Главный не/герой

Ж.Л. Мирные домашние посиделки вскоре после этого закончились. Кай ушел, Рустик накидался до полного невмендоза и уснул, Алику позвонила жена и он срочно убежал к ней, а Ник остался помогать убрать оставшийся после гулянки мусор и перемыть посуду. -Не сработал наш метод, - признался я ему, когда мы остались одни. -Ничего, ещё не вечер, - равнодушно пожал плечами он. -Наше время ещё не пришло. Если ты только знали наши друзья, какие у нас секреты от них, стали бы они тогда и дальше спокойно общаться с нами или сдали куда надо и вычеркнули из своих жизней? Новиков щелкает кнопкой электрического чайника и сотый раз обновляет в телефоне страничку. -Почему он больше не выкладывает видео? – сетует он. -Соскучился? – хохотнул я, понимая, о каких видео речь. -Нет, просто без него мы зашли в тупик. Три недели уже тишина. Может, мы всё-таки именно его поймали, не ошиблись? -Признай, ты просто подсел на этот сериальчик. – пошутил я. -Да говорю же! Он нам хоть давал подсказки, в каком направлении двигаться, в какую сторону думать. А без них мы как слепые котята ищем мамкину сиську! -Ты понимаешь, что каждое его видео стоит кому-то жизни? Он их не просто так выкладывает, а по мере совершения преступления, а это дополнительная работа для нас. Слишком дорогая цена. Знаешь, я вот хотел сегодня вечером уйти вовремя домой, у меня ещё на сегодня планы! Не хотелось бы по всяким чепыжам жопу морозить. -Жек, ну че ты… - пыхтит Стёпа одновременно с чайником, отщелкнувшим кнопку назад. -Давай завтра все эти видео, а? Вот с утречка прям можно, чтоб к вечеру разгрести. -Тебе всё шуточки что ли? – недовольно вопрошает Новиков. -Нет, по-моему это тебе всё шуточками кажется и весёлыми роликами в интернете. Вы ещё предыдущие не разгадали, а вам уже новых подавай. -Кто это вы? – переспрашивает он, а у меня как раз в этот момент пиликают часы – шесть ноль ноль. -Во! Видал? – показываю я на время и благополучно впервые вовремя сматываюсь домой. -Жек, что значит «вы»? – кричит он мне вслед, когда я схватив куртку уже несусь по коридору. Когда-нибудь и он всё поймёт. Все они. Увидят, услышат, прочитают, переберут до каждого винтика и тогда наконец поймут. Только будет уже поздно слишком. На упреждение они никогда не научатся работать, не научатся видеть то, что происходит прямо у них под носом. Остановить, пресечь преступление. Женя сегодня не ждёт меня, это видно по её удивленному лицу. Она собиралась пройти мимо, но взгляд зацепился за знакомую машину, и она остановилась, нахмурилась, размышляя, не кажется ли ей. Нет, не кажется. Взгляд различил в тёмном салоне мою тупую башку и она, помедлив ещё немного, подошла к водительскому окну. Да, наверное стоило бы позвонить, предупредить, и я бы обязательно так и сделал, будь у меня её номер телефона. Но номера не было и других вариантов её найти – тоже. Вот я и приехал к её дому, потратил лишний час ожидая её в машине, будто за преступником слежу. Будто она под подозрением. Вся моя жизнь превращается в работу, профдеформация такая. Каждого нового знакомого нужно пристально изучить, прежде чем подойти ближе. Препарировать и рассмотреть, что он из себя представляет и какую несёт угрозу. -Что ты здесь… - начинает она, когда я опускаю стекло, но я не даю договорить. -Садись, - звучит, как приказ. Девушка недовольна таким тоном, но желание получить ответы на свои вопросы сильнее, чем инстинкт самосохранения. Медлит, думает, прежде чем обойти машину и сесть рядом на пассажирское сидение. -Зачем приехал? -Просто так, - вру я. -Как праздники прошли? -Тебя всерьёз это интересует или так, из вежливости? – язвит Женя. -Всерьёз. – я делаю совершенно невинные глаза, она смотрит на меня и ведётся на уловку. -Дерьмово. Но тебе не нужны лишние подробности. У тебя, я смотрю, своих проблем хватает. – она указывает пальцем на почти сошедшие следы побоев на моём лице. Я киваю. -Поэтому не появлялся? Чтоб некрасивым тебя не видела? Я смеюсь её прозорливости, несколько раз киваю. -А без синяков я как будто красивый? – перевожу разговор в нужное мне русло. -Сойдёт по пьянке, - шутит Женя. -Кто ж тебя так разукрасил? -Отец. Повздорили немного. Зря я пошёл с родителями новый год отмечать. – вкратце объясняю я. Интересно, как она теперь представляет мою семью? Какими-нибудь маргиналами и алкоголиками? -Я тоже. С родителями. Зря. – через паузы рассказывает она, отведя взгляд. -Ненавижу свою семью. -О, у нас видимо много общего. -Да, только в моей семье главная проблема – это мой брат. -Он тебя обижает? -Регулярно. -Так почему ты не позвала меня, чтобы я спас тебя от него? – на самом деле я хотел поставить вопрос иначе: почему ж ты, дура, не бежишь от него куда подальше, если от него одни проблемы? -А ты бы пришёл? – грустно спрашивает она. -Почему бы и нет? – неверная постановка фразы, правильнее будет «конечно, нет». Она смотрит на меня, кивает, недоверчиво. И правильно, что не верит, ведь врать по каждой мелочи давно вошло у меня в привычку. Сидим молча некоторое время, пока не становится совсем уж неловко. Кажется, ещё немного и она сбежит. Странное чувство, нам совершенно не о чем разговаривать, сколько бы она мне ни нравилась внешне, но вот с внутренним содержанием ничего не поделаешь. -Я думал… - начинаю я и она говорит одновременно со мной. -Почему ты… Снова оба затыкаемся, улыбаюсь в попытке перевести всё в шутку. -Извини, что перебил. Продолжай, - делаю девушке знак рукой, но она отбивается. -Нет, ты первый. Что ты хотел сказать? Черт, если я скажу, то она точно сбежит. В моей тупой голове это звучало очень легко и уверенно, а в реальности я превратился в мямлю. -Хотел пригласить тебя куда-нибудь, но оказалось, что у меня до сих пор нет твоего номера телефона. -Интересно, почему же это. – саркастично удивилась она. -Поэтому приглашаю сейчас. Может, куда-нибудь сходим? В кино или просто погулять. – звучит по-нищебродски, понимаю я, но уже слишком поздно. Да и гулять… в такую погоду? Серьёзно? Куда? Идиот! Хорошо, что Женя не высказывает мне то же самое, но и ответа не даёт. -Даже не знаю. Не уверена, что у меня есть на это время. Действительно. Зачем тратить время на эти подростковые развлечения? Надо переходить сразу к делу! – кричит одна часть меня, пока другая в панике: рыбка вот-вот сорвётся с крючка. Это замешательство заставляет прибегнуть к совсем уж идиотскому поступку. Я тянусь её поцеловать, но даже ощутимый толчок в грудь и сопротивление девушки не дают в отключенный мозг сигнал остановиться, понять, что она несогласна. -Тогда не будем тратить время зря, решим сразу: к тебе или ко мне? – предлагаю я ей и лезу настойчивее. В ответ она резко отпихивает меня и залепляет звонкую пощёчину, аж в ушах отдаётся эхо. Мозг включается с запозданием. -За что? – обиженно удивляюсь я. -Ты же сама намекала! -Ты с ума сошёл! Когда? Чем? Я тебя едва знаю! – кричит Женя в ответ. -Но ты так вела себя…- мямлю я, уже не особо уверенный. -Как я себя вела? – также громко переспрашивает она. -Как… это самое… -Как шлюха, хочешь сказать? – взвизгивает она. -Да я же ничего такого не сказал! – возмущаюсь я, но она уже не слушает, выскакивает на улицу, оглушительно громко хлопнув дверью машины. А я остаюсь один на один со своими размышлениями о том, что же я сделал не так и где провинился? Может, не стоило так сразу и в лоб предлагать более близкое знакомство? К утру щека от полученной оплеухи всё ещё немного болит. Но мне скорее обидно, чем больно. Хорошо, что никто ничего не замечает. Новиков, вон, методично расчерчивает что-то на листке, ровненько, по линеечке. Богородицкий опять пропадает по выездам. Я тоже изображаю, если не бурную, то хоть какую-то деятельность, шуршу бумагами, раскладывая по папкам. У Новикова звонит телефон, прерывая мирную тишину кабинета. Мы оба одновременно поднимаем головы и пялимся на красный допотопный аппарат. Стёпка медлит, будто знает, что спокойная жизнь кончится, стоит ему только ответить на звонок. -Слушаю, -говорит он, прижав трубку плечом. Долго молчит, глядя на меня и отстукивая нервный ритм кончиком ручки по столу. -Понял. – отвечает он, всё также глядя на меня. Кивает мне и вешает трубку. -Поехали. – Это уже мне. Новиков никогда не бывает так краток и лаконичен, похоже случилось что-то из ряда вон. -Что там? – спрашиваю я, притворяясь спокойным, пока мы собираемся на выезд. -Ситуация выходит из-под контроля, - бросает он ничего не объясняющую фразу. -Ну, я же обещал тебе работу прям с утра, чтоб успеть разгрести до вечера. – отшучиваюсь я. -Да похоже, что больше это не наша работа, - вздыхает Стёпа, накидывая куртку, и прячет под ней табельное оружие. Хрусть-хрусть, хрустит снег под ногами, хрусть-хрусть. Утренний парк непривычно тихий и безлюдный. Оцепили, потому и безлюдный, подсказываю я сам себе. -Что мы здесь делаем? – бормочу я под нос. Жертвы нет, нет и преступления. Казалось бы. Чего тут расследовать, если жертва выжила после нападения? -Такое в нашей практике впервые, - признается Щука, слишком легко одетый с непривычки к выездам. Чешет задумчиво щетину, вздыхает. Раз-два-три-четыре-пять, вышел… нет, не зайчик, а дядька с собакой с утра погулять. Да эта собака-то, одно название, какой из неё защитник? Вот Хром бы не позволил никому тронуть хозяина. Обычное утро пошло не по плану. Где-то на одной из безлюдных дорожек парка его поджидали, знакомый или нет, пока не известно. Известно лишь, что пуля, дура, и она промахнулась или жертва оказала сопротивление, которого нападавший не ожидал. Мужик на скорой уехал на операцию, собаку хозяйка забрала домой, а мы теперь изучали следы возни на снегу, окрапленном розовыми капельками крови. -Почему вы считаете, что сегодняшняя жертва из той же “серии”? – спросил я Щуку. -Потому что это не просто жертва. – вздохнул Сергей Налимович. Да, понятное дело, когда ( и если ) мужик более-менее придёт в себя, будет очень неплохо, если он сможет достаточно подробно описать нападавшего. Фоторобот – это огромный рывок вперёд, почти победа. -Определять принадлежность жертвы к серии только по её статусу – по меньшей мере непрофессионально, - покачал головой я. -Тем более, что мы пока ещё ничего не знаем о жертве. -Это ты ничего не знаешь, а нормальные люди уже с утра над этим работают. Мы его уже пробили и выяснили, что это не серийник облажался, это жертва оказалась не простая. Быстров Геннадий Геннадьевич, подполковник МВД, начальник пункта призыва, военкомата иными словами. Я слишком громко хмыкнул, не сдержался. -Что? – тут же отреагировал Щука. -Да так, ничего, - попытался отмолчаться я. -Ну, говори! – снова велел он. -Хотел сказать, что, где военкомат, там и взятки. Ясное дело, он не просто так попался под руку серийнику. – объяснил я, разведя руками. -Тоже мне, борец со взяточниками нашёлся, - недовольно пробормотал Налимыч, отходя от меня. К обеду, когда мы вернулись в кабинет, все вокруг уже обсуждали новое видео. Новиков даже прибавил громкость на телефоне. -Вы серьёзно думали, что вам удалось поймать меня? – искаженный голос электронно рассмеялся, - Я просто дал вам немного порадоваться вашей удаче, господа следователи. Вы думаете, что вы в безопасности потому, что вы для меня – слишком мелкая рыбёшка? Открою вам глаза на правду: никто в этом городе не в безопасности, пока у власти стоят преступники, а вы покрываете и защищаете их. В чём ваше отличие от них? Полицейские – такие же воры и убийцы, они стоят на страже тех, кто имеет власть. А власть тоже бывает преступна. – дальше помехи, голос звучит неразборчиво. -Мы объявляем вам войну. Вы охотитесь на меня, так будьте готовы к тому, что кто-то начнёт охотиться на вас. Сейчас я призываю всех, кто слышит меня, выйти на улицу и показать им, что мы сильнее, нас много. И мы не боимся их только потому, что у них больше денег. Новиков сидит в тишине, задумчивый, как никогда. Я тоже не тороплюсь лезть со своими нравоучениями. Молчание затягивается. -Ты понимаешь, что сегодняшняя жертва была лишь показательной казнью? – наконец спрашиваю я. Стёпка выглядит напуганным и напряжённым. -Что ж теперь будет? – тихо, почти шёпотом спрашивает он. -Война. – пожимаю я плечами. Всё отделение гудит и что-то обсуждает, люди странно косятся на нас, пока мы идём по коридору к кабинету начальника. Всем понятно, что это невозможно дольше тянуть. Ох, я прям чувствую, как нас сегодня отчихвостят, даже Щука нас не прикроет. Он берёт слово первым, начинает оправдываться, обещает теперь-то уж точно бросить все силы на поиски, всё отделение будет на нас работать, весь город перероем. -Нет, - спокойно обрывает его генерал, -Уже поздно, это всё надо было делать вчера. А с сегодняшнего дня вы все отстранены. – Он переводит на меня безразличный взгляд, не задерживает его и на секунду, будто тут пустая стена вместо моей башки, и переводит взгляд дальше, на Новикова. -Товарищ генерал, у нас уже есть зацепки, мы нашли след, осталось только подтвердить достоверность информации и к завтрашнему дню… - тараторит Щука, но отец обрывает его жестом, прося замолчать. -Дело не в вас, Сергей Налимович, а в нашей жертве. С этого момента дело передаётся в ФСБ, это их сфера деятельности. Пострадавший был их клиентом, им и искать виновного. – Щука таращит глаза совсем по-рыбьи, удивлённо. Новиков едва заметно выдыхает, поняв, что это не его косяк. -Но тем не менее вы все отстранены. Соберите все документы по серийнику и сегодня к вам зайдёт человек от «них», передадите ему все свои наработки. Отец непривычно спокоен. И этот тон не сулит совершенно ничего хорошего. -Можете быть свободны. Лебедев, останься на пару слов. Медленно, слишком медленно выходят за дверь лишние свидетели, я не решаюсь поднять голову всё это время, жду казни, надеясь, что здесь, при людях за стеной, где всё слышно, он не станет меня бить также, как при маме. -Когда я говорил, что вы отстранены, я имел в виду совсем отстранены, Евгений. Ты уволен. Это предел моего терпения. Ты показал себя абсолютно бесполезным сотрудником, глупым и бестолковым. Я вскидываю на него взгляд, тут же принимаясь по-детски спорить. -Пап, ну извини, я наверное что-то не то ляпнул, слишком заигрался, разозлился. Я буду держать язык за зубами, правда. Он отворачивается, отходит к окну, прячет руки в карманах брюк, будто моё присутствие его вообще не волнует. -Дело не в том, что ты сказал, не в личных обидах. Я говорю, как начальник подчинённому. Ты не оправдал моих ожиданий, ты уволен. – голос всё также спокоен. -Но ты не можешь меня взять и уволить! Не сейчас! – бунтует мой внутренний подросток. -Евгений, я уже всё сказал. Выйди и закрой за собой дверь. Я знаю, как себя вести, когда он зол, когда он в ярости, но вот эта манера поведения, эта сторона отца мне не знакома. Я не знаю, что делать, когда он считает меня пустым местом, когда он вычеркнул меня из их с мамой жизней. Что будет дальше? Я сжимаю кулаки, зубы, стою перед ним ещё с минуту, пока он отвернувшись глядит в окно, но поняв, что разговор действительно окончен, хлопнув дверью убегаю к себе в кабинет. Хочется что-нибудь сломать, сжечь нафиг все бумаги и документы, взорвать всё отделение, пусть поплатятся за моё увольнение. Сначала так и хочу сделать, собрав всю кипу бумаг на столе. Сколько у меня есть времени на то, чтоб всё рассортировать да и понадобится ли кому-то моя работа? Думаю, они и без меня всё выкинут. Не сейчас, не сейчас, чёрт возьми! Как невовремя! Пока я, злой, как стая собак, распихиваю бумажки между ящиками стола и мусорным ведром, слышу, как в кабинет заходит кто-то. Может, отец хочет ещё что-то высказать, может Щука, но ничего хорошего я уж точно не жду. На стол передо мной ложится ещё одна бумажка, я даже не сразу её замечаю в ворохе других. -Что это? – удивляюсь я, подняв взгляд на гостя. Какое-то судебное постановление и… Ник? -Что ты тут делаешь? – повторно удивляюсь я. -По судебному вопросу к вам, товарищ следователь. – Ник какой-то нервный и чем-то недовольный, тычет мне ещё раз этой бумажкой под нос. Я опять забыл сходить с ним в суд? Да нет, он вроде назначен после праздников… ох, чёрт, как быстро время-то пролетело. -Вы же утверждали, что мы выиграем дело, выходит, вы мне соврали. -Ну, я вообще-то не адвокат для таких громких заявлений. А что… - Случилось – не договариваю я, перевернув листок, чтобы перейти к последнему, заключительному пункту, постановлению. “Районный суд принял решение…” Ох, чёрт. Этого не может быть. -Ник, мне жаль, - едва слышно произношу я. -Этого не может быть. – повторяю я. -Как они могли выселить тебя? Это же… это же чушь собачья. -Ты мне скажи, товарищ следователь, твои же были слова, мол, не парься, всё обойдётся. Может, если бы я не послушал тебя и действительно парился об этом деле, бегал, доказывал, приводил нужные документы, тогда может они бы и не выселили меня. А теперь я бомж, - он развёл руками. -У тебя есть ещё какие-то оправдания или ты хочешь подать какую-то умную мысль? -Мне жаль, - совсем едва слышно повторил я. -В таком случае, я видеть больше тебя не хочу. Ты меня охрененно подвёл, дружище. – сообщил он, ни разу не повысив голос, смял свою судебную бумажку, забирая у меня со стола, и ушёл, даже дверью не хлопнув на прощание. Всё, что у меня осталось после его ухода, одно недоумение и разочарование. Ссоры с Ником мне и не хватало для полного счастья.