Новогодние чудеса или же начало интрижек☆ﾟ⁠.⁠*⁠･⁠｡ﾟ

Часть 7: Красота в деталях – Джин и Хёнджин (Финал Новогоднего Спешла) После того, как новогодняя ночь в квартире Намджуна достигла своего пика – с яркими фейерверками, раскрашивающими небо в вспышки золота и алого, тостами за новые хиты и альбомы, и тем неповторимым хаосом, который только и могли устроить только они – Джин и Хёнджин решили уйти пораньше. Джин, с его практичной натурой и заботливой аурой которая всегда заставляла всех чувствовать себя в тепле и безопасности, тихо предложил: "Хёнджин-а, пойдём ко мне? У меня на крыше отличный вид на фейерверки, я захватил пару бутылок шампанского, и мы сможем просто... расслабиться. Без этого вихря энергии от Хосока и Хана." Хёнджин, с его длинными волосами, всё ещё растрёпанными от снежных баталий и вечеринки, улыбнулся той мягкой, эмоциональной улыбкой, которая скрывалась за его "принцевской" маской: "Хён, звучит шикарно. Я устал от шума – иногда хочется просто побыть с кем-то, кто понимает без слов." Они вышли вместе, Джин шутливо подал Хёнджину руку, чтобы тот не поскользнулся на обледенелом тротуаре, и в такси Хёнджин делился тихо, с той чувствительностью, которая проявлялась только в приватных моментах: о том, как он устал от перфекционизма в танцах, как Минхо подшучивал над всеми, и как Намджун с Чаном обменивались взглядами, полными тихой любви. "А ты, хён, всегда такой спокойный... Как ты справляешься?" Джин рассмеялся искренне: "С хорошей едой и хорошей компанией, Джинни. Сегодня – с тобой." Квартира Джина была идеальным убежищем – уютной, с лёгким шиком, но без лишней помпезности, отражающим его элегантный, но тёплый характер. Стены увешаны фото из туров и семейными снимками, полки с винилами для релакса, кухня – его царство с мраморным островком и вазой свежих мандаринов. Но сегодня они не задержались внутри: Джин схватил бутылки шампанского, пару бокалов и даже маленькую коробку с фейерверками – "Для личного шоу," – подмигнул он. Они поднялись на крышу – приватную террасу с видом на Сеул, где снег укрывал всё белым ковром, а город внизу сиял огнями. Фейерверки вспыхивали вдали, как звёзды, падающие с неба, и воздух был свежим, пропитанным зимней магией. Они устроились на пледе, который Джин расстелил заранее – его забота в мелочах всегда трогала Хёнджина. "Хён, ты подумал обо всём," – сказал Хёнджин тихо, с той детской энергией, которая прорывалась в моменты расслабления. Джин открыл шампанское – хлопок пробки эхом отозвался в ночи – и налил бокалы: "За Новый год, Джинни. За рост наших групп, за наши мечты и за совместные моменты, когда можно просто быть собой." Они чокнулись, и Хёнджин выпил быстро, его щёки порозовели от холода и алкоголя. Они смотрели на фейерверки – вспышки красного, синего, золотого – и Хёнджин, с его страстной, художественной натурой, комментировал каждую: "Смотри, хён, эта как взрыв эмоций в танце... А эта – как картина, которую я нарисую." Джин слушал, посмеиваясь: "Ты всегда находишь красоту в деталях. Это твоя уникальная черта." Они запустили свои фейерверки – маленькие, но яркие. Джин поджёг первый, и вспышка осветила их лица: Хёнджин засмеялся, его глаза блестели, он подпрыгнул от восторга, как ребёнок. "Хён, давай ещё!" – воскликнул он, и они запустили вторую, третью. Шампанское лилось рекой – Хёнджин пил жадно, его перфекционизм отступил, уступив место расслабленной. "Это лучший Новый год," – бормотал он, прижимаясь к плечу Джина. Но алкоголь брал своё: Хёнджин напился в стельку – его речь стала заплетающейся, движения – хаотичными, глаза полуприкрыты от сонливости. "Хён... мир кружится... как в танце..." – прошептал он, опираясь на Джина тяжелее. Джин заметил это сразу – его интуиция подсказывал: пора внутрь. "Джинни, ты устал. Пойдём, я помогу." Он поднял Хёнджина легко – его широкие плечи и сила от тренировок позволяли это без усилий – и понёс вниз, в квартиру. Хёнджин обвил руками шею Джина, уткнувшись носом в его шею: "Хён... ты такой сильный... как титан..." Джин улыбнулся гордо: "Ты лёгкий, как перышко. Спи, глупый ты мой." Он положил Хёнджина на кровать в спальне – просторную, с мягким освещением от ночника, – укрыл одеялом и поцеловал в лоб. "Я быстро в душ, а ты отдыхай." Но когда Джин повернулся, чтобы уйти, пьяный Хёнджин схватил его за руку – его хватка была неожиданно сильной, глаза загорелись страстью сквозь туман алкоголя. "Хён... не уходи... Останься..." – прошептал он хрипло, и в следующую секунду потянул Джина на себя, валив на кровать. Джин упал рядом, удивлённо рассмеявшись: "Джинни, ты же сонный..." Но Хёнджин прижался ближе, его тело – гибкое, горячее – обвилось вокруг, губы нашли губы Джина в жадном поцелуе. "Хочу тебя... сейчас... хён..." – бормотал он, его руки скользнули под рубашку Джина, чувствуя мышцы. Джин почувствовал, как возбуждение накрывает – Хёнджин, даже пьяный, был неотразим: его эмоциональность вырвалась наружу, маска застенчивости слетела. Поцелуй углубился – Хёнджин был страстным, его язык вторгся, зубы прикусили губу Джина, вызывая стон. "Ты сводишь меня с ума," – прошептал Джин, его руки стянули одежду с Хёнджина, обнажив гладкую кожу, сияющую в полумраке. Хёнджин выгнулся, его тело – пластичное от танцев – дрожало от желания: "Хён... трогай меня... везде..." Джин не стал спешить – его уверенность взяла верх: пальцы прошлись по торсу, сжали соски, спустились ниже, обхватив возбуждение Хёнджина, двигая медленно, дразняще. Хёнджин застонал громко, его стоны – эмоциональные, драматичные – эхом разнеслись по комнате: "Боже... хён... быстрее..." Он перевернул Джина на спину, оседлав его, его длинные волосы упали на лицо старшего, как занавес. Хёнджин двигался инстинктивно – его перфекционизм проявился даже здесь: он опустился ниже, губы обхватили член Джина, сосал глубоко, язык кружил, вызывая рык. "Джинни... ты идеален," – хрипел Джин, запуская пальцы в волосы, направляя. Хёнджин не сдавался – его тело гнулось, он требовал: "Войди в меня... хён... пожалуйста..." Джин перевернул его на спину, вошёл медленно, растягивая момент – thrusts были сильными, ритмичными, целящимися в простату. Хёнджин кричал – его голос сорвался на стоны, тело сжималось: "Глубже... ты такой... заботливый... ах!" Джин ускорял, его пот капал, руки сжимали бёдра: "Ты мой... красивый... эмоциональный..." Финал настиг взрывом: Хёнджин кончил с криком, тело спазмом сжало Джина, и старший последовал, заполняя его с поцелуем, полным нежности. После они лежали, тяжело дыша. Хёнджин, всё ещё пьяный, но довольный, прошептал: "Хён... люблю тебя..." Джин улыбнулся, поднял его на руки снова: "И я тебя. Пойдём в ванну – освежимся." Они пошли вместе – Джин наполнил ванну тёплой водой, добавил пены, и они легли вдвоём, Хёнджин уткнулся в грудь Джина. "С Новым годом, мой глупый," – сказал Джин заботливо. Хёнджин улыбнулся сонно: "И тебя, хён. Я тебя люблю." Так закончился новогодний спешл: Намджун и Чан нашли покой в хаосе, Техён с Сынмином – в шутках и близости, Чонгук, Феликс и Чимин – в энергии, Юнги, Чанбин и Минхо – в страсти, Хосок и Хан – в ритме, Бомгю и Чонин – в нежности. А Джин с Хёнджином завершили круг – в красоте мелочей, где каждый момент сиял как фейерверк. Новый год принёс всем любовь, рост и магию – в Сеуле, под снегом, где сердца бились в унисон. Конец. 🎆