Формы любви

      На убитую горем, глубоко беременную женщину Иомедай смотрела с искренним сочувствием. Отдалённо про эту женщину она слышала уже давно, ещё в дни Четвёртого похода, когда вдохновлённый герольд рассказывал о знакомствах среди крестоносцев и праведных делах и боях, какие они вместе вели против Бездны. Юная аазимарская девушка мелькала в его рассказе не раз как самоотверженная и сострадательная душа, и Длань Наследницы выделял её с особенной гордостью и теплом. Иомедай, впрочем, не обратила тогда должного внимания — Эвна возносила молитвы Шелин, действительно была юна, и очевидно, впечатлила ангела, мало знакомого с миром смертных, своей храбростью в таком возрасте. Действительно, к Четвёртому походу самоотверженной молодёжи почти не было, уж тем более ведомой идеей, а не желанием наживы или поиском славы.       Во второй раз Иомедай услышала об этой молодой женщине, когда она возглавила Пятый крестовый поход. Оказалась обладательницей особых сил, почти равных божественным, и направила их по ангельскому пути милосердия, помощи и сострадания. Славный герольд Наследницы, не раздумывая, решил снизойти к ней, старой соратнице и поддержать её, но сама богиня наблюдала с настороженностью, не зная и не понимая, откуда в этой девушке такие способности.       Но Длань Наследницы следовал за ней, и между ними зародились нежные, тёплые и сильные чувства. Вылились они в дитя, которое Эвна понесла под сердцем, и это заставило Иомедай ещё чуть внимательнее присмотреться к ней. В конце концов иметь потомство ангелы и жители Верхних Планов могли в исключительных случаях, в особенности со смертными, такими несовершенными и изменчивыми. Но душа Эвны была чиста, а сердце велико — даже несмотря на то, что они оказались осквернены отравой Бездны. И малодушие проявила отнюдь не слабая смертная женщина, но герольд богини, так легко и быстро отрёкшийся от неё и бросивший её. Совершивший самую страшную ошибку, за которую не было искупления.       Но Эвна не обозлилась. Не было в ней и обиды. Лишь глубочайшая скорбь и боль утраты. Отчаянная надежда — и она с трепетной нежностью обнимала уже большой живот, глядя на богиню со слезами и мольбой. Без раздумий приняла её предложение очиститься и молила её о милосердии к своему возлюбленному. Даровать ей силы спасти его и вернуться с ним — и что-то внутри Иомедай дрогнуло.       Она скептично относилась и к Эвне, к её избранности и особенным качествам, и к её отношениям со своим герольдом. Но эта молодая женщина сохранила своё сердце чистым и несла большую любовь и неугасимую надежду. Веру в то, что она справится. Сможет помочь своему любимому и вернуться вместе с ним. Воплотить их общие мечты и вместе радоваться желанному ребёнку. Так хотела очиститься, ощущая груз вины и переживаний, и они не были игрой, но чистейшей искренностью. Большой любовью, которой было так много — и впервые за многие годы Наследница ощутила укол стыда. За собственное недоверие — и за умолчание, ставшее косвенной причиной трагедии.       Ведь она могла предупредить герольда. Поделиться сомнениями. Сказать хоть что-то, чтобы открывшаяся правда не оказалась для него такой фатальной. Но она промолчала, и вера Длани Наследницы рухнула. И Небеса отвернулись от него, не прощая предательства. Ведь наградили его величайшим даром, связали судьбу с удивительной смертной — а он предал её, слепо усомнился в ней и покинул её. Он не заслуживал искупления и очищения — лишь бесславную гибель, и Эвне пришлось сотворить страшной, собственными руками даруя любимому избавление.       От герольда не осталось даже полноценной души — лишь несколько осколков, на которые теперь Иомедай взирала со скорбью. С такой же скорбью, как и на разбитую горем беременную женщину, прошедшую путь очищения от скверны Бездны. Но искра в её покрасневших от бесконечных слёз глазах погасла, и лишь желанное долгожданное дитя оставалось последним лучиком света. Нежная тихая девочка, объятая золотистым свечением, последним благословением своего несчастного отца. Могла ли Иомедай сделать что-то, чтобы искупить свою вину умолчания?       Она присматривала за Эвной и её растущей дочерью. Крестовый поход закончился, и Мировая Язва была закрыта. Эвна осталась в Дрезене, продолжая успешно вести дела, собирать соратников и растить дочь. Девочка стала её отрадой, отвлекающей от лишь слегка притупившейся боли и скорби, которым, впрочем, не дано уйти навсегда, особенно тогда, когда дитя с каждым днём всё больше напоминало своего отца. И Иомедай было искренне жаль, что всё сложилось вот так.       Ей удалось собрать все осколки души того, кто когда-то был Дланью Наследницы. Теперь она держала их в своих руках. Вернуть его ей было не под силу, и новый ангел никогда не станет им. Но в нём горит искра и теплится нежное хрупкое чувство, природу которого он пока не понимает. Он сохранил смутные размытые воспоминания, и его сердце так тянется на Материальный план. И его госпожа улыбается ему, благословляя и отпуская, глядя вслед удалившемуся ангелу.       Он не Длань Наследницы и никогда больше им не будет, но это последний дар Иомедай, её раскаяние и искупление. И она хочет подарить счастье искренней женщине, отдавшей её геродьду самое ценное, что у неё было. Как и её бедный герольд, то, что от него осталось, заслужил покой и любовь, которые сумел познать подле этой смертной. И хотя бы так... но пускай теперь у них всё сложится как следует.