Между страхом и тобой

– Ты был абсолютно прав, Нам Су! Этот концерт прошёл намного лучше предыдущего! – ворвавшись в гримёрку с такой силой, будто собирался провести собственную презентацию, радостно воскликнул певец. Его глаза светились от восторга, а в голосе слышались нотки искренней благодарности. Но ответа не последовало. Только тишина, словно стены комнаты поглощали каждое произнесённое слово. — Эм, Нам Гю? – попытался он вновь, уже более осторожно и неуверенно, исправив имя на правильное. В ответ только эхо его голоса прокатилось по пустой комнате. Осмотревшись вокруг, Танос заметил, что в помещении царит странная пустота. Нигде не было видно ни одного человека – только полированный стол с разложенными инструментами для макияжа и рядом стоящее зеркало, в котором отражалась его растерянность.       В углу комнаты был включён компьютер, на экране которого шла прямая трансляция только что закончившегося концерта. На мониторе крупным планом разместились кадры репортажа, где корреспондент расспрашивал зрителей, выходящих из зала, что они думают на счёт только что прошедшего шоу. Походу, опять собираются статистику выкладывать в журналах.       Танос прикрыл за собой дверь и подошёл к столу, машинально поправив стоящую на нём фотографию. На снимке был запечатлен Нам Гю, улыбающийся во все тридцать два зуба, с какой-то глупой кепкой на голове. Вроде бы это был прототип самого первого мерча Таноса. Фотография была сделана в день первого концерта Су Бонга - очень давно. "Боже, какой же он красивый…" – эта мысль, словно навязчивая мелодия, вновь и вновь звучала в его голове, стоило только взглянуть на этот выцветший образ. Да и всегда, когда он вспоминал о своем соседе.       Внезапно репортер на экране выкрикнул имя Нам Гю. Танос переместил свой взгляд на монитор и замер, словно его окатили ледяной водой, прислушиваясь к каждому слову. – Здравствуйте, Нам Гю! Какая честь встретить вас вживую! – репортер, сияя неподдельной улыбкой, протянул руку. Гю ответил на рукопожатие, но его взгляд, острый и пронзительный, устремился прямо в камеру. Таносу показалось, что этот взгляд – послание, холодная сталь, вонзающаяся в самое сердце, призванная заморозить его кровь. – Позвольте задать вопрос: в середине концерта рэпер Танос покинул сцену и вступил в ссору с неким человеком. Опрошенные нами фанаты утверждают, что этим человеком были Вы. Что можете сказать по этому поводу?       Репортер, словно змея, поднёс микрофон к губам Гю. Тишина сгустилась, как предгрозовая мгла. Сигарета, зажатая в пальцах, догорала. Гю бросил её на землю, с силой растоптав, словно гасил вспышку гнева. – Вышло досадное недоразумение, – начал Гю с натянутой улыбкой. – За кулисами был вовсе не я. Возможно, кто-то из… – Но мы все отчетливо слышали, как Танос назвал именно Ваше имя в тот момент. – перебил его репортёр, не давая шанса для манёвра. – Значит, всем послышалось. Все поклонники Таноса знают о наших прекрасных отношениях. Ни о какой ревности не может быть и речи. Сейчас вы должны мне поверить на слово: мы просто друзья, а не какая-то любовная парочка с трудным периодом. У нас нет отношений, мы не любим друг друга.       Нам Гю говорил ровным тоном, но Танос заметил, как его голос слегка дрожал в конце речи, что было странно. Между ними ведь и в правду ничего никогда не было, не считая все странности Гю. Сердце колотилось, как пойманная в клетку птица, ладони покрылись липким потом. Он помнил ярость в глазах Гю, поток оскорблений, вырвавшихся из его уст за кулисами. Он не понимал, что с ним происходит. – Допустим, – репортёр слегка наклонил голову, словно принюхиваясь к лжи. – Но как вы объясните то, что именно Ваш голос был отчетливо слышен?       Гю на мгновение запнулся. Улыбка сползла с его лица, обнажив на долю секунды маску раздражения. – Вам не должно быть дела до моей жизни, и тем более до жизни Таноса. Простите, мне пора. Я уверен, он сам сможет объясниться перед своими преданными фанатами.       Нам Гю коротко помахал в камеру и послал воздушный поцелуй в никуда. Но Танос хотел, чтобы этот поцелуй был адресован ему одному, чтобы он почувствовал его обжигающее прикосновение. Оттолкнув репортера плечом, Гю растворился в толпе. Танос выключил эфир, а затем и компьютер, словно обрывая связь с кошмаром.       Танос почувствовал, как кровь прильнула к лицу, представляя ситуации, когда Гю смог бы его целовать на публике. "Нет, это неправильно." — думал про себя Су Бонг, отгоняя эти романтические мысли. — "Так не должно быть. Когда ты уже запомнишь, что это - противно?"       Певцу нужно было как можно быстрее собрать все свои вещи, хотя бы по минимуму, ведь остальное сможет довести ему менеджер. Танос не знал, насколько далеко уже успел уйти Нам Гю от концертного зала, но мог предположить, что тот решил пойти пешком до дома.       Выйдя из гримёрки, Су Бонг направился к чёрному входу.       Распахнув дверь на улицу он увидел перед собой мелкую толпу фанаток, которые смогли отыскать скрытый вход. Это было плохо, он явно задержится ещё на двадцать минут, чего ему очень не хотелось.       Танос замер, оценивая ситуацию. Девушки, заметив его, тут же оживились, начали выкрикивать его имя и тянуть руки с телефонами для селфи. Он понимал, что любой его резкий жест может спровоцировать давку, поэтому постарался сохранять спокойствие. – Девочки, простите, я очень спешу, — сказал он, стараясь говорить как можно мягче и дружелюбнее. — У меня срочное дело, правда. Давайте в другой раз, хорошо?       Он попытался проскользнуть мимо, но фанатки окружили его плотным кольцом.       Внезапно из толпы вынырнула фигура с капюшоном на голове, из-за чего не было видна лица, и в яркой куртке, которая была довольно знакомой. Это разве была не его вещь для одного из клипов? – Пропустите, дайте пройти! — прозвучал громкий голос.       Девушки, удивлённые напором, немного расступились, и незнакомец, схватив Таноса за руку, потащил его за собой, прочь от чёрного входа. – Бежим! — крикнул он, заметив, что некоторые девушки устремились за ними. И парни побежали по узкому переулку, оставив позади разочарованные возгласы фанаток.       Остановившись, чтобы перевести дух, Танос оглядел своего спасителя. Его лицо было повёрнуто в другую сторону от крашенного, поэтому, поправив свою сумку с некоторыми вещами, Су Бонг обошёл парня и посмотрел в лицо. – Нам Гю? — удивленно спросил он. — Ты же ушёл раньше меня, нет? – Когда я уже подходил к выходу с территории - увидел толпу телевидения. Они заметили меня и как звери накинулись. Пришлось обратно к тебе через центральный вход бежать. Правда, не хотелось. — на последних слова парень закатил глаза, показывая своё недовольство. – Телевидение? Damn, that's even worse. — Танос потёр переносицу, чувствуя, как надвигается головная боль. – Спасибо за помощь, что ли. Но из-за этого "происшествия" мы теперь оба влипли. И походу сильно. – Не впервой. — Нам Гю пожал плечами, осознавая, что для него это и в правду было обычным делом. — Главное, что сейчас ты в безопасности.       Гю с опаской опустил свои руки на плечи Таноса, массируя их. Он так делал довольно часто. И это нравилось Су Бонгу. – Что это вообще было? — спросил Су, явно намекая на происшествие, связанное с ссорой во время концерта. – Не бери в голову. – Ты издеваешься? "Не брать в голову"? — передразнил его певец. — Ты только что создал почву для нашего обсуждения. А если они подумают, что мы встречаемся? – Что в этом плохого? Ты боишься? — усмехнулся Гю. — Это противно. – Противно? Почему? Потому что я - парень? — Гю приподнял бровь, глядя на Су Бонга с вызовом. — Людям не должно быть важно кто с кем спит!       Су Бонг оттолкнул руки Гю от своих плеч. – Дело не в этом. Дело в том, что это неправда. Я не хочу, чтобы люди думали, что я встречаюсь с кем-то, а особенно с тобой. – Почему ты так говоришь? — темноволосый нахмурился. — Это звучит странно. Что с тобой не так? – Всё со мной так, а вот что с тобой - загадка. Почему ты позволяешь вести себя так, будто я являюсь твоей собственностью? Так, будто ты влюблён в меня? — выпалил Су Бонг, отворачиваясь. Он чувствовал, как внутри него нарастает раздражение, смешанное со странным чувством вины. Иногда ему нравилось, как Гю на него смотрел, как касался его. Но это всё было… неправильно. — Прекращай этот цирк уже. Мне не нравится. И если ты правда влюблён в меня - засунь себе эти чувства куда подальше.       Гю застыл, словно его окатили ледяной водой. В его глазах читалось непонимание, смешанное с обидой. Он не ожидал такой реакции от Су Бонга, особенно после стольких лет дружбы и взаимной поддержки. Неужели все его знаки внимания, все нежные прикосновения были восприняты как нечто отвратительное?       Танос не хотел продолжать этот разговор, не хотел видеть разочарование в глазах Гю. Он и сам не понимал, почему так остро реагирует. Может, он просто боялся перемен? Боялся, что их дружба перерастет во что-то большее, во что-то, к чему он не готов?       Гю молча смотрел на отвернувшегося парня. Внутри него бушевала буря эмоций. Он не мог понять, что произошло. Почему Су Бонг так внезапно отдалился? Неужели он действительно так неприятен ему? Или же дело в чём-то другом, в чём-то, что певец скрывает даже от самого себя?        – Нам пора домой. Я закажу такси. — тихо сказал Су, разбавляя тишину своим голосом. Достав телефон из карманов джинс, парень начал искать приложение "Такси". — Кстати, откуда у тебя моя куртка? Мне говорили, что её давно выкинули. – В шкафу нашёл. Думал, что если переоденусь - меня не узнают. Вроде бы получилось. — улыбнулся парень. Су нахмурился, глядя на друга. – Зачем тебе прятаться? От тех чокнутых репортёров? Фанатов то у тебя нет. — вопрос повис в воздухе, но но ответа так и не следовало.       Заказав такси, Су убрал телефон обратно в карман, поворачиваясь обратно к другу. Хотелось прояснить ситуацию, но он чувствовал, что сейчас - не то время и не то место.       Молчание затянулось, прерываемое лишь звуками проезжавших вдалеке машин. Наконец, Танос, не выдержав, тихо спросил: – Всё в порядке? – Не знаю. Просто захотелось исчезнуть на время. Побыть кем-то другим. — Друг вздохнул, смотря куда-то вдаль. — Прости за этот инцидент. Не знаю, что на меня нашло тогда. Теперь стыдно.       Пришло уведомление о прибытии такси. Певец протянул руку другу. – Поехали. Дома поговорим. Может, станет легче нам обоим.       Всю поездку они провели в тишине.