Проклятая попаданка, или Как я случайно влюбила в себя директора Академии

План, который предложил Тьер (если его односложное «Идём. Вы — впереди» можно было назвать планом), был прост до идиотизма. Лера, в роли живого детектора хаоса, должна была неспешно прогуливаться по местам потенциальной «силы» или «грязи» в Академии — туда, где хранились артефакты, проводились ритуалы или просто витало много старой магии. За ней, на почтительном, но чётко выверенном расстоянии в девяносто девять шагов, следовал Тьер, напоминая мрачную, раздражённую тень. А сбоку, то отставая, то опережая, вился Эллохар, комментируя происходящее с видом человека, наблюдающего за особенно забавным экспериментом. Первые два «ощущения» оказались ложными. В оранжерее экзотических растений Леру чуть не вырвало от резкого запаха гнили, но оказалось, что это просто удобрение, которое вносил незадачливый адепт-ботаник. В старом астрономическом павильоне её искра задрожала, но лишь потому, что там на потолке остались следы мощного, но совершенно безобидного ритуала звёздного картографирования двухсотлетней давности. — Блестяще, — саркастически протянул Эллохар, когда они вышли из павильона. — Наш детектор сработал на навоз и древнюю астрологию. Я уже вижу заголовки: «Гений хаоса нашёл… компост! Империя в шоке». — Закрой рот, Даррэн, — буркнул Тьер, не глядя на него. — Риате, сосредоточьтесь. Не на общем фоне, а на новом отпечатке. На том, что не должно здесь быть. — О, да, конечно, — проворчала Лера себе под нос, потирая виски. — Просто отфильтруй триста лет магического смога и найди одну свежую гадость. Без проблем. Я же профессиональный… кхм… нос. Их третьей точкой стала Запретная библиотека — или, точнее, её архивные подвалы. Высокие, уходящие в темноту стеллажи из чёрного дерева, плотно уставленные фолиантами в кожаном переплёте, свитками, запертыми в свинцовые трубки, и странными предметами под стеклянными колпаками. Воздух был густым, неподвижным и пропахшим пылью, пергаментом, сушёными травами и чем-то ещё — чем-то металлическим и холодным, самой сутью запретного знания. — Чувствуешь что-нибудь, наша чудесная ищейка? — прошептал Эллохар, делая вид, что изучает корешок какого-то мрачного тома под названием «Слезоточивые ритуалы некрономикона для начинающих». — Кроме всепоглощающего желания чихнуть и сжечь эти унылые обои? И, между нами, я все понимаю. Кто вообще выбирал этот готический ширпотреб? Лера попыталась отключиться. От назойливого, будто физически ощутимого присутствия Тьера за спиной. От шёпота древних текстов, который, ей казалось, она вот-вот начнёт слышать наяву. От едкого сарказма Эллохара. Она закрыла глаза, пытаясь нащупать внутри ту самую «точку баланса», о которой врала Тьеру. И… почувствовала. Не яркую вспышку, не запах. Скорее, вкус. Противный, металлический, как будто лизнула батарейку, смешанный с привкусом испорченного мёда. И след. Слабый, едва уловимый шлейф, уходящий вглубь архива. — Там, — она открыла глаза и указала на узкий, похожий на щель проход между двумя стеллажами, который терялся во мраке. — Вон по тому коридору. Что там? Тьер и Эллохар обменялись быстрыми взглядами. Насмешливость слетела с лица последнего. — Зал утраченных заклинаний, — тихо сказал Эллохар. — Но он запечатан со времён мятежа лорда Кельвана. Подойти ближе чем на десять шагов к двери нельзя — сработают часовые чары и ловушки снотворного газа. Очень неприятные, кстати. — Чары молчат, — холодно констатировал Тьер. Он стоял неподвижно, вытянув руку ладонью вперёд, и Лера увидела, как в воздухе перед ним мерцают, искажаясь, сотни тончайших серебристых нитей — магические барьеры. Они не исчезли, но безжизненно обвисли, словно паутина после того, как паук умер. — Кто-то уже побывал здесь. Не просто побывал — профессионально и аккуратно нейтрализовал защиту. Это не студенческая шалость. Трио двинулось вперёд по узкому коридору. Тишина здесь была не просто отсутствием звука, а самостоятельной, давящей субстанцией. Шаги отдавались глухим эхом, и Лере снова показалось, что на них смотрят со всех сторон — не глазами, а самими корешками книг, покрытыми странными символами. Её внутренняя искра хаоса, до этого дремавшая, вдруг дрогнула и метнулась, словно почуяв близкий, но чужеродный источник той же стихии. Она снова остановилась, схватившись за холодный металл стеллажа. — Он здесь, — выдохнула она, голос прозвучал чужим шёпотом в этой гробовой тишине. — Тот, кто крал. Или… то, что он оставил после себя. Что-то… активное. Мёртвое, но активное. Как батарейка в огне. За последним поворотом коридор упёрся в массивную дубовую дверь с железными накладками. Она была приоткрыта. Щель шириной в ладонь зияла, как чёрная рана. А перед ней, на каменном полу, лежало тело. Это был магастриг Ворон, старый хранитель особых коллекций. Лера видела его пару раз — ворчливый, нелюдимый старик с бородой, в которой, по слухам, гнездились библиотечные духи. Теперь он лежал ничком, раскинув руки. Ни следов борьбы, ни крови, ни видимых ран. Его лицо, видное вполоборота, было удивительно спокойным, почти умиротворённым, будто он уснул за чтением. Но от него не исходило ничего. Ни малейшей искры жизни, ни привычного фона магии даже самого слабого мага. Только тот самый кисло-металлический привкус испорченной магии висел в воздухе густым облаком. Эллохар, лицо которого стало каменным, стремительно опустился на колени, два пальца прижал к шее старика, а другой рукой провёл над его лбом, оставляя в воздухе светящийся диагностический символ. Символ тут же рассыпался тусклыми искрами. — Холодный. И не просто мёртвый, — голос Эллохара звучал плоским, без привычных интонаций. — Его магический резерв… вычерпан. До дна. Чисто. Как будто кто-то взял кувшин с родниковой водой и выплеснул всё содержимое в грязь, а кувшин бросил. Такого я не видел никогда. Тьер не склонился к телу. Он поднял голову, и его взгляд, острый как шило, вонзился в сумрак за приоткрытой дверью. В ту самую щель. Там, в глубине небольшого каменного зала, в нише на стене, где по всем каталогам должен был висеть защитный амулет «Око бдительности» — артефакт, позволявший хранителю видеть сквозь стены и иллюзии, — зияла пустота. На каменном пыльном основании лежали лишь обрывки серебряных цепей. — Это не просто кража, — произнёс Тьер, и каждый звук в его голосе был отточенным лезвием. — Это демонстрация. Послание. Кто-то целенаправленно собирает артефакты, способные подавлять, контролировать или поглощать магию. И делает это, используя силу, родственную твоей, Риате. Но извращённую. Техничную. Это не стихийный выброс. Это хирургический инструмент. Лера сглотнула, чувствуя, как тошнотворный комок подкатывает к горлу. Она видела мёртвых людей в кино, читала о них в книгах. Но это… Это было иное. Безмолвное, чистое, абсолютное опустошение. Игра в детектив кончилась. Началась настоящая охота. И её поставили на роль не только ищейки, но и потенциальной мишени. — Значит, — сказала она, и её голос, к её собственному удивлению, прозвучал ровно, почти аналитично, — мы идём по правильному следу. Жаль только, что он, похоже, ведёт прямиком к маньяку-вампиру магической энергии. Или к кому-то, кто очень хочет, чтобы мы так подумали. Эллохар тяжело поднялся, отряхивая колени несуществующую пыль. Его лицо снова обрело привычное выражение — маску лёгкой иронии, но глаза оставались холодными. — Обожаю твой живой ум, дорогая. Прямо луч света в этом царстве готического ужаса. Что дальше, гении? Будем стоять здесь, любоваться на бездыханное тело и пустую нишу, ждать следующей кражи и следующего трупа? Или, может, всё-таки попытаемся опередить этого ценителя старины, пока он не собрал полный комплект для игры в «молчаливого бога»? В этот момент из темноты основного зала библиотеки донёсся шум — тяжёлые, неуклюжие шаги и громкое, нервное сопение. В проход ввалилась громоздкая фигура в доспехах стражи Академии. Это был Жловис. Его маленькие глаза под насупленными бровями мгновенно нашли Леру, затем скользнули по телу на полу, и его лицо исказилось гримасой, в которой смешались ужас, отвращение и торжествующее подозрение. — Директор! Лорд Эллохар! — прохрипел он, тыча толстым пальцем в сторону Леры. — Я так и знал! Я чувствовал! Она тут! И… и он! Мёртвый! Всё ясно! Она что-то натворила со своей чёрной магией! Я всегда говорил, что из этой Риате ничего путного не выйдет, кроме беды! Тьер медленно, очень медленно повернул голову в сторону Жловиса. Его взгляд был таким, что стражник инстинктивно отступил на шаг, споткнувшись о собственные ноги. — Вы будете молчать, — произнёс Тьер тихим, но чётким голосом, не терпящим возражений. — Вы будете охранять этот проход. Никого не впускать. Даже императора. Вы никому не говорите, что видели. Вы ничего не видели. Вы просто стоите на посту у архива. Или я найду для вас пост у канализационных стоков. Понимаете? Жловис побледнел, кивнул так часто, что его подбородок затрясся, и отступил назад, в темноту, как испуганный бык. Эллохар вздохнул. — Ну вот, теперь о нашем маленьком расследовании знает существо с интеллектом раковины и даром красноречия слона в посудной лавке. Поздравляю. Секретность похоронена.