А кого спасешь ты, и что для этого нужно?

Утро следующего дня выдалось ленивым. Тогда я удивился – вроде, идёт какая-то война, все такие серьёзные, в униформах, оживляют мертвецов и уничтожают водолазов, а зо́рю не играют, в постель подают кофе с гренками и приносят выглаженный мундир. Милая девочка в серой униформе принесла мне его, когда я прыгал на одной ноге, пытаясь натянуть штаны. Я чуть не уронил поднос с кофейным сервизом, потому что засмущался и потерял равновесие. Девочка сделала большие глаза, схватила поднос и оставила меня. Тогда я решил спокойно разобраться с одеждой. К мундиру полагался кожаный баул, набитый предметами личной гигиены и бельём. На всём лежала печать мира, в котором властвуют женщины. Набор из кучи ножниц, пилочек и кисточек был упакован в изящный кофр лакированной кожи. Зубные щётки и пасты нескольких цветов – в полупрозрачный тубус. Моющие средства – в холщовый мешочек. Бельё разложено в бумажные пакетики. Причём все благоухало настолько сильно, что я расчихался. Ну что же, спокойно, так спокойно. Я принял душ, воспользовавшись какой-то пенящейся субстанцией из розового флакона, надел бельё и постоял, разглядывая себя в минималистическое зеркало. Кусок стекла, встроенный в дверку шкафа, отразил спортивного мужчину в облегающих лосинах поросячье-розового цвета и в сиреневом топе, отдалённо напоминающем майку. Кстати, позже, когда я убеждал Горнера, что бельё это хоть и выглядит смешным, но на самом деле очень удобное, он ржал надо мной и продолжал носить свои объёмные свитера на голое тело. Правда, лосинами не брезговал, всё же они всегда скрыты штанами. Сам мундир мне понравился. Асимметричный китель явно мне шёл. На сорочке и пуговицах красовались некие зелёные вензеля, такими же были снабжены лампасы галифе. Сапоги, напоминавшие те, в которых щеголяла Таня, завершали образ. Я сам себе понравился – эдакий офицер-франт из фантастического фильма. Некоторое время я развлекался, исследуя содержимое баула, и обнаружил там предмет, подозрительно напоминающий ситечко для чая. После получасовых раздумий мне удалось найти логическую связь между этим ситечком и давешним аметистом Риты. Талисман идеально вписался в металлическую сеточку, а крючок и короткая цепочка позволяли надёжно закрепить конструкцию на пуговице кителя. В таком виде – с болтающимся на груди талисманом и в полном обмундировании – я решился выйти в артиллерийскую галерею. Серые лафеты были хорошо освещены лучами солнца, проникающими в бойницы, и я снова поразился величине орудий. Рядом с ними на стеллажах хранились снаряды, каждый размером с меня, и, судя по лебёдкам с цепями и крюками, заряжать эти гигантские пушки было трудоёмким занятием. Немного потоптавшись в проходе, я решил, что стоит найти того, кто может дать мне какие-нибудь разъяснения, и направился в оранжерею. В анклаве рая царил холод. Нет, температура, конечно, оставалась прежней, а вот люди, которые там находились, явно были раздражены. Рита сидела на своём месте. Напротив, небрежно развалившись в кресле, сидела крупная женщина в бордовом мундире, прямо за ней, на резном стуле замерла сухая надменная особа неопределённого возраста в зелёном с золотом плаще. Рядом с надменной стояли двое в чёрном – огромный мужик и пухлая девочка. Ещё одна женщина в оливковом кимоно разглядывала карту, которая лежала на столе Риты, а рядом, оседлав мой давешний табурет, пристроилась Таня. Когда я зашёл, все посмотрели на меня, и по выражению их лиц я понял, что вошёл вовремя. Я как бы явился поводом для того, чтобы прекратить какой-то спор и отступить на прежние позиции... Бордовая женщина сначала заломала бровь, увидев аметист в ситечке, потом перевела взгляд на Таню, на Риту и изобразила понимающую мину. Надменная расплылась в довольной улыбке и от этого стала казаться привлекательной и молодой. Оливковая женщина не обратила на меня внимания и продолжила изучать карту. Только Рита сидела прямо, не шевелясь, она как будто проглотила аршин, а лицо её было бледное и злое. Поскольку меня никто не собирался выгонять, я осторожно подошёл к столу и взглянул на карту. Изображённые на ней объекты странно напоминали восточный символ инь-янь. В голубом пространстве океана плавали два материка: один с огромной выпуклостью на юге и худой горной местностью на севере и второй – пухлый на севере и худой на юге. Между ними были разбросаны группы островов. Пока я рассматривал, все молчали, а Таня крутила своими тремя пальцами изящный ножик с перламутровой рукоятью. Потом Рита глубоко вздохнула и сказала, как бы продолжая с того места, на котором остановилась до моего прихода: – Командующая Грета, давайте я попробую объяснить с другой стороны. Вы забрали из бухты Трего большую часть цеппелинов для контроля воздушного пространства на севере. Теперь в случае массированной атаки с воздуха мы сможем контролировать пространство вокруг бухты, но не обезопасим материк от проникновения больших масс воздушной пехоты врага. Два бронепоезда не перекроют всю длину железной дороги и легко могут быть отрезаны от базы, то есть оборона бухты будет ослаблена ещё и потерей бронепоездов. Допустим, мы сможем бесконечно снабжать бухту провизией за счёт морского сообщения с южными регионами, но людские ресурсы не бесконечны, а вы ещё и заклинателей радиуса действия забираете. В случае концентрации сил врага на нашем направлении мы быстро превратимся из центральных морских ворот в руины, заполненные привидениями. Нужно привлекать другие ресурсы, а не ослаблять стратегически важный объект. Рита остановилась, чтобы перевести дыхание, а я, увидев брезгливое выражение на лице надменной, ляпнул: – Или нужно поменять стратегию. Таня перестала крутить нож и стала раскачиваться на табурете, как школьница, сделавшая домашнее задание. – Принципал Анна, что вы скажете? – обратилась бордовая к надменной. – Нам нужен крупный успех. Ситуация с союзниками нестабильна, – Анна встала и погладила свой зелёно-золотой плащ. – Решение принято. Ваша роль, Рита, передать заклинателей радиуса и горную пехоту в распоряжение командующей и организовать оборону бухты до тех пор, пока мы не получим ощутимого перевеса на севере. Используйте флот. Или поменяйте стратегию на вашем направлении, как предложил этот... – Она кивнула в мою сторону. – Короче, правящий дом считает, что военные могут приподнять зады и двигаться быстрее ради достижения глобальных целей. Бордовая поджала губы при этих словах, а лицо Риты стало покрываться красными пятнами. – Я... Яа... – она тряхнула головой и, видимо, с большим усилием взяла себя в руки, чтобы продолжить. – Я не могу бросить людей, доверяющих мне, поэтому не оставлю пост сейчас, несмотря на то, что меня практически лишили технических возможностей для решения возложенных на меня задач. Но прошу подыскать мне замену. С учётом сложившейся ситуации я должна думать о защите своей марки и её святынь. Анна – принципал или как там её – побледнела, задрала подбородок и удалилась. Мужик и пухлая девочка вышли за ней. Бордовая покачала головой и положила свою руку поверх изящной кисти Риты. – Я понимаю, Рита. Мне проще, я только исполняю приказы и могу не думать о сохранении потоков. Я вам не завидую. Будем надеяться, что стратегия окажется выигрышной. Бордовая и женщина в кимоно, тихо переговариваясь о чём-то, вышли, и мы остались втроём: Таня, Рита и я. – Кто это был? – я спросил тихо и обращался к Тане, боясь разозлить Риту, но она встала, расстегнула китель и, потянувшись, ответила сама: – Принципал Анна, она руководит высшим советом. Командующая Грета руководит вооружёнными силами, по сути она и отдаёт приказы. Архипалач Соня контролирует действия боевых магов... – То есть она начальник Тани? – Не, я сама по себе, – Таня поковыряла в носу. – Она мелюзгой занимается, а таких, как я, трое всего, и здесь я главная. – Ну... – Рита усмехнулась. – Самая сильная, точнее. – Эй, да меня ваши интриги не волнуют. Эдитрих, тебя талисман принял, я вижу? При этих словах Рита стала лихорадочно застегивать китель. – Не знаю. Что я должен ощущать? – Ничего. Талисманы охраняют. Если он не хочет охранять Риту от тебя, значит, он тебя принял. – И. Эээ... Что? – Ну, первое, он чувствует твою к ней симпатию, – тут мои уши загорели, думаю, если бы Рита смотрела на меня, она обнаружила бы, что они стали пунцовыми. – Второе, я, конечно, не специализируюсь на прогностике, но сочетание белого и ядовитых лиан... – Машина была серая... – прошептала Рита, глядя в фонтан. – Мать, ты сама-то вся в сером сейчас, а для мага случайность – самое верное указание, раз приняла за белый, так тому и быть. Признаться, я потерял нить рассуждений, но Таня продолжила в своей обычной манере – уверенно, пискляво и энергично: – Смотри, Рита у нас – целлемейстер. Она охраняет потоки, дарующие нам силы, источник нации и всё такое. В каком-то смысле она выше принципала Анны. Только этой вот дамочке, вот её герб, кстати, – Таня ткнула мне в лицо мелованную бумагу с гербовой рамкой и печатью, – ядовитый плющ на белом поле. Этой дамочке некогда заниматься собой. Она в свои сорок ни разу не становилась матерью, а это серьёзно вредит потокам. Короче, я ухожу, я есть хочу, а вам нужно тут пообщаться. Вернусь, обсудим наше отвратительное положение. А пока развлекайтесь. Таня удалилась, ковыряя в носу, а я остался, пытаясь сообразить, сколько лет Рите. Выходило что-то около двадцати пяти. Вроде взрослая, хотя мне она казалась старше. Видимо, из-за мундира. Или из-за массивного стола. Вообще, позже, когда я познакомился с Ритой ближе, я понял, насколько она была застенчивой, и какого труда ей стоило управлять людьми и отдавать приказы. Это Таня была настоящим монстром, не знающим жалости и стыда, а Рита несла на своих аристократичных плечах груз ответственности. – Дитрих. Таня права, мне нужно поддерживать форму. Ну... – мне показалось, что в глазах Риты появились слёзы. – Ну, естественную форму. Ну... – Погоди. Я, кажется, понял, – я протянул руку ладонью к ней. – Меня тоже это смущает. Я не знаю, как у вас это тут принято, но я буду действовать так, как привык. Сначала мы познакомимся поближе, станем друзьями, и когда ты перестанешь меня стесняться, будем думать о том, что дальше. Лицо Риты внезапно сморщилось, и она заплакала беззвучно и горько. Я осторожно подошёл к ней и положил руку на плечо. Рита ткнулась лбом в мою грудь. Вернувшаяся Таня так и застала нас – мы сидели рядом, и я гладил Риту по волосам.