Запретный этаж

Общежитие №3 при Московском университете было старым, пропахшим сыростью и лапшой быстрого приготовления. И если днем здесь царил хаос студенческой жизни, то после отбоя наступал режим строжайшей дисциплины, за соблюдением которого следила Этери Георгиевна Тутберидзе, заведующая общежитием. Этери Георгиевна была легендой. Холодная, статная, с безупречным внешним видом и взглядом, который мог заморозить даже кипяток. Студенты боялись её больше, чем сессии. Все, кроме Евгении Медведевой. Женя, студентка второго курса факультета журналистики, жила на втором этаже, в блоке для девочек. Но её душа требовала приключений, а тело — компании. Девушка хотела вытолкнуть из разума непрошенные мысли об одном человеке. И лучшем вариантом для этого было посетить своих однокурсников. Но они, как назло, жили на пятом этаже, в блоке для парней. Каждый вечер, когда часы пробивали полночь и коридоры погружались в тишину, Женя начинала свою миссию. Она была мастером бесшумного передвижения. Черные леггинсы, толстовка с капюшоном, и вот она уже парит по лестнице, минуя скрипучие ступеньки и камеры наблюдения, которые, как она знала, были муляжами. Её целью была комната 512, где собиралась самая веселая компания. Там были гитара, споры о философии и, что самое главное, ощущение свободы, которое Женя не могла найти в своей скучной комнате. В тот вечер Женя задержалась. Они обсуждали Достоевского, Есенина и Маяковского, и Женя, как всегда, была в ударе, отстаивая свою точку зрения с огнем в глазах. Особенно причину их гибели. Она вышла из 512-й, когда часы показывали два часа ночи. Спускаясь по лестнице с пятого на четвертый этаж, Женя почувствовала, что что-то не так. Воздух стал плотнее, а тишина искрилась в воздухе сильнейшей энергетикой. Она прижалась к стене, пытаясь двигаться еще медленнее. На третьем этаже, в полумраке, Женя увидела Её. Этери Георгиевна стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела в темноту. Её силуэт был строгим и неподвижным. Женя замерла. Она знала, что если сейчас попытается сбежать, то шум несомненно выдаст её. Она сделала шаг. Пол под старым линолеумом предательски скрипнул. Этери Георгиевна резко обернулась. Её глаза, обычно холодные, сейчас горели яростью. — Медведева! — словно змея зашипела заведующая. Женя не успела даже моргнуть, как Этери Георгиевна оказалась рядом. Она схватила девушку за плечо и с силой прижала к холодной стене коридора. Тело Этери было прижато к Жене, блокируя ей путь к отступлению. Медведева чувствовала чужое дыхание на своей коже, и от этого не только кружилась голова, но и стягивало живот. То ли от страха, то ли от… возбуждения? — Вы! Вы! — голос Этери дрожал от сдерживаемого гнева, но был тих, чтобы не разбудить студентов. Поэтому шепот выглядел еще страшнее. — Вы думаете, я не знаю, где вы пропадаете каждую ночь? Блок мальчиков, пятый этаж! Вы считаете это приемлемым? Женя почувствовала, как её сердце колотится о ребра. Близость Этери была ошеломляющей. Она чувствовала тепло её тела, запах дорогого, строгого парфюма и мятной жвачки. Чувствовала, как собственные ноги подкашиваются и дыхание становится рваным. Но она пыталась держать себя в руках и как-то оправдаться. — Этери Георгиевна, я… — Молчать! — Этери придвинулась еще ближе, её лицо было всего в паре сантиметров от лица Жени. — Вы нарушаете все правила! Вы подаете отвратительный пример! Я должна выгнать вас, Медведева! Вы понимаете это?! Её глаза сверлили Женю, но в этом взгляде было нечто, что Женя не могла прочитать. Это было не просто осуждение. Это было… личное. То, от чего сердце девушки ухнуло в пятки, а живот свело ещё больше. — Я не могу, — прошептала Женя, глядя прямо в глаза заведующей, и нервно сглотнула, — я не могу сидеть в своём блоке наедине с собой. Не могу. Этери Георгиевна вдруг резко вдохнула, словно ей перекрыли кислород. Её хватка ослабла. Она медленно отстранилась, но осталась стоять так близко, что Женя чувствовала жар, исходящий от неё. — Идите в свою комнату, — приказала Этери, отворачиваясь к окну. Её голос снова стал ледяным и официальным, — и если я еще раз увижу вас вне вашего блока после отбоя, я не посмотрю ни на что. Женя кивнула и бросилась вниз по лестнице. Необъяснимая милость… — думала девушка, залезая под теплое одеяло, и старалась унять бешеное сердцебиение. На следующее утро Женя ожидала вызова в кабинет и, возможно, приказа о выселении. Но ничего не произошло. Вместо этого Этери Георгиевна вызвала студента из блока 405 за то, что он оставил грязную посуду в коридоре, и выписала ему строгий выговор с угрозой отчисления. Это было не в первый раз. Женя регулярно нарушала правила: курила на пожарной лестнице, устраивала шумные вечеринки в своей комнате, подделывала подписи в журнале посещаемости. И каждый раз, когда другие студенты получали суровые наказания, Женя отделывалась лишь строгим, но пустым разговором. Разговором с заведующей, глаза которой были наполнены и яростью, и… болью. Один раз, когда Женя устроила настоящий потоп в душевой, Этери Георгиевна вновь вызвала её. Посещение кабинета женщины стало практически ежедневным. — Вы понимаете, Медведева, что это ущерб имуществу университета? — строго спросила блондинка. — Да, Этери Георгиевна, — Медведева потупила взгляд куда-то в пол и поджала свои губы. Девушка завела руки за свою спину и начала нервно перебирать пальцами. Теперь её точно выселят. — Вы должны будете оплатить ремонт. И написать объяснительную, — голос её был строг и не терпел возражений. — Хорошо, — вздохнула Женя, понимая, что теперь ей придётся очень нелегко. Ремонт — дело дорогостоящее, а деньги на дороге не валялись. Нужно было срочно думать о том, как заработать… — Но, — Этери Георгиевна вдруг смягчила тон, тем самым обращая взгляд Жени, полный надежды, на неё, — учитывая, что вы блестяще сдали зачет по истории журналистики, я ограничусь устным предупреждением. Идите. Вдох… Выдох… Студенты шептались, что у Медведевой «блат» или что она шантажирует заведующую. Но правда была куда сложнее. Сложнее для понимания абсолютно всех в этом мире, кроме самой Этери Георгиевны. Через неделю после потопа Женя не выдержала. Она знала, что Этери Георгиевна задерживается в кабинете до поздней ночи. И Медведева решила раз и навсегда всё выяснить. Ей нужны были ответы на бесконечные вопросы, которые крутятся в голове вот уже на протяжении нескольких недель. Женя уверенно постучала в дверь заведующей. — Войдите, — раздалось из кабинета. Эта сталь в голосе, от которой бежали мурашки по позвоночнику… Этери Георгиевна сидела за столом, проверяя документы. Она подняла глаза, и её лицо напряглось. — Медведева? Что вам нужно? Снова хотите мне сообщить о своём новом нарушении? — съязвила женщина, говоря сквозь зубы. — Нет, — Женя подошла к столу, — я хочу спросить, почему вы меня не выгоняете. Этери Георгиевна отложила ручку. — Я уже объяснила вам, что… — Нет, не объяснили. Вы выгнали Игоря из 304 блока за то, что он не сдал обходной лист вовремя. А я каждую ночь хожу к мальчикам, и вы просто… отпускаете меня. Почему? — Женя не боялась. Она задала прямой вопрос и хотела получить прямой ответ. Ей надоело каждый раз гонять свои мысли в голове и мучаться от неизвестности. Ну не убьют же её, правда…? В кабинете повисла тяжелая тишина. Этери Георгиевна смотрела на Женю с таким взглядом, что у девушки перехватило дыхание. Если ранее Женя была уверена, что не боится задавать вопросы, то теперь готова была провалиться сквозь землю. — Потому что, — начала Этери, её голос был низким и хриплым, — потому что я не могу. — Не можете? — глаза брюнетки поползи вверх. Она ожидала любого ответа, вплоть до «как ты смеешь?! Пошла вон из моего кабинета!», но этого не произошло. — Я не могу выгнать вас, потому что я… — Этери Георгиевна резко встала, её руки сжались в кулаки, — потому что я вижу в вас то, что не должна видеть! Я вижу вас, и я не могу мыслить рационально! Женя подошла к ней вплотную. — Что вы видите, Этери Георгиевна? — промурлыкала девушка. Неужели чувства брюнетки были взаимны? Неужели всё то, от чего она пыталась скрыться в блоке мальчиков, имело место и в сердце холодной заведующей? Этери Георгиевна закрыла глаза, словно пытаясь сдержать напор чувств. — Я вижу огонь, Женя. И я боюсь, что если я его потушу, то сама замерзну, — женщине было тяжело. Она подбирала слова, не говоря напрямую о своих чувствах и о симпатии к девушке. Она боялась. Холодная, сдержанная женщина, с которой никто не смел спорить боялась своих собственных чувств. Как это глупо… Женя поняла. Она чувствовала эту болезненную привязанность, но думала, что просто сходит с ума. — Вы любите меня, — это был не вопрос, а утверждение. Медведева легонько улыбнулась, глядя на Этери, и хотела словить её холодный взгляд на себе. Этери Георгиевна открыла глаза, полные слез и отчаяния. — Да. С первого дня, как вы вошли в это проклятое общежитие. И это сводит меня с ума, — сдалась женщина. Лучше она скажет всё сейчас, чем продолжит мучаться. В любом случае, хуже всё равно не будет. Медведева как нарушала, так и будет нарушать. И будет знать, что Этери ей ничего не сделает… Возможно, девушка будет пользоваться её особым отношением, но это уже не волновало. Женя улыбнулась. Впервые за долгое время это была не дерзкая, а искренняя, нежная улыбка. — Тогда вам не нужно меня выгонять, — прошептала она, делая последний шаг, сокращая расстояние между ними. — Потому что я тоже не могу без вас. Я ходила к мальчикам, чтобы сбежать от себя. Но я всегда возвращалась… и мои мысли вновь поглощали вы, Этери Георгиевна. Ваши глаза. Ваши кудри. Ваш характер и красота. Женя поднялась на носочки и нежно поцеловала Этери Георгиевну в губы. Поцелуй был неуверенным, но полным долгожданной страсти. Этери Георгиевна обхватила её лицо ладонями, отвечая на поцелуй с такой силой, что Женя почувствовала, как её ноги подкашиваются. Вся холодность, вся строгость заведующей рухнула, уступив место жгучему, долго сдерживаемому чувству. Они целовались на столько долго, на сколько хватало кислорода. Руки гуляли по телам друг друга, исследуя и притягивая ближе. — Я буду гореть в аду за это, — прошептала Этери и спустилась поцелуями на шею девушки. Женщина, притягивая Женю к себе, села на стул и начала забираться руками под огромную футболку брюнетки, не отрываясь от её молочной кожи. — Вместе погорим, — прошептала брюнетка, путаясь пальцами в шикарных кудрях. Сердце бешено стучало, наровясь выпрыгнуть из грудной клетки, а нижнее бельё беспощадно прилипало к влажной промежности, принося дискомфорт. Женя выгнула шею, чтобы предоставить больше места для поцелуев. Тело требовало разрядки, и девушка не могла этому противиться. Она медленно начала двигать бедрами вперед и назад в поисках желаемого трения. — Ты решила изнасиловать мою ногу? — усмехнулась блондинка и быстро лишила Женю футболки, которая скрывала красоту подтянутого тела желанной девушки. — Если ты продолжишь издеваться, то мне придётся изнасиловать не только твою ногу, — предупредила Медведева, стреляя глазами, полными возбуждения, на женщину. Все ласки, которые ей дарила Тутберидзе, заставили девушку тонуть в возбуждении. Бельё было неприлично мокрым, а эпицентр желания пульсировал с болью, отдаваясь импульсами по всему телу. — Медведева-а-а, — протянула женщина, шикая от наслаждения, когда девушка слегка оттянула Этери за волосы от своей шеи, — я же тебя сейчас трахну, — прошипела Тутберидзе через зубы. Глаза сверкали огнём желания, яростью и возбуждением. — На то и расчёт, — хмыкнула Женя и встала с колен Этери, проведя рукой по щеке женщины, — но для начала… Медведева не продолжила свою умную мысль. Она опустилась на колени перед блондинкой и медленно провела рукой по ремню её джинс. Этери смотрела сверху вниз на движения девушки и тяжело дышала, не говоря ни слова. Ей тоже хотелось. Ужасно хотелось получить те эмоции наслаждения, когда человек доводит её до оргазма. Медведева резко расстегнула чужой ремень и джинсы, а затем посмотрела на блондинку, слегка облизывая свои губы, — встань. Я не смогу отлизать тебе через джинсы, — Женя невинно улыбнулась. На Этери подействовала эта фраза, как долгожданная доза для наркомана. Она быстро встала, торопливо стягивая с себя джинсы и нижнее бельё, а затем выкинула ненужную одежду, превращая её в неопрятную кучу. Женя лишь слегка усмехнулась и толкнула Этери в низ живота ладонью, намекая на то, чтобы женщина, наконец, села. И она подчинилась. Блондинка села на стул и слегка сползла ниже, чтобы Жене было удобнее. Медведева приблизилась лицом к эпицентру желания, но резко отвернулась, чтобы оставить несколько маленьких поцелуев на внутренней стороне бедра женщины. Этери стиснула свои зубы, дыхание участилось и она запустила руку в волосы девушки, прижимая ближе, — Жень… — прошептала блондинка, желая всем своим телом, чтобы она не медлила. Без лишних слов Медведева легко провела по половым губам Этери, слизывая тонкую струйку возбуждения. Вкус блондинки напоминал соленую карамель. Женя торопливо провела ещё и ещё, наслаждаясь. Но Тутберидзе это явно не устраивало. Несомненно, ей было ужасно приятно получать давно забытые ласки, но сейчас ей хотелось как можно быстрее кончить, ведь Женя подвела её к сильному возбуждению. — Медведева, сучка, — выдохнула Этери, — ты клитор не можешь найти? — женщина стиснула свои зубы, сжимая в кулаке волосы брюнетки, и откинула голову назад, когда Женя всё-таки коснулась кончиком языка пульсирующего комочка нервов. — Могу, — ухмыльнулась брюнетка и всосала клитор блондинки в свой рот, словно пылесос. Женя создала вакуум во рту и начала играть кончиком языка с комком нервов. Этери тихо застонала, одной рукой сжимая волосы на голове девушки, а другой — подлокотник стула, на котором сидела. — Блять… Блять, Женя… — задыхаясь, хрипела Этери, когда брюнетка снова и снова рисовала незамысловатые узоры на точке желания. Смазка пачкала подбородок девушки, стекая струйкой ниже, но Женю это ни сколько не волновало. Она отстранилась от Этери и посмотрела на неё горящими глазами. Тутберидзе резко распахнула свои глаза, почувствовав пустоту, и только хотела возмутиться и толкнуть Женю в грудь, чтобы сесть на её лицо, как Медведева делает неожиданное. Она облизывает свои пальцы, вгоняя их достаточно глубоко в свой рот, отчего Этери возбуждается еще больше. — Что ты… — прошептала женщина и увидела, как Женя медленно устраивает свои пальцы возле входа Этери, — Два. Медленно. Затем три и быстрее. Потом ещё быстрее, ещё… и… — не успела женщина договорить, как Медведева в неё резко входит, срывая неожиданный стон удовольствия с губ старшей. Этери закидывает одну ногу на подлокотник, чтобы Жене было удобнее, и хватает её за волосы, прижимая к своей промежности. Медведева двигалась, как её и просила Этери, сначала медленно, раскачивающе, принося колоссальное удовольствие. Она не забывала ласкать языком клитор, чтобы усилить ощущения наслаждения. — Третий, — кое-как, сквозь стоны, выдавила Этери, закусывая свою нижнюю губу. И Медведева повиновалась. Она вставила третий палец, плотно прижимая его к остальным двум, и начала набирать скорость. Рука затекала, немела, приносила явный дискомфорт, но девушка не готова была останавливаться. Только не сейчас, когда Этери так сильно текла от её действий. — Дааа… трах… трахай! — вскрикнула блондинка и вцепилась в запятье девушки, помогая ей, чтобы получить собственную разрядку. Этери опрокинула голову назад, громко стоная. Она не думала ни о том, что может кто-то зайти или услышать то, как ей хорошо. Не думала ни о студентах, ни о правильности своих действий. Сейчас она просто наслаждалась тем, до чего её доводила Женя. Тутберидзе громко вскрикивает, прогибаясь в пояснице. Ноги начали трястись от подступающего оргазма. Женя почувствовала, как её пальцы сжимаются внутри Этери и старшая кончает, тяжело дыша. Девушка отстранилась и посмотрела на блондинку, но продолжила медленно двигать своей рукой, продлевая удовольствие Этери. Та дрожала от удовольствия и глубоко дышала, кусая свою губу. — Хватит, — прошептала женщина охрипшим голосом и сжала запястье девушки, медленно вытаскивая руку из себя. Она резко ощутила пустоту, которую не хотела сейчас чувствовать, но им нужно было. Не сможет же Тутберидзе быть постоянно с пальцами Жени в себе. — Я люблю тебя, — Медведева посмотрела в искрящиеся глаза Этери и накрыла её губы своими, нежно целуя. Поцелуй был ленивым, медленным, но при этом наполненным чувствами, которые теплились внутри каждой. — И я люблю тебя, — оторвавшись от чужих губ, прошептала блондинка. Этери встала со стула и одним движением расстегнула бюстгальтер Жени, тут же сжимая упругю грудь в своей ладони, — я тебе задолжала оргазм, — улыбнулась старшая и пробежалась кончиками пальцев по телу младшей, останавливая свою руку в районе бедра, — снимай свои ужасные штаны и вставай на четвереньки. — Так сразу? — Бровь брюнетки поползла вверх, но спорить Женя не стала. Она послушно сняла свои штаны вместе с трусами и встала на четвереньки, как Этери её и просила. Тутберидзе покружила ладонью по упругой заднице брюнетки, поглаживая, и слегка похлопала. Женя нетерпеливо дернулась, закусывая свою губу, — я неприлично мокрая… Твои стоны… Боже, Этери, просто дай мне кончить. Я терпела слишком долго и у меня ужасно тянет живот сейчас. — Ты много говоришь. Помолчи, — фыркнула женщина и достаточно сильно шлепнула Женю по ягодице, оставляя на ней красный след от удара. Медведева простонала и выгнулась в пояснице. Девушка легла грудью на пол, максимально прогибаясь для Этери. Она всеми силами пыталась показать на сколько её хочет. — Маленькая развратница, — прокомментировала Тутберидзе и обошла девушку, — открой рот. Медведева послушно открыла свой рот и Этери засунула в него свои пальцы, — оближи. Я не хочу принести тебе дискомфорт, — Женя максимально увлажнила пальцы Этери, сама наслаждаясь тем, как вкусно их посасывает. Она могла вечно делать две вещи: лизать у Тутберидзе между ног и сосать её пальцы. — Достаточно, — Этери резко вытащила свои мокрые пальцы и подошла к девушке сзади, — постарайся проконтролировать свои стоны… Всё-таки мы в общежитии. — Тебя это не волно… — договорить девушка не успела, почувствовав вторжение в себя. Этери вошла резко и без предупреждения, начиная медленно двигать своей рукой, растягивая девушку так, как хотела бы. Женя застонала от ощущений и тут же закрыла ладонью свой рот, чтобы не быть слишком громкой. — Умница. Если сегодня будешь тихой, то завтра мы не будем использовать кляп, — Этери начала нежно осыпать ягодицы девушки поцелуями и быстрее трахать её своими изящными пальцами. Медведева двигала тазом, стараясь подстроиться под ритм. Она, можно сказать, насаживалась сама и тихо стонала. Когда девушка почувствовала, что скоро кончит, то сжала зубами свой палец, стараясь не кричать от удовольствия. Волна оргазма медленно накрывала, но тут девушка резко почувствовала пустоту, а не взрыв, — что… — вырвалось из Жени и она повернула голову, чтобы непонимающе взглянуть на Этери. Тутберидзе легла под ноги Жени, удобно устраиваясь на полу лицом прямо под её промежностью. — Я хочу так. Садись, — Этери притянула девушку за ягодицы к своему лицу и громко сглотнула, почувствовав невероятный вкус. Тутберидзе, не медля ни секунды, начала играть с клитором Жени, принимая в свой рот все соки, что лились из молодой девушки. Медведева начала двигать бедрами и сжимать свою грудь в руке, получая колоссальное удовольствие от ощущений. Она, буквально, начала трахать рот женщины и кусать свою губу, чтобы не стонать так громко, как хотелось бы. — Давай, кончи для меня, — Этери резко шлепает, а затем сжимает ягодицы Медведевой в своих ладонях и это становится точкой невозврата. Женя выгибается в пояснице и стонет громче, кончая женщине в рот, как та и хотела. Тутберидзе вылизывала и глотала, нежно работая своим языком. Она старалась не задевать болезненный клитор, но пару раз всё-таки задела, вызывая у девушки шик сквозь зубы. Медведева легла на пол рядом с блондинкой и громко выдохнула, стараясь привести своё дыхание в норму. — Как я долго этого хотела… — прошептала Этери и провела пальцем по щеке девушки, слегка улыбаясь. Она словила взгляд карих глаз напротив и тепло разлилось по всему телу. — Как я долго думала, что это невозможно, — Женя привстала и несколько раз чмокнула Тутберидзе в губы, ощущая на них свою собственную смазку. Щеки покрылись краской, но Медведева быстро попыталась скрыть смущение за волосами. — Ты вкусная. Не нужно так смущаться. А то я подумаю, что занимаюсь педофилией, — хмыкнула Этери и взяла Женю за руку, переплетая пальцы. — Мне двадцать, если что. Какая педофилия? — рассмеялась девушка и уткнулась носом в шею старшей, опаляя её своим горячим дыханием. В ту ночь Женя не пошла в свою комнату. Она осталась в кабинете заведующей, и впервые за долгое время почувствовала себя не нарушителем правил, а их автором. Наконец-то она нашла свой «запретный этаж» — место, где она могла быть свободной и любимой. Сейчас и навсегда.