Blind

Веки норовили сомкнуться, но усилие воли помогало раз за разом обратить взор на узкую тропу. Земля была стоптана до серости многими прошедшими по ней ногами. Сухой и песлодной казалась почва, которую выбирали другие своим путем. И ни один росток не смел пробиться в таком неблагодатном месте. По обе же стороны от тропы бурная расстительность радовала насыщенным зеленым цветом. Девушка различала его поддержнутым желтизной. Такого цвета была корка сковавшая веки до узких, преузких щелочек. Фурина не старалась отчистить глаза, промыть ранки. Она знала какая боль за этим последует. Каждый раз, когда она старалась промыть глаза, позаботиться о себе, итог был донельзя печален - глаза застило желтой пеленой, и новая корка склеивала веки, сковывала пуще прежнего, отнимая все больше и больше обозримого мира. Тем более и водоема не было поблизости, а девушке стоило продолжать свой путь. Все дальше и дальше от родных мест. Пока держали и несли прочь ноги. Слух миновали окружающие звуки - жужжание мелких, юрких насекомых, далекий птичий щебет. Все внимание занимало собственное тяжелое дыхание, отчаянное биение своего же сердца стучало в ушах. От того будто морское чудовище из глубин вынырнуло, подняло ужасную голову, разинуло в беззвучном рыке пасть - одиночество. Ей некуда идти и некуда стремиться. - Мне нужно дальше. Мне нужно идти! - решилась разорвать монотонные звуки своим восклицанием. В том были лишние усилия. Гордо задранная вверх голова, и зона обзора сместилась, мелькнула небесная синева, припорошенная лукавой белизной, облака. Следующий шаг был неверен. Ступня, не нашедшая точной опоры, подвернулась. Она успела только зажмуриться перед падением. Растянувшись на земле и пискнув от боли, девушка вдруг обнаружила, что смеженные веки разомкнуть ей больше не под силу. Просочившийся гной склеил кожу и больше отступать не желал. Захныкав в ужасе, Фурина скребла глаза пальцами, но лишь пуще забивала землей свои пораненные очи. Она не вела счет времени, пока в отчаянии каталась по земле, не различала больше угасающего света дня, лишь билась, не находя возможности спасти себя. Слабость взяла верх и одарила блаженным беспамятством. Сон окутал сладким наваждением, вернул, оживил в памяти былые дни. А ведь и правда совсем недавно все было иначе...

***

Фурина восседала на стуле, своей роскошью больше похожем на трон. На беззаботном лице то и дело появлялась улыбка - юная принцесса предвкушала изумительный десерт. Лучший повар обещался угостить ее новым, изумительным лакомством. Да приходится подождать, но Эскофье и ее творения стоят любого ожидания. И все такие терпение не бесконечно. Тонкий палец пробежал по стенке чайной чашки, Фурина недовольно хмурила брови - поданный ей чай начал остывать. Внимательные глаза заметили легкий проблеск на темнеющей поверхности напитка. Возмутительно! Так она и десертом не сможет насладиться в полной мере! Фурина уперлась локтем в столик, подперла ладонью подбородок и сама того не замечая начала по-детски дуть щеки. Стоявшие поодаль служанки побледнели, замечая явный признак недовольства. Едва слышный шепоток пробежал в их рядах - если Эскофье так и продолжит испытывать терпение госпожи, под раздачу попадут именно они. Меж тем их балованная госпожа, закинула ногу на ногу и в нарастающем ритме покачивала носком туфли, выказывая все больше недовольства. Одна из наиболее нервозный девушек в рядах прислуги нервозно сглотнула: совсем недавно ей довелось увидеть их прилестную госпожу в приступе гнева, повторения этого зрелища служанка не желала. Неловко сцепив пальцы на плотной накрахмаленной ткани передника девушка молила всех известных ей божеств, чтобы те поторопили шеф-повара. На виске Фурины проступила жилка - явный признак бури, которая разразится сию же секунду. Меж рядов прислуги пробежал ропоток отчаяния. - Леди Фурина! - громкий голос Эскофье прорезал нависшую тишину, будто гром среди ясного неба. У побледневших девушек замерло в неверии сердце. Их глаза заметались в поисках долгожданного визитера. Однако, упомянутая леди не подала и вида, что услышала обращение. Ноготком тонкого пальца она скребла стенку своей чашки. Эскофье шла бодро, уверенно, будто и вовсе не боялась гнева важной дамы. В ее руках покачивался огромнный блестящий поднос. Он был полон доверху, но шеф-повар легко и изящно держала свою ношу. - Прошу вас, леди Фурина, -широко улыбнувшись Эскофье установила свою ношу на столике. - Пришло время снять пробу. Все недовольство и гнев Фурины исчезли без следа, стоило синим глазам остановиться на угощении. Эскофье отступила в сторону, лукаво щурясь и пряча самодовольную улыбку: мастер своего дела, она без труда угадывала успех. Фурина же украдкой облизнула губы в предвкушении, взгляд полнился интересом, ведь на подносе было много больше, чем ей обещали. Шоколадный торт, украшенный тонкой фигуркой лебедя. Искушенная сладкоежка угадала, что птицу изготовили из белого шоколада. А сколько пироженных, печений и иных десертов высились горой. Эскофье не забыла даже про свежий чай. День обещался безоблачный, беззаботный, на радость всем обитателям дворца.