Главный не/герой

Ж.Л. Первого января, пока все нормальные люди доедали салаты и страдали от похмелья, я не мог даже подняться с дивана, голова ужасно болела да ещё к вечеру прибавилась тошнота, все симптомы сотрясения да вдобавок разбитая морда. Понятия не имею, как в таком виде показаться на работе и всё это объяснить. Телефон несколько раз звонил, наверное, кто-нибудь хотел поздравить или позвать куда-нибудь, я никого не хотел слышать и видеть, лежал весь день в темноте, от неё было не так больно глазам. Интересно, звонила ли мама спросить, как я там один после стычки с отцом? Наверное, должна была. А смысл сейчас с ней разговаривать? Врать, что всё хорошо? Слушать, как она плачет в трубку и переживает за меня? Второго числа я уже сам попытался дозвониться до Ника, но он не отвечал. Что ещё оставалось, кроме как соскрести себя с дивана и отправиться к нему? Перед тем, как позвонить в дверь квартиры его тётки, я ещё пару раз набрал по телефону, но ответа так и не получил. После громкого стука в дверь, он наконец показался на пороге. Руки недовольно скрещены на груди, в одной зажата чашка с чаем, помятая майка с несколькими пятнами – он явно не ждал гостей. -С прошедшими, - вместо приветствия поздравил я, улыбнувшись разбитыми губами, и протянул ему пакет мандаринов. Он пару раз цокнул языком, рассматривая мой плачевный видок. -Хорошо отметил, как я погляжу, - заметил Ник. -Ага, просто супер – увеселительная программа, крутой ведущий, закуски, элитный алкоголь, все дела, - пошутил я. Ник не улыбнулся, ещё раз цокнул. -А чего к своим не пошёл? – спросил он, кивнув на мои увечья. -Красивый. – он потянулся ткнуть пальцем в синяк и я, как представил опять эту боль, так инстинктивно отшатнулся, чтобы не допустить прикосновения. -Фонарь под глазом, - уточнил Ник. -Это и были свои. – усмехнулся я. -Менты? – удивился он. -Отец, - конкретизировал я, кивнув. -Сними побои, накатай на него заяву. -Шутишь? В лучшем случае он скажет, что я сам споткнулся и с лестницы пьяный упал, в худшем – ещё добавит. Кто мне поверит? Он ж генерал! – нервно повышая голос объяснил я. -Ну, да. – Согласился Ник, почесав затылок. -Впустишь поговорить? – спросил я, когда пауза затянулась, и махнул пакетом мандаринов из ближайшего супермаркета, который он так и не взял, продолжая держать руки скрещенными на груди. -Не, у меня бабка дома, зачем ей эти лишние подробности? – качнул он головой и продолжил мурыжить меня в дверях. -Ник, в чем проблема? Из-за чего ты злишься на меня? – не выдержал я. -Да так, ничего. Просто ты обещал сходить со мной в суд и забил, пропал где-то в своих делах, даже позвонить не удосужился. – с готовностью объяснил он. -Прости, я идиот. Этого достаточно? – так же легко согласился я. -Разумеется. Нет. Ну, ещё бы. Я и не ждал, что это окажется так просто. Молчание снова затянулось. -Может, выйдем, поговорим? – предложил я. Ник наконец расцепил руки, с сомнением посмотрел на свою чашку чая, сделал из неё пару глотков и повелел снисходительно «жди». Ушёл одеваться, захлопнув дверь у меня перед носом. О том, что долго находиться в вертикальном положении мне довольно тяжело, я не стал ему рассказывать, о том, каких трудов мне стоило сесть за руль и доехать до него, я тоже промолчал. Объективно, у него было дофига причин обижаться на меня, игнорировать так, как игнорировал его я. С моей-то точки зрения было всего несколько пропущенных звонков от него, подумаешь, ерунда, потом перезвоню. Забывал, конечно, отвлекшись на свои дела. С его точки зрения – я его бросил в тот момент, когда ему особенно нужна была моя поддержка. Мы вместе спустились к машине. Он только спросил по пути: -За что он тебя отделал? -Как будто ты не знаешь, что ему поводы не нужны! Он и просто так щедро раздаёт оплеухи. – нервно засмеялся я. Мне почему-то было жутко неловко рассказывать ему о причине ссоры. Это было слишком постыдным семейным секретом, чтобы выносить сор из избы. Но это же Ник – он почти что член семьи. По крайней мере для меня он даже ближе семьи. -Я-то знаю его, потому и спрашиваю. Я кисло улыбнулся и постарался замять эту тему. -Телефон, - протянул я ему раскрытую ладонь и он с готовностью отдал мне свой смартфон. Я кинул оба наших телефона в багажник, чтобы не подслушивали, и мы сели в тойоту. -Отец, видимо, пытается шило в мешке утаить и считает, пока оно там, всё в порядке. -Репутация, - коротко сформулировал он, потерев пальцами глаза. -Что там суд? -Перенесли. После праздников повторный. -В этот раз я не забуду, - обещаю я. -Да не надо, и без тебя обойдусь. -Ник, - поворачиваюсь я к нему, собираясь извиняться, но он перебивает. -Забей, не надо ничего. Не маленький, понимаю. Мы посидели молча, потом он спросил. -Что делать будем? -С чем? -Вот с этим! – он ткнул-таки пальцем в мой синяк и я зашипел от боли. -Не знаю. Я хочу, чтоб он, сука, сдох. Сам не сдохнет, так я помогу. -Думаешь, это так легко? – вздохнул он. -Не поверишь. – усмехнулся я. -Смерть решает многие проблемы и облегчает многие ситуации. -Понимаешь, это не решение проблемы. Такие мудозвоны всё равно будут ходить по земле. Уберешь одного – на его место поставят другого. Где-то убыло, где-то прибыло. -Ну, и что тогда? Он покачался в кресле, раздумывая над решением, спрятал руки в карманы. -Знаешь, как говорит мой знакомый, если здание изначально построено неправильно, то нужно всё сносить и начинать снова с фундамента. – он посмотрел на меня, ожидая понимания, но я так и не допёр, о чём он. -Общество наше гнилое, это не секрет, всё началось ещё с бабушек-дедушек, воспитание – то, что они вложили в наших родителей. Где-то что-то упустили и пошло, как снежный ком. Мы – отражение наших родителей, того, что они в нас вложили. Я пожал плечами и состроил недоумевающую моську. -Круговорот сансары, Жек. Рождаются новые люди и создают новые ошибки. Нужно создать всё заново, а сначала – уничтожить. Понимаешь теперь? Взять автомат и расстрелять всех сволочей. -Как много сволочей и как мало патронов, - вспомнил я старую шутку. -Вот тут бы и пригодилась атомная бомба. Собрать нормальных людей в бомбоубежище, а остальных всех – жахнуть в труху, они всё равно биомусор. -Проблемка, - цокнул я языком, повторяя за Ником, только мне этот жест очень больно отозвался где-то в челюсти. Кажется, это зуб висит на соплях и готовится выпасть. -Критерии отсеивания нормальных людей от сволочей несовершенны. Один попадёт случайно, всё испортит и можно начинать сначала. -Со временем, мой друг, со временем. Несколько кругов сансары и дело пойдёт на лад. -То есть на нашем веку эффекта ждать не придётся? – хмыкнул я. -Но мы же не ради себя это делаем, а ради потомков? -Но ты же понимаешь, что в таком случае и мы с тобой будем среди тех, кого накроет этой бомбой? Ни ты, ни я не святые. -Для этого не нужно быть святым, Жек, достаточно быть честным, - вздохнул Ник. -Честность в современном обществе превратилась в атавизм. Мы немного помолчали, размышляя каждый о своём, потом он предложил. -В пятницу вечером соберёмся с ребятами? -У тебя или у меня? – уточнил я. -Тётка будет дома, - покачал головой Ник. -Да, точно. Толпа мужиков в доме – это выше её сил. – сначала сказал, а потом понял, насколько это двусмысленно прозвучало. -Значит, куплю пива на последние деньги, надо отметить прошедшие праздники. -Договорились. Поехали к отцу? – спросил друг. Я не уточнял, к чьему, не моему же морду бить вместе пойдём. -Сейчас? – также вопросом ответил я. -Да, я у него еще не был в этом году. -Ладно, только чур ты за рулём, а то с сотрясением, боюсь, не довезу нас. -Без проблем, - кивнул Ник и поменялся со мной местами. Дорогу до деревни не чистили, хотя и снег в последний раз был давно. Как бы не застрять. За городом всё по-другому, тихо вокруг, где-то собаки лают, а Хром, заслышав их, каждый раз поднимает уши. Небо - синее-синее и белый снег до горизонта поблёскивает в свете луны и маленьких точек звёзд. Скрипит под ногами мороз и воздух пахнет деревенской печью. Я попросил друга притормозить перед деревней, а то меня совсем мутило, вышел подышать, проветриться. Ник заодно выпустил пса сделать все свои собачьи дела. Хром обошёл вокруг машины, задумчиво всё обнюхал, оценил обстановку по-свойски, и притащил откуда-то палку, сунув в руки хозяину. Ник принял его пригоагерие к игре, кинул ветку пару раз, а Хром всё тащил её обратно, увлеклись. Палка скоро была разгрызена до слишком мелких кусочков, чтобы их кидать, тогда в ход пошли снежки или смёрзшие куски снега. Шерсть овчарки скоро была покрыта льдинками, но они и меня вовлекли в свою игру, снег летел во все стороны, и нам было всё равно, что не липкий. За шиворот и в короткие ботинки, в рукава, всюду насыпалось. В пылу снежного сражения нам было совсем не холодно, всем троим. Мы перепахали всё поле, падали, хохоча, снова поднимались, чтобы свалить противника и оказаться на вершине горы. Когда мы вот так беззаботно просто играли в последний раз? Не сосчитать, сколько лет прошло. В детстве ведь не думаешь, выходя к друзьям во двор, какая ваша встреча будет последней. Может завтра вы поругаетесь навсегда и дружба закончится, может у кого-то разведутся родители и увезут с собой детей куда-то далеко, может завтра вы будете играть в мяч и один из вас угодит под машину во время футбольного матча. Кто знает, что будет дальше? Когда тебе лет восемь, ты же не думаешь о будущем, ты живёшь только здесь и сейчас. Так что же случилось с нами, почему мы так быстро повзрослели и забыли свои детские клятвы – не расставаться никогда? -Ник, - позвал я, когда мы убегались настолько, что сил осталось только упасть в сугроб и лежать, переводя дыхание. -М? – отозвался он, часто дыша после игрищ со мной и собакой. -А что, если я не хороший человек, что, если плохой, и мне быть там же, под взрывом атомной бомбы, - по-детски предположил я. Сомнений в том, что Ник окажется в убежище у меня даже не было. -Ты бы остался со мной или бросил, лишь бы спастись? -Конечно, я бы остался, - убежденно фыркнул он. -Спрашиваешь ещё. Я взглянул на него с благодарностью и заметил, что в снежном сражении ему тоже неплохо досталось – одежда и волосы, всё в льдинках, как шерсть у Хрома. -А то где бы я потом ещё такого болвана, как ты, нашёл? – добавил друг, когда я уже расслабился. -Что ты сказал? – шутливо обиделся я, снова накидываясь на него с новой порцией снега. -Ах, ты так! Вот тебе, держи! – захохотал я. Ник отбивался и смеялся вместе со мной. Потом, вдоволь навалявшись в снегу, мы доехали до его отца и долго отогревались у печки, отпаиваясь горячим чаем. Вот так должен был закончиться год, а не на холодной лестничной клетке, а крови, под дверью дома родителей. Семья, видимо, не те, кто родил тебя. Совсем не те.