Уйти в Нод-Край, например, начать жизнь с нового листа. Белый Царь однажды рассказывал историю о путнике, победившем зло и ушедшем в пустыни, где взял новое имя и личность, позабыл о прошлом. Кирилл зло не победил, но все равно меняет имя и личность. Да и уходит не в пустыню. Но самое трагичное для него — прошлое не забыто.