Главный не/герой

Ж.Л. Трубка издаёт заунывные гудки уже третий раз по кругу. Снова не отвечают. Я сбрасываю и набираю номер ещё раз, прослушиваю монотонную мелодию, жду, пока звонок не прервется сам, но в этот раз кто-то соизволил ответить недовольное: -Бюро судебно-медицинской экспертизы, слушаю вас. -Добрый день, девушка, Акимова можно услышать? -Его сегодня нет на месте. -А когда появится? -Он на больничном. -Понятно, спасибо, - отвечаю я, но она не стала ждать, бросила трубку раньше. Нервная какая-то дамочка, может у неё мужика нормального давно не было? Проще конечно было бы самому дойти до соседнего здания и узнать про Акимова, да только где его искать? Уже кажется неделя прошла с тех пор, как я его видел в последний раз. Может, он там забухал с горя после приключений с его мальком? Мне вдруг почему-то сразу стало необходимо столько ему сказать, а его нет. Даже обидно немного. Новиков прерывает мои раздумья шумно ворвавшись в кабинет и стряхивая с одежды снег. Весь какой-то подозрительно румяный и весёлый. Оборачивается и сходу швыряет в меня оранжевым мячиком мандарина, крикнув предупредительное “лови!” Хорошо, что я успеваю среагировать, а то поймал бы его меткий бросок своим носом. -Чего это ты такой довольный? – интересуюсь я, пока он выгружает остальные цитрусы на свой стол. -Так новый год же на носу! – сообщает он, будто это должно разом всё оправдать и объяснить. -И что? – равнодушно уточняю я, не разделяя его веселья по этому поводу. -Девчонки из бухгалтерии пригласили с ними отмечать, - хвастается он, -Я им кофе и коробку конфет притащил, а они меня позвали! -Так это не новость, они каждый год всех желающих зовут, это ж указ руководства. – меланхолично катая мандарин по столу, остуждаю я его пыл. -Да? – удивляется Стёпка. -Конечно. А за коробку конфет уж тем более. За такое они тебя хоть на Марс слетать пригласят. -Ну вот, а я ещё в магазин бегал, - разочарованно вздыхает он. -Надеялся, что лично отблагодарят? – тут уже у меня намёки исключительно неприличные. -А чего? У них там новенькая довольно симпатичная, рыженькая такая, миниатюрная, как куколка, я был бы не против. После упоминаний про цвет волос теперь уже мне становится не до шуток. -Думаешь, перепадёт чего под шумок? – хмуро спрашиваю я. Стёпке с бабами везёт, как мне - в покер. То есть никак. Абсолютно. Он кивает, довольный такой перспективой, складывает стопкой лишние бумаги, чтоб освободить на столе место для мандаринов и начинает чистить. -Ну, да, вполне возможно, она ж на день милиции на корпоративной гулянке всех желающих уважила, никому не отказала, так что, думаю, в этот раз и тебе может подфартить. – колко продолжаю я добивать его. -Ты это о чём? – челюсть у него падает на стол вместе с забытым мандарином. -Как? Ты разве не слышал, что ребята про неё рассказывали? – не останавливаюсь я в своём враньё, он до сих пор верит. Мне горько и тошно, потому что у самого уже несколько месяцев ничего не складывается с девчонками. И мне хочется, чтобы ему тоже было больно и противно. -Да ты гонишь! – возмущается он. -Не веришь – сходи у других спроси, какая о ней прекрасная слава ходит. Стёпка недоволен, мандарины забыты, брошены в ящик стола вместе со шкурками. Новиков пыхтит, краснеет от злости, фыркает, как злой ёжик, быстро собирается и сбегает из кабинета, даже забыв закрыть за собой дверь. Вот теперь-то я доволен. Но длится моё удовлетворение не дольше минуты, прерванное криком дежурного, заглянувшего в открытую дверь. -Лебедев, тебя генерал вызывает. -Понял, - киваю я, откладываю все дела, всё закрываю, запираю кабинет, все делаю медленно, не торопясь, тяну время до казни. Он ходит по своему кабинету от стены до стены и болтает с кем-то по телефону. У него то тут есть где шагами мерять, не то что у нас с Новиковым – пара комплектов столов и стульев, да убогий шкаф, между всем этим валяются папки документов везде, где есть место, и осталась узкая тропинка от двери до рабочего места. Хоть шагай, хоть обшагайся, только перепрыгивать через всякий хлам не забывай, а так, да, полная свобода действий. Я вслушиваюсь в его разговор, пытаясь угадать собеседника, но по отцовским скупым репликам сложно что-то сопоставить. Я всё ещё жду, что в один из таких разговоров подловлю его на изменах матери. Все догадываются о них, но пока не имеют доказательств и поэтому молчат, холодно и напряженно. Вот и в этот раз, пока он не видит меня, я стою у него за спиной, но покамест не привлекаю к себе внимания, жду, что он выдаст себя. -Понял, ладно, передам. Спрошу, хорошо. Давай. – так лаконично, что я совсем не имею вариантов, на какие вопросы это были ответы. Он убирает телефон и оборачивается ко мне, как будто всегда знал, что я тут стою. -Мать просила узнать, где ты будешь тридцать первого. – сообщает он. Ну, да, надо было догадаться, что он с ней сейчас и разговаривал. -У меня нет планов, - пожимаю я плечами. -Значит, заедь к ней, уважь свою родительницу. -Так точно, товарищ генерал, - ёрничаю я. -Цветы, там, возьми. Шампанское можешь, только хорошее какое-нибудь, не отрави мне её, смотри. О подарках можешь не заморачиваться, это я сам оплачу. -Будет сделано, - я шутливо прикладываю руку к голове. -Разрешите идти? -Отставить идти. Лебедев, не паясничай. Теперь поговорим серьёзно, я тебя не за этим вызвал. – он садится за стол, огромное кожаной кресло жалобно поскрипывает под ним. Отец конечно сдал в последние годы и подрастерял форму, но, надо отдать должное, пузо, в отличии от некоторых, ещё не отрастил. -Дела у тебя как? Движутся? А то мне всё докладывают, что продвижений пока существенно никаких. -Работаем изо всех сил, - отчитываюсь я нарочито официально. -Прорабатываем все версии, собираем информацию, ждём результаты исследований от лаборатории. -Евгений, ты понимаешь, что, если ты не перестанешь балду пинать и не займешься этим делом по-нормальному, то шапки полетят со всех? Не одному тебе достанется, всем люлей раздадут, понимаешь? Я скромно потупил взгляд в пол. За долгие годы жизни с отцом я уже ясно усвоил все правила поведения, что и в какой момент нужно делать, чтобы не попасть в немилость. Я играю и притворяюсь во благо выживания. -Дело на контроле у таких людей, - он погрозил пальцем куда-то вверх, - имена которых и называть страшно. Ты понимаешь, что это твой шанс? Либо ты выходишь на след организаторов и получаешь звёздочки на погоны и, возможно, отдельный кабинет, либо стремительно летишь вниз по карьерной лестнице. -Понял, - понуро киваю я, не глядя на отца. -Это дело касается самых уважаемых и влиятельных личностей нашего города, понимаешь, насколько оно важное? Если кто-то их устраняет по одному, то вопрос уже идёт о прямой угрозе власти. Все ресурсы задействовать, может и правда придётся даже составить список всех, кто следующим может попасть под угрозу. Составить список – а что, хорошая идея. Я киваю на каждую его реплик, соглашаясь со всем сказанным, строю из себя провинившегося щенка. Отец всё говорит, говорит, и в какой-то момент замолкает. Я не сразу успеваю оценить изменившуюся обстановку и догадаться, что он всё понял, когда в меня прилетает какая-то папка бумаг, прям в голову. От неожиданности я даже закрыться руками не успеваю. -Ты меня не слушаешь! – рычит отец. -Повтори, что я сейчас сказал! – велит он. -Что нам нужно задействовать все ресурсы, составить список… - испуганно блею я. -Неправильно! – в меня летит ещё и ручка следом за папкой бумаг. -Это я говорил до того, как ты перестал меня слушать! Последнее, что я тебе сказал, повтори! – требует он. -Эээ, - только и тяну я, как студент не знающий ни одного билета на экзамене. В голове только пустота и белый шум, как бы я ни старался хоть что-то вспомнить. -Знаешь, что! – выдыхает отец. -У тебя последний шанс и ты либо начинаешь уже работать, либо тебя ждёт командировка туда, откуда немногие возвращаются целыми. Я прекрасно знаю такие места, бывал пару раз там вместе с Ником. И, признаться честно, даже там было лучше, чем жить с моим отцом. Там хотя бы ты знаешь, что тебя ждёт, что никому нельзя доверять. А тут – не предугадать, в какой момент его терпение лопнет и он решит выместить злость на тебе. Ремнем с металлической бляшкой, шнуром от утюга или ещё чем-нибудь, что под руку повернётся. Почему я не давал ему отпор? Да чёрт его знает. Сперва был мал и хил, чтобы бороться со взрослым мужиком, потом верил в его авторитет и тяжёлый кулак, когда уже был подростком, а потом вырос и уже старался не попадаться ему под руку, сбежал из дома – куда угодно, лишь бы не жить с ним под одной крышей. Был в военном училище, в армии, на контракте в горячих точках. Везде было лучше, чем с ним. Была дисциплина и были понятные правила и предсказуемость. И я бы с радостью пошёл работать хоть рабочим на стройку, хоть дворником, но не под его начальством. Я писал заявления об увольнении, но мне раз за разом отказывали. А потом – я всё ещё хотел иметь возможность возвращаться домой к маме. Поссорься я с ним – и такой возможности у меня больше не было бы, а я по ней скучал. Всегда, везде, куда бы меня ни занесло, я думал о маме. -Разрешите идти? – снова спрашиваю я. Он машет рукой. -Убирайся с глаз моих долой. Позорище, а не сын. Аж голова разболелась от тебя. Вечером я звоню маме. -Привет, милый, как у тебя дела? – нежно щебечет она в трубку. -Всё хорошо, - нарочито бодро отвечаю я, надеясь, что она не догадалась. Мы вместе всю жизнь играем с ней в эту игру – притворяемся, что у нас в семье - всё хорошо. -Отец передал тебе мой вопрос? – интересуется она. Это наш тонкий кодовый шифр. Он означает: разговаривал ли ты с отцом? Как у вас всё прошло? Она все эти годы старается, как может, смягчить мужа-тирана и защитить своих детей, встать между нами, оградить от плохого. Прости, мама, но оградить не получилось, плохого в моей жизни больше, чем достаточно. -Да, передал, - таким же закодированным шифром отвечаю я, - И, да, я приду. Спасибо, мама, у меня всё хорошо.