Сценарий нашей любви

Гюльчин огляделась, ее глаза скользили по полкам, уставленным фотографиями. Мальчики, улыбающиеся, счастливые, застывшие в моментах, которые Эмре бережно хранил. Она остановилась у книжной полки, пальцы скользнули по раме старой фотографии. Эмре, его сыновья - все они смеялись, запечатленные в моменте, который словно вырван из самого сердца жизни. Она повернулась к нему, держа снимок в руках. - У тебя такие милые сыновья, - сказала она, голос теплый, как солнечный луч на рассвете. - Думаю, ты замечательный отец. Эмре подошел ближе, его глаза мягко скользнули по ее лицу, затем остановились на рыжих прядях, рассыпанных по ее плечу. Медленно, почти невесомо, он убрал одну из них, прикосновение его пальцев было легким, как шепот ветра. Он поднес прядь к лицу, вдохнул аромат, смесь чего-то цветочного и теплого, что всегда окружало Гюльчин. - Ты волшебная.. - произнес он, голос низкий, насыщенный невысказанными смыслами. Гюльчин почувствовала, как сердце учащенно забилось, словно пытаясь вырваться из груди. У нее перехватило дыхание, когда она ощутила, как его рука скользнула по ее руке, а затем остановилась на талии, притягивая ее ближе. - А где они сейчас? - посмотрев ему в глаза, спросила Гюльчин. - Они уехали к матери, - ответил Эмре, его голос был спокоен, но в нем чувствовалось что-то большее, словно он взвешивал каждое слово. Гюльчин кивнула, но ее мысли были далеко. Она чувствовала его взгляд на себе, как будто он изучал ее, искал что-то, что она, возможно, скрывала. Его рука скользнула по ее ладони, пальцы едва касались кожи, словно пытались разгадать ее. - Ты дрожишь, - прошептал он, его голос стал глубже, насыщеннее. - Замёрзла? Его пальцы двигались медленно, почти гипнотически, и она чувствовала, как напряжение в ее теле начало растворяться, уступая место чему-то другому, более глубокому. - Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, - продолжил он, его голос был нежным, но в нем чувствовалась сила. Его пальцы остановились на ее запястье, и он легонько сжал его, как будто проверяя, насколько она готова довериться ему. Гюльчин почувствовала, как ее сердце забилось чаще, и она чуть наклонилась вперед, словно хотела, чтобы он продолжил. - Эмре, мы знакомы с тобой уже очень давно... Но сейчас, я правда не знаю как себя вести. - прошептала она, ее голос дрожал. Эмре улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь, который он не мог скрыть. Он шагнул ещё ближе, его дыхание смешалось с ее, и она почувствовала, как ее тело ответило на его близость. - Позволь мне показать тебе, как я живу, - сказал он, его рука скользнула к ее талии. - Идём.. Гюльчин позволила ему вести себя - сквозь приглушенный свет гостиной, мимо теней, которые цеплялись за углы комнаты, словно наблюдатели, затаившие дыхание. Эмре сел на диван, мягкая обивка слегка прогнулась под его весом. Он протянул ей свою руку и посмотрев в глаза сказал: - Расслабься, Гюльчин.. Это ведь я.. - Я постараюсь.. Гостиная тонула в мягком свете настольных ламп, отбрасывающих золотистые блики на кожаную обивку дивана. Гюльчин опустилась рядом, её бедра почти касались его, тепло её тела было почти осязаемым. - Хочешь вина? - коснувшись своей рукой её, предложил Эмре. - Да, если можно.. - Гюльчин не могла смотреть ему в глаза.. - Я бы не отказалась от красного.. - Красное, говоришь? - Эмре усмехнулся, ловя ее взгляд. - У меня как раз есть кое-что особенное. Эмре включил свет на кухне, мягкое освещение заполнило комнату, отбрасывая тени на стены. Его пальцы скользнули по холодной поверхности холодильника, прежде чем он открыл его и достал бутылку вина. Темно-красная жидкость обещала насыщенный аромат, которым он собирался насладиться этой ночью. Рядом с бутылкой лежала гроздь винограда, кожура которой блестела, как драгоценные камни. Мужчина взял штопор, его руки двигались уверенно, с практической точностью. Пробка вышла с легким хлопком, и воздух наполнился ароматом спелых ягод. Эмре налил вино в бокалы, его пальцы слегка дрожали, будто он держал не хрусталь, а что-то запретное, горячее, готовое взорваться. Ягоды, темные, как запекшаяся кровь, покатились по серебряному подносу, когда Эмре поставил его на низкий столик. Он подошёл к дивану, где сидела Гюльчин, её нервозность чувствовалась в воздухе, как запах грозы перед бурей. Она сжала руки на коленях, её пальцы бесцельно мяли складки платья, словно пытаясь найти опору в этом мире, где всё перевернулось. - Санджовезе, - провел он пальцем по этикетке, - терпкое, с послевкусием… дикой вишни. Гюльчин приняла бокал, их пальцы едва соприкоснулись. Вино оставило на стекле алый след, когда она сделала первый глоток. - Ну, как тебе? - Эмре присел рядом, слишком близко, чтобы это было случайностью. Она кивнула, не отводя глаз от его губ. - А виноград? - он сорвал ягоду и поднес к ее рту. - Попробуешь? Гюльчин медленно открыла губы, чувствуя, как его пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. Сок лопнувшей ягоды окрасил ее нижнюю губу в пурпурный оттенок. - Сладкий.. - прошептала она. Эмре наклонился к ней, его дыхание смешалось с ароматом вина. - Только виноград? - Эмре, прошу тебя.. - Ты слишком напряжена, - его голос был мягким, но в нём звенела сталь, которая заставляла её сердце биться чаще. - позволь мне.. - Я не должна быть здесь, - прошептала Гюльчин, но её глаза, смотрели на него с тревожным любопытством. - Это неправильно. Эмре приблизился ещё ближе, его тело слегка наклонилось в её сторону, словно магнит, притягивающий её к себе. - Кто тебе сказал, что ты не можешь быть здесь? - спросил он, его голос был низким, почти шёпотом, будто он делился тайной. Гюльчин опустила глаза, её дыхание стало глубже, грудь поднималась и опускалась в ритме, который он не мог не заметить. - Я замужем.. - проговорила она, но это прозвучало скорее как напоминание себе, чем предупреждение ему. Эмре улыбнулся, его губы слегка приподнялись, словно он знал что-то, чего она ещё не осознала. - Ты думаешь, я не знаю? - он сделал глоток вина, его взгляд не отрывался от её лица. - Но ты здесь. И это не случайность. Гюльчин почувствовала, как её тело будто нагревалось, её кожа стала чувствительной к каждому движению, каждому звуку. Она подняла бокал к губам, но в этот раз вино казалось ей слишком сладким, слишком насыщенным, как будто оно лишь усиливало то, что она пыталась подавить. - Почему ты так смотришь на меня? - спросила она, её голос дрожал, будто она боялась ответа. Эмре наклонился ближе, его дыхание коснулось её щеки. - Потому что я не могу не смотреть. Она почувствовала, как её сердце колотилось в груди, будто пытаясь вырваться. - Эмре, я… - она не закончила фразу, её губы слегка дрожали, словно они уже знали, что сказать не смогут. Он положил руку на её колено, его прикосновение было лёгким, но она почувствовала, как через неё прошёл ток. - Ты боишься? - спросил он, его глаза сияли, будто он уже знал ответ. Она не ответила, но её тело говорило за неё, её кожа горела, а дыхание становилось прерывистым. Эмре наклонился ещё ближе, его губы почти касались её уха. - Не бойся, - прошептал он, и его слова звучали как обещание, как приглашение. - Ты ведь знаешь, что я чувствую.. Гюльчин опустила глаза, её пальцы нервно гладили край платья. - Раньше ты никогда не говорил об этом.. Мужчина наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось её кожи, и она почувствовала, как мурашки побежали по её спине. - Я молчал слишком долго. Но сейчас… сейчас я не могу больше молчать. Гюльчин посмотрела на него, её глаза были широко раскрыты, как будто она боялась, что если моргнет, он исчезнет. Эмре протянул руку и коснулся ее щеки, его пальцы были теплыми, почти обжигающими. - С первого дня, Гюльчин, с той секунды, как ты вошла на съемочную площадку.. Ты была как зимородок - яркая, быстрая, недосягаемая. И я просто стоял там, наблюдая за тобой, и думал, какого черта я делаю, позволяя тебе ускользать. Его слова висели в воздухе, тяжелые, как дождевые тучи перед грозой. Гюльчин почувствовала, как внутри неё что-то сдвинулось, как будто замок, который она держала закрытым, начал поддаваться. - Эмре… - её голос дрожал, она не закончила. - Можно мне ещё вина? - Как пожелаешь.. Гюльчин отвела взгляд, чувствуя, как краска заливала ее щеки. В голосе Эмре звучала искренность, которую она так боялась услышать. Она знала, что он не станет ее торопить, не станет давить. Именно это в нем и привлекало ее больше всего - уважение и деликатность, которых так не хватало в ее собственной жизни. Гюльчин почувствовала, как тепло вина разливалось по ее телу, но это ничто по сравнению с жаром, исходящим от взгляда Эмре. Его пальцы слегка коснулись ее, когда он передавал бокал, и это прикосновение словно обожгло ее кожу. - Ты правда так боишься меня? - его голос был низким, как шепот перед грозой. Она закусила нижнюю губу, чувствуя, как дрожь пробежала по спине. - Я не боюсь.. - прошептала она, но ее дыхание сбилось, когда он наклонился ближе. - Врешь, - усмехнулся он, и его губы почти коснулись ее уха. - я вижу, как дрожит твоя рука. Гюльчин резко выдохнула, пальцы вцепились в край стола. Эмре медленно провел пальцем по ее запястью, и она подавила стон. - Может, перестанешь притворяться? - его голос стал жестче, требовательнее. - Может... Гюльчин была готова рискнуть. Ее жизнь превратилась в серую рутину, в которой не было места ни страсти, ни настоящим чувствам. Эмре молчал, наблюдая за ней с тревогой и надеждой в глазах. Он знал, как ей тяжело, и готов был ждать столько, сколько потребуется. Гюльчин поставила бокал на стол с легким стуком, который эхом отозвался в тишине комнаты. Ее взгляд был прикован к Эмре, в его глазах она видела отражение своих собственных желаний. Она знала, что играет с огнем, но остановить себя не могла. Слова Эмре звучали в ее голове, как навязчивая мелодия, сладко и опасно. Гюльчин поднялась со своего места и подошла к окну. Ночной город раскинулся перед ней, мерцая огнями. Каждый огонек, казалось, символизировал одно из ее искушений, одно из ее тайных желаний. Она закрыла глаза, пытаясь унять бурю эмоций, которая терзала ее душу. Верность мужу, долг, моральные принципы - все это боролось с неудержимым влечением к Эмре. Гюльчин повернулась к нему - Я не знаю, что делать, - прошептала она, голос ее дрожал. Эмре подошел к ней, медленно, словно боясь спугнуть. Мужчина нежно коснулся ее щеки, большим пальцем, скользнув по ее губам. - Тебе не нужно ничего решать сейчас, - прошептал он в ответ, его дыхание опаляло ее кожу. Гюльчин почувствовала, как ее воля слабела под его взглядом. В его прикосновениях была магия, способная растворить все ее сомнения. Она знала, что один поцелуй, одно мгновение слабости, и она переступит черту, за которой уже не будет возврата. Но в этот момент ей было все равно. Ей хотелось только одного - быть с ним, сейчас, здесь, в этом омуте страсти. Эмре прижался к ней, его губы нашли её в жадном поцелуе. Все остальное исчезло, остались только они двое, объятые пламенем желания, готовые сгореть в этом огне. - Зачем ты это.. Он не дал ей закончить. Его губы коснулись её, сначала мягко, как вопрос, но затем с нарастающей уверенностью. Гюльчин ответила на его поцелуй, её руки потянулись к его шее, пальцы путались в его волосах. Гюльчин ощущала, как её сердце колотилось, когда его пальцы скользнули по её талии, едва касаясь ткани платья. Женщина замерла, её дыхание стало прерывистым, когда мужчина потянул её за пояс. В следующий момент её рука резко сжала его запястье, останавливая. Глаза её горели, но не гневом - скорее, смесью желания и сожаления. - Эмре, - её голос звучал тихо, но твёрдо, - я замужем и мы не можем игнорировать это. Эмре замер, его тёмные глаза изучали её лицо, словно пытаясь прочесть то, что она не говорила вслух. Он не отстранился, но и не двигался вперёд. Его дыхание было таким же неровным, как и её, а тело, казалось, излучало тепло, которое она чувствовала даже через расстояние между ними. - Ты знаешь, что это ничего не значит, - прошептал он, его голос был низким, почти рычанием. - Ты знаешь, чего хочешь. Женщина сжала губы, пытаясь подавить дрожь, которая пробежала по её телу. Она знала. Боже, как она знала. Но её пальцы сжимали его руку сильнее, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы отпустить. - Я не могу.. Мы должны прекратить это.. - она отвела взгляд, но её щёки горели от стыда и желания. Эмре медленно опустил руку, но не отступил. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. - Смотри мне в глаза.. Скажи мне остановиться, - прошептал он, - и я остановлюсь. Гюльчин замерла. Её губы слегка приоткрылись, но слова так и не сорвались с них. Она знала, что должна сказать. Но вместо этого её пальцы дрожали, всё ещё сжимая его руку, а её тело словно тянулось к нему, несмотря на все запреты. - Я лучше пойду, прости.. - женщина резко направилась к двери.. - Остановись! Услышь меня.. Гюльчин.. - Эмре почувствовал её колебание и медленно, почти бесшумно, приблизил её к себе, его губы едва касались её уха. - Не надо прошу тебя.. - Мы ждали друг друга слишком долго, - прошептал он, его голос звучал как обещание и угроза одновременно. - Ты ведь и сама тянешься ко мне... Признай это. Гюльчин закрыла глаза, её тело дрогнуло, но она не оттолкнула его. В её голове бушевали мысли, но её сердце уже сделало выбор. Эмре прикусил губу, ощущая, как её бедра непроизвольно поддались вперёд, будто сама её плоть спорила с разумом. - Позволь нам прожить это мгновение... Гюльчин вновь попыталась отступить, но её спина уперлась в стену. Эмре не давал ей ни шанса на побег. Его рука скользнула по её бедру, медленно, почти невесомо, и Гюльчин почувствовала, как внутри неё вспыхнул огонь. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, но образ Утку, её мужа, растворялся в тумане желания. - Я не должна, - прошептала она, но её голос звучал неуверенно, словно она сама уже не верила в эти слова. Эмре улыбнулся, его губы были так близко к её шее, что она могла чувствовать их тепло. - Кто-то должен освободить тебя от этих цепей, Гюльчин.. - прошептал он, и его пальцы снова скользнули выше, к поясу её платья. Она вздохнула, её тело дрогнуло, когда он начал развязывать узел. Каждая клеточка её существа кричала, чтобы он продолжал, но разум боролся, пытаясь удержать последние остатки рациональности. Гюльчин чувствовала, как ее сердце билось в такт с его дыханием, горячим и прерывистым. Их губы только что расстались, но воздух между ними все еще был наполнен электричеством. Она смотрела на Эмре, пытаясь понять, что скрывалось за его темными глазами. Ее вопрос висел в воздухе, словно невидимая стена, которую она сама воздвигла. - У вас с Гезде… Мне казалось между вами что-то есть, - выдохнула она, едва слышно. - К чему всё это? Глаза Эмре мгновенно потеряли блеск, будто кто-то выключил свет в глубине его души. Он взял ее руку в свою, пальцы мужчины слегка дрожали, но его голос был тверд. - Между нами никогда не было ничего подобного. - он сжал ее ладонь, словно пытаясь передать всю свою искренность. - Я всегда желал твоего внимания. Но я понимал, что ты замужем и поэтому не мог ничего сделать. Но сейчас… Его голос оборвался, словно он боялся, что дальнейшие слова разрушат хрупкую нить, связывающую их. - А сейчас? - прошептала Гюльчин, ее голос дрожал, как лист на ветру. - А сейчас у меня больше нет сил скрывать свои чувства, - он опустил голову, но его губы были так близко к ее коже, что она чувствовала их тепло. - Я хочу быть с тобой. Ее дыхание участилось, когда его рука медленно скользнула по ее плечу, опускаясь к талии. Она замерла, чувствуя, как каждое его прикосновение разжигало в ней огонь, который она пыталась тушить годами. - Эмре… - выдохнула она, но он не дал ей закончить. - Ни слова, - прошептал он, его губы снова приблизились к ее уху. - Просто позволь мне показать, что я чувствую. Его дыхание было горячим, как летний ветер, а его руки твердыми, как сталь. Гюльчин закрыла глаза, чувствуя, как ее тело начало отвечать на его прикосновения. - Я боюсь, - прошептала она, но ее голос был едва слышен. - Не бойся, - он притянул ее ближе, их тела теперь соприкасались по всей длине. - Я не обижу тебя. Его губы снова нашли ее, но на этот раз поцелуй был глубже, медленнее, полным обещаний и желаний, которые больше нельзя было скрывать. - Эмре… - она снова прошептала его имя, но на этот раз это было не признание страха, а мольба. Он ответил ей без слов, его руки начали исследовать ее тело с такой уверенностью, словно он знал каждую ее черточку. - Ты моя, - прошептал он, его голос был низким и хриплым. - Сейчас и всегда. Его губы коснулись её шеи, оставляя горячий след на коже. Гюльчин почувствовала, как её ноги начали подкашиваться, но он подхватил её, прижимая к себе так крепко, что она едва могла дышать. - Ты не можешь сопротивляться, - прошептал он, его рука уже скользнула под ткань платья. Гюльчин закрыла глаза, её разум был в смятении, но тело… тело уже выбрало свою сторону. В мгновение он подхватил её на руки и понёс наверх. Эмре шагнул в спальню, как хищник, несущий свою добычу. Гюльчин, обвивая его шею руками, чувствовала, как ее дыхание становилось прерывистым, а сердце билось так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всей комнате. Взгляд Эмре, горячий и тяжелый, словно раскаленный металл, проникал в нее глубже, чем любое прикосновение. - Ты знаешь, что делаешь со мной? - прошептала она, ее голос дрожал, как лист на ветру. Эмре не ответил сразу, лишь опустил её на постель, словно она была драгоценностью, которую он боялся разбить. Его руки скользнули по ее талии, оставляя на коже следы, будто огонь, прожигающий бумагу. Его губы оказались в сантиметре от ее уха, и она почувствовала, как его дыхание обжигало ее кожу. - Ты всегда знала, что это произойдёт, - его голос был низким, как гром, предвещающий бурю. Гюльчин не могла оторвать взгляда от его глаз, в них читалось что-то дикое, необузданное, что заставляло ее содрогаться от предвкушения. Его пальцы медленно двигались вверх по ее шее, и она зажмурилась, чувствуя, как весь мир сузился до них двоих. - Эмре.. - она произнесла его имя, как молитву, и он ответил, сжимая ее руку в своей, словно боялся, что она ускользнет. Но он знал, что она никуда не денется. Его губы нашли ее шею, и она вскрикнула, ощущая, как каждый поцелуй словно выжигал ее изнутри. Его руки были везде и нигде одновременно, а сердцебиение Гюльчин сливалось с его, создавая ритм, который казался вечным. Эмре не спешил, наслаждаясь каждым мгновением, каждой деталью. Его пальцы скользнули по молнии платья, и ткань постепенно отступила, открывая её тело, словно драгоценный подарок, который он давно мечтал развернуть. Гюльчин приподнялась, её глаза встретились с его, и в них читалась смесь страха и желания. Её руки дрожали, когда она начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Каждая пуговица словно была маленьким барьером, который надо было преодолеть, чтобы добраться до сути. Эмре чувствовал, как её пальцы касались его кожи, и он не смог сдержать легкого вздоха. Мужчина наклонился, его губы коснулись её шеи, оставив легкий поцелуй, который заставил её вздрогнуть. - Ты такая красивая, - прошептал он, его голос был низким и насыщенным эмоциями. - Я всегда хотел тебя вот так, близко, без масок. Её ответом был тихий стон, когда его руки обняли её, притягивая ближе. Она чувствовала его тепло, его дыхание на своей коже, и это было одновременно пугающе и возбуждающе. Руки женщины скользили по его груди, ощущая каждую мышцу, каждую линию его тела. Она хотела запомнить этот момент навсегда, каждый его взгляд, каждое прикосновение. Эмре хотел видеть каждую эмоцию, каждый оттенок её реакции. Его губы снова нашли её, поцелуй стал глубже, страстнее, словно он хотел передать ей все свои чувства, все свои желания. Гюльчин чувствовала, как каждый её нерв был словно натянут до предела, дрожащий на грани. Простыни в её руках превратились в скомканный комок, белый холст её тревоги. Эмре, лежащий рядом, был спокоен, как море перед бурей. Его губы коснулись её плеча, и она вздрогнула, будто его поцелуй был горячим углем, оставляющим след на её коже. - Шшшш, - его голос был тихим, но уверенным, словно он знал каждый её страх, каждый сомнительный угол её души. - Я не сделаю того, что тебе не понравится. - Пожалуйста... Её грудь вздымалась под тонкой тканью бюстгальтера, пока его пальцы скользили по бретельке, медленно спуская её. Гюльчин зажмурилась, но звук, который сорвался с её губ, был невольным, глубоким стоном, вырвавшимся из самого её чрева. - Ты настоящая? - прошептал он, его пальцы теперь касались её груди, легкие, почти невесомые, но каждое прикосновение заставляло её тело гореть. Она хотела сказать что-то, но слова застревали в горле, превратившись в тяжёлый комок. Вместо этого она лишь прикусила губу, пытаясь сдержать ещё один стон. Эмре улыбнулся, его глаза блестели, словно он читал её мысли, каждый её вздох, каждый трепет. - Расслабься, - его голос был обещанием, манящим и опасным. Его рука скользнула ниже, по её спине, пальцами очерчивая линию её позвоночника, будто он рисовал её тело заново, каждый изгиб, каждую выпуклость. - Эмре… - её голос был почти шёпотом, но он услышал, его глаза встретились с её взглядом. - я... - Скажи, Гюльчин.. - он наклонился ближе, его дыхание смешалось с её, горячим и влажным. Она снова не ответила, но её тело говорило за неё, каждый её вздох, каждый трепет - это был ответ. Его губы снова коснулись её кожи, на этот раз в месте, где её шея переходила в плечо, и она почувствовала, как её кровь закипала в жилах. - Доверься мне, - прошептал Эмре, его рука теперь была на её бедре, медленно двигаясь вверх. Гюльчин закрыла глаза, её пальцы разжались, отпустив простыни, и она почувствовала, как её тело начинало расслабляться, подчиняясь его прикосновениям. Но где-то в глубине её сознания всё ещё теплилось сомнение, маленький огонёк, который она не могла потушить. Эмре это почувствовал, его губы улыбнулись, но он не остановился. Его рука теперь лежала на её животе, пальцы слегка задевали нижний край её белья. - Мы только начали, - прошептал он, и это было предупреждение, обещание. Гюльчин открыла глаза, её взгляд встретился с его, и она почувствовала, как что-то внутри неё сдалось, отступило, уступая место чему-то новому, опасному и манящему. Эмре протянул руку к Гюльчин, пальцы его скользнули по её спине, нащупывая застёжку её кружевного бюстгальтера. Его дыхание стало глубже, когда он почувствовал, как она слегка вздрогнула под его прикосновением. Мужчина аккуратно приподнял её, освобождая от узкого изделия, и бросил его на пол, где оно легло, как тень. Гюльчин не спешила, её глаза были полны огня, который заставлял его сердце биться чаще. Она медленно опустила взгляд на его ремень, её губы слегка приоткрылись, будто она уже предвкушала, что будет дальше. - Хочешь его снять? - его голос был низким, почти шёпотом, но в нём звучала твёрдость, как будто он уже знал ответ. Гюльчин не промолвила ни слова, но её рука медленно поднялась, пальцы скользнули по его торсу, чувствуя каждый мускул, каждый изгиб его тела. Затем, она снова опустилась к ремню, её прикосновение было нежным, но уверенным. Эмре замер, чувствуя, как её пальцы скользили по металлической пряжке, медленно расстёгивая её. Каждое движение её руки было как обещание, как предчувствие того, что вот-вот случится. Эмре почувствовал, как его тело напряглось, как будто каждый нерв был готов к тому, что она сделает дальше. Он смотрел на неё, не отрывая взгляда, его руки лежали на её бёдрах, пальцы слегка впивались в её кожу. Гюльчин медленно стянула ремень, её глаза не отрывались от его лица, наблюдая за каждой его эмоцией. Её губы слегка дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она лишь продолжила своё медленное, почти ритуальное движение. Эмре был сосредоточен на другом. Второй рукой он пошире развел её ноги и устроился между ними. Когда же он раскрыл её пальцами и направил член в лоно, Гюльчин зажмурилась. В этот момент Эмре плавно вошел в неё. Мужчина не торопился. Его толчки были осторожными. Он прекрасно осознавал, что ему всегда следует быть осторожным с ней. Он все глубже проникал в неё, а Гюльчин уже больше ни на чем не могла концентрироваться. Она доверилась ему. - Сладкая, - произнес он, когда прервал поцелуй. - Ты невероятная женщина.. Ладонями он исследовал её тело. Задевал её измученные сосочки, мягко сжимал грудь, касался её губ пальцами. Поцелуями он переключился на её шею и еще сильнее стиснул Гюльчин в объятьях. Она же прерывисто дышала через приоткрытый рот, вторя выдохами толчкам Эмре. Женщина все еще не верила в свою связь с ним. Не верила, что сдалась своему коллеге. Все это было как будто иллюзией. Очень порочной и пьянящей иллюзией. Но Гюльчин не хотела из нее выходить. Лунный свет струился по обнажённым телам, превращая кожу Гюльчин в жидкое серебро. Эмре провёл пальцами по её талии, ощущая, как под его прикосновением она дрожала. - Поцелуй меня… здесь… - его голос был низким, почти хриплым, когда он наклонился, обнажая шею. Гюльчин усмехнулась - этот звук был тёплым, как мед, и опасным, как лезвие. Её пальцы впились в его волосы, резко притягивая его ближе. - Ты просишь, будто не знаешь, чем это закончится, - прошептала она, прежде чем её язык скользнул по его коже. Он застонал, когда её губы обхватили его шею, а зубы слегка сжали плоть. Каждый поцелуй оставлял после себя огненный след, каждый засос был обещанием чего-то большего. Гюльчин наслаждалась его реакцией, тем, как его тело напрягалось под её ладонями, как дыхание срывалось, когда она прикусывала особенно чувствительное место. - Гюльчин… - его голос дрогнул, рука скользнула вниз по её спине, пальцы впились в мягкую плоть. Она оторвалась, оставив последний тёмный след на его коже, и её глаза заблестели в полумраке. - Теперь скажи, чего ты хочешь дальше… - Тебя.. Навсегда.. За своими мыслями Гюльчин не заметила, как Эмре перестал быть нежным. Женщина осознала это только когда он до боли сжал её бедро, отчего она судорожно схватилась за его плечи. - Эмре… - слова прервались робким стоном. Он не расслышал её или не желал слышать. Распаленный страстью, Эмре продолжал вбиваться в неё, теперь уже вырывая один её стон за другим. Вес его тела не позволял ей полноценно дышать. Гюльчин вонзилась ноготками в его плечи, и он рыкнул от удовольствия. Эмре навалился на неё сильнее и подхватил её ноги под коленями. Теперь Гюльчин оказалась еще больше раскрыта под ним, и он стал входить в неё еще глубже. Она же чувствовала себя максимально заполненной. Женщине было очень тесно внутри. Эмре двигался в ней с усилием, и Гюльчин вся замерла от его толчков. - Не молчи, малыш, - говорил он между поцелуями в шею. - Хочу тебя слышать.. Гюльчин выдохнула и закрыла глаза. Она действительно доверяла ему сейчас. Если он еще ни разу не сделал ей больно, значит и дальше не сделает, наверное. - Смотри на меня, - рыкнул он. - Ты такая красивая. Гюльчин окончательно сдалась и расслабилась. Женщина больше не чувствовала дискомфорта. Глядя ему в глаза, она позволила себе шумно выдохнуть. Затем еще раз. А потом тихо застонала от его толчков. Ей было хорошо. И с каждой секундой становилось все лучше. - Еще, сладкая.. - попросил он, когда Гюльчин вновь сдержала стон. Ей это дико понравилось. В этом было столько свободы! Гюльчин отпустила себя окончательно, крепче обвила бычью шею Эмре и дала волю своим стонам. Мужчина пожирал её взглядом и теперь двигался в ней очень туго. Гюльчин вся покрылась мурашками от этого. Она устроилась удобнее, чтобы Эмре проникал в неё еще глубже. Очень быстро она поняла, что окончательно потеряла контроль над своим телом и удовольствие вот-вот прорвется наружу. Гюльчин опьяненно взглянула на Эмре, жалея о том, что вот-вот испытает наслаждение. Ей хотелось еще. Она пока не распробовала его. У неё еще никогда не было другого мужчины, кроме мужа.. - Я не дам тебе сегодня спокойно уснуть.. - сказал он, словно прочитал её мысли. - Кончай. Тогда Гюльчин зажмурилась и выдала долгий протяжный стон. Наслаждение накрыло женщину с головой. Горячая волна прошлась от её промежности до самой головы и обратно. Ноги задрожали, голова закружилась, и каждая её клеточка заполнилась удовольствием. Такого она никогда не испытывала. С Эмре она как будто вообще впервые в жизни занималась сексом. Её муж ему и в подметки не годился. Тени от свечей танцевали на стенах, их отблески мягко ложились на её кожу, словно пытаясь скрыть её смущение. Она лежала перед Эмре, обнажённая, сжав в руках край покрывала, как будто оно могло защитить её от его взгляда. Но он видел всё - каждую дрожь, каждый вздох, каждый неуверенный жест. Его глаза, тёплые и уверенные, не отпускали её, словно обещая, что ничего страшного не случится. - Не прячься, - его голос был мягким, но властным, как шелест ветра, который не оставляет выбора. Он протянул руку, с лёгкостью отодвигая покрывало, и прижал её к себе. Гюльчин почувствовала его тепло, его дыхание на своей шее, и сердце заколотилось сильнее. - Ты прекрасна, - прошептал он, его губы коснулись её плеча, и она содрогнулась. - И это… это больше, чем просто секс. Это я и ты. Здесь и сейчас. Гюльчин закрыла глаза, пытаясь осмыслить его слова. Она никогда не думала, что сможет позволить себе это - позволить себе быть слабой, позволить себе довериться. Но Эмре был рядом, его руки обвивали её, его голос успокаивал, и она почувствовала, как стены её сомнений начали рушиться. - Я… я не знаю, как это произошло, - прошептала она, её голос дрожал, но в нём уже не было страха. - Ты позволила себе чувствовать, - ответил он, его пальцы скользили по её спине, оставляя следы огня на её коже. - И это правильно. Эмре наклонился к ней, их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным. Гюльчин почувствовала, как её тело откликалось на его прикосновения, как её разум растворялся в этом моменте. Она больше не думала о том, что правильно, а что нет. Она просто чувствовала. И это было её счастьем. - Какая ты горячая.. - до неё донесся его голос. - Ты же понимаешь, что теперь не будешь вылазить из моей постели, да? - Мне кажется, или ты слишком.. - но мужчина не позволил ей договорить. - Гюльчин.. Ты же видишь, что мы делаем друг с другом... Это ведь не просто секс. Женщина мотнула головой с блаженной улыбках на губах. Не собиралась она ему сдаваться просто так. Пусть добивается. И чтобы наконец вылезти из-под него и вновь обрести способность дышать, Гюльчин сказала: - Я хочу принять душ.. Эмре страстно сжал её под собой, пока она не взвизгнула от легкой боли. Она понимала, что Эмре хотел взять её еще раз. Даже если он не способен взять её в ближайшие несколько минут, то он занялся бы предварительными ласками. - Есть идея получше.. Нырнём в бассейн? Её тело отзывалось горячими волнами на такие мысли, и она едва держалась, чтобы не выказать свое желание, но именно это её и пугало.