Wild Hearts «Дикие сердца»

От лица Матвея Я почувствовал, как тело в моих руках внезапно напряглось, а потом словно дало сбой, переполненное неконтролируемой энергией. Его начало трясти — это было похоже на приступ острой паники. Я попытался сделать всё, что мог, но быстро понял: я не справляюсь. Я побежал к Нике. Её комната была на втором этаже, рядом с игровой. Постучал быстро, почти долбя в дверь. — Входи! Я ворвался внутрь и выпалил первое, что придумал по дороге: — Там Юра... Он зашёл в мою комнату и начал... трястись, и... — Я не успел договорить. Ника моментально подскочила из-за стола, за которым что-то делала за компьютером. Она выскочила в коридор, слегка оттолкнув меня, и схватила аптечку из соседней комнаты — её держали на всякий случай, если кому-то после игр станет плохо. Потом она сбежала вниз по лестнице. Я — за ней. В комнате было совсем плохо. Юра явно бредил, даже не открывая глаз. Его всего трясло. Я застыл в дверном проёме, не в силах смотреть, как ему плохо. Но главное — я не понимал, из-за чего. Да, меня тоже переполняли эмоции, но не до таких конвульсий. Ника в тот момент уже открыла аптечку и аккуратно положила ему одну таблетку в рот, а потом — ещё одну, из другой упаковки. Одну я узнал — это было успокоительное. Вторую — не разглядел. После этого она положила его голову себе на колени и начала тихо что-то говорить, пытаясь успокоить. Он, кажется, начал понемногу возвращаться в сознание, скрестив руки на груди. Они всё ещё подрагивали. Ника взяла телефон и набрала номер. — Алло? Это скорая. У нас парень, 17 лет, приступ. Его трясёт, и, кажется, небольшой жар, — она замолчала, слушая указания. Потом ответила: — Сильный стресс? Да, возможно, был. Она подождала несколько секунд и назвала адрес буткемпа. Конечно, она его помнила. Это же Ника — она помнила всё. Потом она обернулась ко мне: — Матвей, принеси прохладную тряпку. Я развернулся и быстрым шагом пошёл на кухню. Там был Егор. — Чего ты так носишься? — спросил он. Я не ответил, схватил одноразовое полотенце, намочил его под холодной водой и побежал обратно. Егор, не понимая, что случилось, пошёл за мной. Я отдал мокрое полотенце Нике, и она положила его Юре на лоб. На его висках выступал пот, но тряска почти прекратилась. — Встреть скорую, — попросила она, не отрываясь от Юры, продолжая его убаюкивать. Егор кивнул и вышел к выходу. Он, похоже, был единственным, кто сохранял хоть какое-то подобие здравого ума в этой ситуации — в отличие от меня, Ники и, конечно, самого Юры. Я стоял и смотрел, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Через некоторое время Егор вернулся со скорой. Он показывал медикам, куда идти. Фельдшер сел на кровать и начал осматривать Юру. Ника отодвинулась, и к ней подошла женщина-врач, забросав её вопросами. Ника старательно отвечала на каждый. Потом она попросила меня: — Сходи наверх, принеси красную папку с документами. Я послушно пошёл, попутно пытаясь переварить, с чего всё началось и что я сделал не так. Я нашёл папку и вернулся обратно, двигаясь как парализованный. Я не помнил всего этого — только как передал ей в руки тяжёлую папку. Она быстро пролистала страницы, нашла медицинский полис, вытащила его и отдала врачу. Та внесла информацию в планшет. — Всем, пожалуйста, выйдите на минутку, — попросила врач. Мы вышли в коридор. Женщина-врач обратилась к Нике: — Похоже на очень сильную паническую атаку. Ему сейчас нужны полный покой, тишина и минимум стресса. Скоро должно стать легче. Вскоре вышел и фельдшер. Они сказали ещё пару рекомендаций и попрощались. Егор пошёл проводить их к выходу. Ника обернулась ко мне. Её взгляд был серьёзным, но без упрёка. — Так. Что случилось? Давай теперь спокойно. В моём голосе не было ни капли спокойствия. — Я сидел на кровати... тут он зашёл, начал трястись... я вскочил, схватил его, он просто рухнул на кровать без сил... я пытался его успокоить, но не получилось... побежал к тебе... дальше ты знаешь. В этих словах было мало правды, но я не мог сказать всё. Не сейчас. — Я позвоню его родителям. А ты пока что посиди с ним, — сказала Ника. Я вернулся в комнату. Юра лежал без сознания — такой красивый, но жутко бледный. Видимо, успокоительное подействовало. Из коридора доносился голос Ники — она говорила с его родителями. Последняя фраза была: — Я перезвоню, когда он очнётся... Да, я с ним поговорю. Она снова зашла в комнату. — Собери его вещи. Родители приедут и заберут его. До буткемпа на Филиппинах он будет дома. Встретимся уже в аэропорту. Я просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и пошёл собирать вещи. Его вещи.

***

В комнате, где ещё час назад всё ощущалось иначе.