Секреты из шкафа

Марина передала отца Юле и услышала стук в дверь. Открыла: — Ты чего здесь? — удивилась. Барбарин вроде внизу ее ждал, причин подниматься не было. — Я за тобой, — мужчина пожал плечами. — Здравствуйте, — кивнул сиделке и Нарочинскому. С ним тоже поздоровались, а Марина беззлобно фыркнула: — Думаешь, я разучилась пользоваться и лифтом, и лестницей сразу? Григ забрал у нее сумку: — Не думаю, — и осекся, увидев растерянные глаза Нарочинской. — Что? Он что, поднялся только чтобы донести ее вещи до такси?.. Марина почувствовала себя смущенной школьницей. — Не тяжелая же, — кивнула на сумку. — Я могу сама, — и заметила боковым зрением, что на них пристально смотрит папа. — Можешь, — согласился Барбарин. — Только зачем, если есть я?.. И почему-то показалось, что речь сейчас совсем не о сумках. Нарочинская прикусила губу.

***

Проводница принесла белье и, пожелав приятного пути, ушла. Григ закрыл купе на замок и закинул вещи на верхние полки. Марина сощурилась: — Ты уверен, что никто не придет? — Я не просто уверен, я знаю это наверняка. Нарочинская зависла: — Подожди… Ты что, все места выкупил? Барбарин немного смущенно улыбнулся: — Не все. Только в этом купе, — Марина широко раскрыла глаза, и он попытался оправдаться. — Это мои барские замашки из прошлого. Никак не могу отучиться. Он был сейчас таким трогательным и одновременно самоуверенным (Нарочинская даже не подозревала, что подобное сочетание возможно), что Марину прибило умилением. — Тогда у меня тоже барские замашки. Мне нравится, — поймала его за руку двумя ладонями. — Главное — в минус не уходить. — Э-нет, — Григ притянул ее к себе, — с меня хватило кредитов, я теперь живу исключительно по средствам. Нарочинская встала на носочки и поцеловала его в подбородок: — Ну и молодец.

***

Они сидели каждый на своей полке и смотрели в окно. Молчание не давило. Зато давило кое-что другое, к чему Марина не знала, как подступиться. Но тоскливые глаза Барбарина, которые тот так и не смог спрятать за улыбками, повседневной суетой и заботой о ней, Нарочинской, не давали покоя. Марина понимала, в чем причина. Но не понимала, как помочь. Минут через сорок пути не выдержала: — Гриш, — осторожно позвала. Он посмотрел на нее. — Если тебе нужно поговорить или просто высказаться, то давай. В любое время. Барбарин часто-часто заморгал, потом словно виновато улыбнулся: — Я не знаю, что говорить, — и неожиданно предложил. — Иди ко мне? Нарочинская пересела. Григ обнял ее правой рукой, уткнулся губами ей в волосы и глубоко вздохнул. Марина дотянулась до его левой и переплела пальцы. Да, не очень удобно, но зато спокойнее.

***

Большую часть пути они благополучно проспали, поэтому прибыли в славный город Санкт-Петербург вполне бодрыми. Позавтракали в привокзальной кафешке и двинули в отель. Барбарин, не изменяя себе, уступил Марине очередь в душ. Нарочинская привела себя в порядок, после чего в ванную направился уже Григ. — Тебе кто-то написал, — сообщила Марина, когда мужчина помылся. — Ага, спасибо, — он взял телефон. Увидел полученное и расплылся в запредельно, почти возмутительно сногсшибательной улыбке. — Чего ты? Барбарин лег на кровать рядом и протянул телефон: — Сама посмотри. Славка прислал. Нарочинскую бросило в дрожь уже от стоп-кадра. Еще бы! Это было видео со свадьбы Славы и Алёны, только фигурировали в нем не жених и невеста. Григ нажал на воспроизведение. Дааа…. Танцем их действия назвать было нельзя. То есть формально, конечно, можно, но Марине это все напомнило эротику. Ту, которую публиковали еще через самиздат в подростковые годы Нарочинской и над которой, честно говоря, она посмеивалась даже тогда. Но сейчас все те пошлые клише были как нельзя кстати. «В его объятиях она чувствовала себя уязвимой и в то же время желанной», «не могла устоять перед его взглядом», «чувствовала дыхание и трепетала»…. И прочие глупости, которые, оказывается, были не такими уж и глупостями. Нарочинская смотрела видео, не моргая. Пульс участился, в груди потяжелело, а щеки, несмотря на то, что Марина не краснела, стали горячими. Когда танец перешел в поцелуй, отвела глаза: — Ужас какой. — Тебе не понравилось? — хрипловато спросил Барбарин. Кажется, видео и на него произвело впечатление. Неизгладимое. У нее не получилось отшутиться, хотя первое желание было именно таким: — Понравилось, — с нарочитым спокойствием сказала. — Но не понравилось, что это было при всех, — многозначительно посмотрела на Грига. Он вздохнул и отложил телефон: — Прости, — поцеловал Нарочинскую во влажные после душа волосы, вдохнул аромат и уткнулся в них носом. — За что ты извиняешься? Я сама там… маху дала, — проговорила, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Но теперь мы много времени вдвоем проводим и можем… — запнулась, — всё. Наедине. А при посторонних надо сдерживаться. Барбарин, если честно, последние слова уже не слышал. Хотя и слушал. — Всё можем? — медленно повторил и заглянул ей в лицо. Его зрачки расширились и заполнили собой почти всю радужку, а легкие остервенело качали воздух. Теперь Марину бросило в жар целиком. — Наедине, — повторила. Григ кивнул и поцеловал ее так, что Нарочинская поняла — нравоучения придется отложить на потом. Сильно на потом. В принципе, она не возражала.

***

У Нарочинской был план, и они его придерживались. Сначала наведались в Ботанический сад Петра Великого — тот был недалеко от университета имени Павлова, который окончил Марина. В студенчестве Нарочинская часто здесь отдыхала. Вспомнили обучение (каждый свое), попали на экскурсию, сфотографировались в деревьях и подышали свежим воздухом. Затем купили сосиски в тесте для Нарочинской, шашлык и чипсы для Барбарина, напитки и упали на ближайшую лавку. После двинули на Заячий остров. — Маринчик, а чего он Заячий-то, кстати? — Разные версии есть, — она улыбнулась. — То ли перевели с финского на слух и неправильно, то ли зайцев тут много водилось раньше.... Кто теперь разберет. — Зато какое раздолье для гидов, — цокнул языком Григ. — Это точно. Осмотрели Петровские, Иоанновские и Невские ворота, Арку первого канала, Комендантский дом и Главный корпус Монетного, вышли к воде и снова сфотографировались. Небо было затянуто тонкой пеленой серых облаков, сквозь которые едва пробивался приглушенный свет. Нева казалась спокойной, лишь иногда ее поверхность вздрагивала от легкого ветерка. Ветер не был холодным, скорее свежим, напоминающим о смене сезонов. Здесь, у воды, чувствовалась особая гармония, несмотря на то, что Марина и Григ были не одни. Но окружающие не обращали на них внимания. — Ты русалочка, — залюбовался Барбарин, когда очередной порыв ветра растрепал распущенные волосы Нарочинской и забрызгал ее водой. Она фыркнула: — Хороша русалочка — плавает как топор. Григ поймал Марину в объятия: — Ну ладно, не русалочка. Владычица морская: ей плавать необязательно, за нее слуги все сделают, — поиграл бровями. — Пойдет? — Пойдет, — Нарочинская хитро сощурилась.

***

Когда гуляли по Ваське, Григ погрустнел. — Чего ты? — без особой надежды уточнила Нарочинская. Знала чего. Он долго молчал, потом все же заговорил: — Тея была последним человеком из моего детства. Я думал — она есть. А ее нет. Никого больше нет, будто не было ничего, только детдом и армия. Барбарин говорил размеренно и очень спокойно, но Марине стало больно. И она понимала, что ему еще больнее. — Мне очень жаль. — И мне. Нарочинская покусала губы, не зная, имеет ли право озвучивать, но нерешительно произнесла: — Прости, я влезла не в свое дело. — Ты о чем? — нахмурился Григ. — У меня нет от тебя секретов, ты ничего такого, — пожал плечами, не закончив предложение. Она мотнула головой: — Ты не понял. Я… — сделала паузу, собираясь с силами, — я узнала, как зовут ее детей, — зажалась. Поза Барбарина стала напряженной. — Как? — Григорий, Елизавета и Александр, — Марина отвела взгляд. Имена, конечно, не редкие, особенно последнее, но…. Дураку понятно, почему Теона именно их выбрала. А Григ дураком не был. Он потер глаза и выругался на грузинском: — Тогда я тем более не знаю. Если она всегда помнила о моих родителях, обо мне, то почему..? — спросил в пустоту, не ожидая ничего. Однако у Нарочинской был ответ. Предположительный, конечно, без доказательств, но все же: — Мне кажется, ей просто было стыдно. — За что? — За то, что не искала тебя. Иначе бы она семье рассказала. Марина чувствовала себя ужасно неправильно. И весь их разговор казался каким-то неправильным. Искусственным, что ли. Но без него никак. — С чего ты взяла? — неверяще уточнил Барбарин. — У Иваницкого связи, а жену он любил. Он бы тебя нашел, если бы знал…. — О моем существовании, — криво ухмыльнулся Григ. Нарочинская кивнула. — Похоже, ты права. Тея боялась собственных родителей. А потом… стыд ей был свойственен, — невесело заключил. — Знаешь, я не буду с ними знакомиться. Я им не брат, а посторонний дядька. Очень взрослый посторонний дядька, они младше Славки. К Тее постоянно на могилу ходят, цветов много. Любят. Пусть думают о ней только хорошее, — решил. — Тем более что я тоже ее не искал. Кажется, он готовился зарыться в самобичевание, поэтому Марина напомнила: — У тебя были на то причины. Ты не виноват. — Ну, и у нее были, — заметил, как смотрит на него Нарочинская. — Кстати, я говорил, что у меня отчество неправильное? — глаза Марины стали больше обычного, и Барбарин хмыкнул. — Я вообще-то Сандроевич, — с ударением на «о» произнес. — Ну, папа у меня Сандро, а не Сандр. Но, когда я получал российские документы, эти, — неопределенно повел рукой, — государственные женщины сказали, что такого отчества не существует. Даже Александровичем записать хотели, — скривил губы. — Бодался, как мог, но ни прав своих не знал, ни русского языка в полной мере, чтобы доказать. Нарочинская замерла с приоткрытым ртом, обрабатывая информацию. — Кошмар, — отмерла. — Абсолютное неуважение к чужой культуре, — покачала головой и подумала, что сама-то она даже не задалась таким вопросом. И чем она тогда лучше тех самых теток?.. Григу ужасно обидно, наверное, тем более что отца он любил. — Скорее необразованность. — Одно вытекает из другого. Хочешь, я буду правильно тебя называть? Барбарин усмехнулся: — Предложение интересное, но вообще-то я не люблю, когда ты меня по отчеству, — увидел, что Марина поежилась. — Замерзла? Пойдем, перекусим? Тут есть что-нибудь?..

***

После ужина они вышли на улицу и побрели к стрелке. — Маринчик, — Барбарин взял ладошки Нарочинской в свои. — Прости меня. Я загрузил тебя совсем. Еще и в отпуск. Она вскинула на него прозрачные глаза: — Глупости не говори, пожалуйста. — Почему глупости? — Потому, — он правда не понимал, и Марина объяснила. — Ты не загрузил, а поделился тем, что тебе важно. Если это невозможно, то зачем это все?.. Григ грустно улыбнулся. Но глаза у него, кажется, потеплели. — Ты права. Я просто…. У меня после развода отношений не было, уже забыл, как это. Да и до брака, — мотнул головой, — у меня только одна девушка была. Однокурсница. Глаза Нарочинской увеличивались с каждым услышанным словом. — После развода? — шокировано уточнила она. Барбарин сообразил, как это прозвучало, и поправил сам себя: — Серьезных отношений, я имею в виду. Но я предупреждал, — уточнил, — ничего не обещал, не обманывал, — попытался оправдаться, хотя и оправдываться было не за что. — Черт, неловко это объяснять, — смутился. — Как будто что-то плохое. Он был безумно милым даже в такой ситуации. Марина освободила одну руку, протянула к лицу мужчины и погладила по щеке: — Все хорошо. А для человека, у которого давно не было отношений… серьезных, — повторила, показав, что намек понят, — у тебя вообще потрясающе получается. Григ засмеялся. Наконец-то засмеялся: — Да? — повернул голову и поцеловал Нарочинскую в ладошку. — Да. Если мне вдруг что-то не понравится, ты об этом сразу же узнаешь. Я тебе гарантирую, — со смешком пообещала, после чего стерла улыбку с лица. — Только и ты не молчи, если что не так, — почти потребовала. Он накрыл ее ладонь своей: — А мне все нравится. Очень.