А кого спасешь ты, и что для этого нужно?

Однако отведать спокойной жизни в ранге какого-то там консорта с книгой в одной руке, чашкой кофе в другой, ещё и в обнимку с невероятной красавицей у меня не вышло. Собственно, много позже я понял, что это и не планировалось с самого начала – появленцы специально призываются в этот мир, чтобы прожить ярко, но коротко. Они – мы – окружены всеобщим вниманием, почётом, можно сказать, ни в чём себе не отказывают, и геройски погибают в эпических сражениях. Однажды, когда мы с Горнером сидели в маленькой холодной пещере, прячась от врагов, и шёпотом переговаривались, пытаясь не пропустить начало атаки наших, он сильно удивился, когда я пожаловался на судьбу появленца. Он-то, Горнер, с самого начала понимал, в какой мир вляпался, и вообще считал, что появленцами становятся только те, кто готов прожить ярко и коротко, этакие герои-самоубийцы, мечтающие о вкусной жизни. Вроде как, ритуалы, которые используют местные маги, направлены на людей особого сорта. Не знаю, я никогда не мечтал о геройской смерти, да и Горнер, после того, как встретил Таню, больше напоминал кудахчущую клушу, а никакого не самоубийцу. На следующий день зорю всё-таки отыграли. От резких звуков горна я подскочил в кровати и стал бегать, пытаясь одновременно надеть штаны, почистить зубы и дочитать доклад о военных заводах северного материка. В самый неподходящий момент в мои апартаменты, представлявшие собой каморку – комфортабельную, правда – расположенную рядом с Ритиной оранжереей, влетела Мила. Она коротко козырнула, снова сделала большие глаза и рапортовала: – Господин Дитрих, вас вызывает госпожа целлемейстер! Я запутался в штанах, чуть не упал и уронил доклад. Мила исчезла, а я заставил себя сосредоточиться, оделся и, мечтая о кофе, быстрым шагом прошёл в оранжерею. Там уже заседали Рита , Таня и две женщины: люфтбригадир Соня Каггерак – с ней я вчера уже успел познакомиться – и вторая, в общевойсковом мундире. – Годзо, – я козырнул, поприветствовав их в той манере, которую накануне наблюдал у обычных офицеров. Женщины вразнобой поздоровались. – Это Дитрих, – представила меня незнакомке Таня. – Приятно... – та подняла руку в полуформальном приветствии, – Катя Рейх, штурмбанмейстер. Это что-то вроде полковника, высокое звание, которое присваивают полевым командирам. Я уважительно кивнул. – Да, Катя, – слово взяла люфтбригадир Соня, – Дитрих вчера впечатлил анализом оперативной обстановки. Как бы сказать, он на основании чисто географических данных предсказал численность контингентов в каждом регионе, непосредственно связанных с боевыми действиями. Думаю привлечь его – хорошая идея. – Без проблем, моё дело – исполнять приказы, – Катя кивнула. Судя по улыбкам остальных женщин, она явно приуменьшила свою роль. Я решил, что стоит отнестись с большим вниманием к её словам на этом совещании. – Эдитрих, – Таня снова вертела перламутровый ножик, раскачиваясь на табурете, – ты точно не занимался магией у себя дома? – Нет, у нас нет магии. – Да? – она недоверчиво покачала головой. – А как ты смог предсказать наступление тогда? Меня пробил озноб. Одно дело логическая игра, другое – ковровые бомбардировки. Бомбам плевать на твои мозги. – Давайте дождёмся айзенбанваффе, – недовольно буркнула Рита. – Дитрих, тебе и правда удалось дать правильный анализ на основе неполных данных? – её голос потеплел, как будто она говорила со своим ребёнком, который только что выиграл в районной олимпиаде по географии. – Я жду от тебя дельных советов. – Ну, э... Вошла Мила, гремя тележкой с чашками и подносами, запахло кофе. Я решил, что стоя пить кофе неудобно и, подтащив к столу массивный стул, уселся слева от Риты, напротив Тани. Некоторое время мы жевали, поэтому обсуждения военного положения не было, женщины тихо переговаривались. Потом пришли железнодорожники. Я в первый раз увидел высокопоставленных офицеров-мужчин. Один был уже пожилой, полноватый, с добродушной улыбкой, его руки напоминали руки-трудяги – в мозолях и пятнах краски. Он всё время протирал их изящным платком, который наверняка стоил больших денег. – Айзенбанмейстер Рутгоф, Дитрих, – представила нас Рита, – Айзенбанмейстер Берлихинген, Дитрих. Второй железнодорожник, сухой аристократ, надменным видом напоминавший Принципала Анну, еле заметно кивнул. – Все в сборе, давайте начинать, – Рита положила руки на стол. - Люфтбригадир, повторите вашу информацию для вновь прибывших. Можно подробнее. – Так точно, – Соня тряхнула платиновой чёлкой. – Ночью из разведрейда вернулся "Оловянный". Можно сказать, нам повезло – на полпути к нейтральному архипелагу они наткнулись на повреждённую канонерку береговой охраны, та уходила от авангарда Северного флота. Видимо, северяне потеряли её в проливах и выбрали неверный курс. На канонерке служит опытный маг, который засёк переговоры противника. Вслед за мобильной эскадрой движется флот, в котором минимум два авианосца и три линейных броненосца. Вероятно, что в арьергарде идут суда поддержки и десантные корабли. Командир "Оловянного" принял решение забрать экипаж канонерки на борт и затопить канонерку на мели. Это должно помочь выиграть время – противник не знает, что мы предупреждены, то есть у нас есть два дня на скрытую подготовку. – Два дня – слабое утешение, – зло бросил Берлихинген. – Простите, – я решил вмешаться, – мне позволено высказывать мнение? Надменный айзенбанмейстер скривился, но Соня и Рита уверенно кивнули. – Спасибо. Поправьте меня, если я ошибаюсь в цифрах. Линейные броненосцы сопровождаются кораблями прикрытия, это девять эсминцев и двенадцать фрегатов. Плюс авианосцы. Судя по открытым докладам, это ещё два десятка кораблей прикрытия. Суда технического обслуживания, цепеллины. Все с экипажами. По грубым подсчётам, численность личного состава может составлять шестьдесят тысяч человек. Берлихинген удивлённо приподнял бровь, но затем покивал в стиле "ну-ну и что?". Понятно, что они и сами могли это посчитать. Но я вёл к другому. – Эээ, Соня, вы – наиболее сведущий специалист в этом вопросе, должно быть. Скажите какова численность населения самого крупного острова этого архипелага? – Пулган Арти. – Что, простите? – Название архипелага. – А, спасибо. Я подался к ней, ожидая ответа, она же, наоборот, откинулась на спинку стула и недоверчиво посмотрела на меня. – Ну, это общеизвестные сведения. Пулган Арти – нейтральное государство. Им без разницы, кому продавать бананы... – И копру, – хохотнул Рутгоф. Соня кивнула и продолжила: – Порядка двадцати тысяч. Ещё есть с десяток крупных островов с населением около десяти тысяч человек. – Итак... Я поймал на себе сразу несколько настороженных взглядов. Только Таня с умным видом кивала. Думаю, она тоже не понимала, к чему я клоню, но инстинкт мага подсказывал ей, что я скажу нечто естественное и правильное. – Хорошо. Я поясню, к чему такая длинная цепочка рассуждений. Ресурсов даже самого крупного острова Пулган Арти не хватит, чтобы содержать весь флот северян, а мы ещё не знаем об эскадрах снабжения и численности десантных войск. Если бы флот занимал сам архипелаг, они сразу бы по мере продвижения оставляли ограниченный контингент на каждом населённом острове с учётом местных ресурсов. Мы же знаем, что флот движется компактной массой. Но, даже в случае аннексии архипелага, численность флота избыточна. Отсюда я делаю вывод, что это флот вторжения. По скорости, с которой надменное выражение слетело с лица Берлихингена, я понял, что мои выводы очень близки к правде. Рита покраснела, но, справившись с эмоциями, спросила: – А смысл нападать на бухту Треги?.. – Им плевать на бухту. Они выставят линейные корабли с прикрытием и отрежут морской путь от бухты к равнине на севере. Авианосцы и десантники захватят железнодорожные линии и отрежут север. Пехотные части сейчас жмутся к районам снабжения в центре материка. То есть перерезать линии коммуникаций между центром и обоими театрами военных действий не составит труда. По сути, страна полностью потеряет контроль над береговой линией и над значительной сельскохозяйственной провинцией. В политическом плане – это шатание в стане союзников и раскол правящей элиты, появление сторонников капитуляции и прочие подобные последствия. – Капитуляция – вряд ли, – высказалась Катя. – Проблема в несовпадении культур. Северяне используют магию для межвидового скрещивания. Не верю, что здравомыслящий человек готов подписаться под приговором стать наполовину животным... – Да? Вы уверены, что все люди здравомыслящие? Берлихинген рассмеялся. Все долго молчали. – Дитрих, ты мыслишь как-то извращённо, – Катя неодобрительно покачала головой. – Но. Я понимаю, что мы неправильно трактуем действия противника. – Из какого мира ты его вытащила, Рита? – процедил Берлихинген. – Не я – Таня. – Святые Потоки! Что я опять?! – Таня надулась и стала демонстративно хрустеть остывшими гренками. – Разрешите продолжить? - молчаливые кивки вселили в меня уверенность. – Хорошо, спасибо. Я бы предложил следующий план. Он чисто умозрительный. У вас есть более точные данные по численности войск, скорости подвоза боеприпасов и перемещений войск и тому подобное. То есть я выскажу предположения, которые можно использовать при составлении подробных приказов. Или не использовать. Итак... Офицеры молча слушали. Всё-таки именно они здесь профессионалы, а я – гражданский аналитик. Решение будет за ними. И результат будет зависеть от них. – Необходимо вывести все военные корабли из бухты, разделить их на две эскадры. Одну, обладающую большой ударной мощью отправить на север для контратаки во время высадки десанта противника и для нейтрализации бортовой артиллерии. Эта же эскадра может ударить в тыл предполагаемой линии кораблей противника, которая будет перекрывать морские пути от бухты на север. На север же необходимо отправить оба бронепоезда. Один скрытно, для защиты предгорий, это чтобы не дать возможность отрезать северный театр боевых действий от центра. Второй должен контролировать подступы к бухте с севера. К нему необходимо придать максимально большой пехотный контингент... "Малый корпус центрального округа," – шепнула Рита. "Я займусь," – кивнул Берлихинген. – ... Их задача отрезать группировку вторжения от морского прикрытия и снабжения, сначала дав им продвинуться вглубь равнины. Дальше, я предполагаю, что на бухту будет совершена массированная атака с воздуха. Противник не знает, что мы подготовились, и попытается запереть флот в бухте. Отсутствие цепеллинов на базе и их передислокация на север – общедоступная информация, поэтому атака будет именно воздушная. Для того, чтобы связать воздушный флот противника, необходимо все гражданские суда замаскировать под военные – с помощью вымпелов, маскировочных сеток, которые вы используете для дирижаблей и макетов орудий, для этого сгодятся любые трубы и обычная краска. Именно для того, чтобы флот имел возможность оперативно реагировать на ситуацию, мы и должны вывести его из бухты и не связывать обороной. Вторая эскадра флота, её нужно укомплектовать самыми быстроходными кораблями, должна отойти на юг – для пресечения попыток воздействовать на союзников. Эта же эскадра может атаковать фланг воздушного флота или перерезать пути снабжения флота вторжения, что, вероятно, станет самой важной задачей. Таким образом, мы сможем снизить оперативные возможности флота, прикрывающего десант, и окружение сухопутной группировки станет более вероятным. В итоге, мы создаём концентрацию усилий по направлению от бухты Треги к отрогам северных гор и с меньшей численностью в целом и, видимо, с меньшим техническим потенциалом предотвратим потерю стратегически важных территорий. Есть только один нехороший фактор – бухта должна сопротивляться вторжению максимально долго при минимальных ресурсах. – Артиллерия, - Катя постучал кулаком по столу. – А у нас ограничен боезапас. – Заклинателей радиуса сняли, - подтвердила Таня. – Тогда прикрытие севера за мной, – улыбнулся Рутгоф. – Берлихинген, вы быстрее управитесь с командованием пехоты, – он снова улыбнулся. – Понятно, готовим "Свинцовый", – Соня потянулась и зевнула. – Он по современным меркам тихоход, зато у него огромная боевая мощь. Они помолчали. Я решил, что буду только мешать сейчас, когда командиры, явно, начали продумывать подробности приказов, и встал. – Простите, разрешите вас покинуть? Никто не возражал, и я вышел. На самом деле, я просто проголодался. Точнее, хотел нажраться сладкого, чтобы нервы перестали дребезжать внутри моего тела.