Формы любви

      Придавливающая аура божественного присутствия чувствуется сразу, и Жедит напряжённо хмурится, спеша выйти из крепости на плац. На этот раз нет труб и фанфар, возвещающих прибытие сиятельной Иомедай, но оттого её присутствие не тяготит меньше, по крайней мере командора.       Чувствуя божественное явление, на плац стекались обитатели Дрезена, простые горожане и солдаты, жрецы, капелланы и соратники Жедита. Даже Мефистофель выглянул посмотреть, с чем Наследница пожаловала в этот раз, хищно ухмыляясь, глядя на неё со снисходительной насмешкой. Нетривиальное событие, но что-то богиня зачастила в Дрезен, оказывая уж слишком много внимания командору, который даже не был её избранником или почитателем.       Жедит сжал губы в тонкую линию, одарив Иомедай холодным взглядом. Уверенно держал осанку, как и в первый раз не думая прогибаться перед богиней, к которой не питал даже малого уважения. Уж после того, что пережил её герольд, ранняя неприязнь усилилась, окрасившись явными личными мотивами, которые командор и не собирался скрывать. — Жедит! — Наследница первой нарушила затянувшуюся паузу, и тифлинг предостерегающе прищурился. — Ты изменился с нашей последней встречи. — Ну, эон во мне тебе пришёлся не по вкусу, — он холодно ухмыльнулся. — Не думала же ты, Наследница, что отринув его, я стану небесным ангелом в твоей свите, — Мефистофель красноречиво хмыкнул, но Иомедай пропустила саркастичную шпильку, вместо этого перейдя к делу: — Я предлагала тебе очищение от скверны Бездны, но ты пошёл на поводу у своей гордыни. Что ж, это твоё право, я же пришла сюда не за тем, чтобы судить тебя. — Как интересно слушать упрёки в гордыни от той, кто ещё столетие назад сама была обычной смертной, — холодно парировал Жедит. — С божественных высот легко рассуждать о вопросах выбора, не правда ли? Как и ещё интересней получать обвинения тогда, когда я лишь сделал выбор своего существования и посмертия, — встревоженный шёпот послышался между солдатами и горожанами — командор снова открыто дерзил богине, и кто знает, чем это могло обернуться для всех них. — Впрочем, едва ли ты пришла сюда в беспокойстве о моей душе, — он скрестил руки на груди, глядя прямо в лицо Наследнице. — Чего теперь ты от меня хочешь? — Ты оказал мне услугу, — сдерживая недовольство, также холодно ответила Иомедай. — Разрушил нечестивые планы лорда демонов и спас моего бедного герольда. Он не вернулся в мой чертог, поэтому я пришла, чтобы забрать его.       Оранжево-жёлтые глаза Жедита вспыхнули ярким огнём. Взгляд стал тяжёлым и пригвождающим к месту — знакомое многим солдатам и соратникам проявление гнева командора. Затрепетали кожистые крылья дьявола за его спиной, и вся аура его наполнилась холодной яростью. Но прежде чем он успел что-либо ответить, за спиной раздался тяжёлый вздох, и могучая, но всё ещё слабая и разбитая фигура ангела сделала шаг вперёд, преклонив колено и низко опустив голову.       Он был полон вины, стыда, горечи и боли. Богиня покинула его в час нужды, оставила на растерзание владыке демонов, предала доверие, сокрыв своё знание. Смотреть на неё было стыдно, ведь он пал так низко; видеть её было горько, ведь если бы не Защитник, Бафомет терзал бы его целую вечность, если не больше. Но в то же время... Она напоминала ему, что и сам он оступился очень сильно, предал Жедита и бросил его. Совершенно не заслужил той доброты и заботы, которые теперь он отдавал ему, ничего не желая взамен. — Я не посмел явиться в осквернённом виде перед тобой, моя госпожа, — тихо произнёс ангел, разбитый и подавленный, по-прежнему не знающий, кто он и зачем. — Но если такова твоя воля... Я последую за тобой. — Нет, — чеканно, словно удар клинка, прошипел Жедит, уверенно заслоняя собой герольда, становясь между ним и Иомедай. — У тебя с Голфри Мендевской есть удивительная отличительная черта приходить на всё готовое и забирать то, что вам не принадлежит — неудивительно, что ты назвала её своей избранной, она так прекрасно отражает твои собственные качества, правда? — каждое слово было пропитано ядом, и взгляд полыхал чистым холодным гневом, клокочущим в груди, будто вулкан. — Ты забываешься, смертный, — Иомедай ответила таким же холодным взглядом, и Жедит прищурился, не думая отступать. — Да что ты? — язвительно процедил он. — Испепелишь меня? И кто тогда поведёт твои драгоценные войска штурмовать Рубеж и Из? Неужели Голфри, которая за сто лет умудрилась довести страну до упадка, а крестоносное движение — до рассадника культистов? Ах подожди, она же за полгода чуть не потеряла Дрезен опять, а теперь оказалась заперта в ловушке в осаде, потому что собственная слава и восхваление своего имени для неё важнее эффективного достижения цели! — сделал шаг вперёд, уверенно расправив плечи, и голос наполнился звоном металла: — Твой герольд — не вещь, Наследница. Захотела — приблизила, захотела — выбросила, захотела — снова подобрала. Он живое существо, и я не позволю обращаться с ним иначе. Я не позволю тебе снова причинить ему боль, ведь скажи честно, Наследница, ты хочешь забрать герольда в свой чертог, чтобы что? Исцелить его? Помочь пройти путь принятия и искупления? Или обвинишь в осквернённости, вырвешь крылья и сбросишь в Бездну? Или изгонишь с позором за провинность, в которой нет его вины, сделав несчастным скитальцем с разбитым сердцем? Ты уже показала, Наследница, как пренебрежительно относишься к своим соратникам, даже ближайшим, как ведёшь себя с доверившимися. Я не позволю тебе загубить душу этого ангела, нуждающегося в помощи и поддержке, а не использовании словно вещь, — с кожистым шорохом распахнул крылья, закрывая ими ангела от чужого взора.       На несколько мгновений над плацом повисла почти буквально гробовая тишина. Жедит и Иомедай продолжали буравить друг друга взглядами, в то время как простые обыватели, кажется, даже не дышали, опасаясь грозящейся бури. Не надо было быть излишне проницательными личностями, чтобы увидеть всё пренебрежение, которое командор испытывал конкретно к этой богине. Да, определённо, церковь Иомедай он будет терпеть в Дрезене не дольше, чем того будут требовать нужды крестового похода.       Бесконечно долго длилось незримое противостояние. Жедит стоял уверенно, не двигаясь со своего места, и Иомедай внимательно всматривалась в него. Он противостоял ей с удивительной искренностью и пылом, но не было в них ни подоплёки дьявольского искушения, ни желания утащить за собой в Преисподнюю создание Верхних планов. Была лишь чистая забота и привязанность, желание исцелить разбитую душу, и от этого открытия богиня испытала лёгкое замешательство. Ведь разве могут дьяволы бескорыстно заботиться о ком-то, кроме себя?.. — Не гневайся на Защитника, моя госпожа, — напряжённое молчание нарушил негромкий усталый голос. — Я недостоин ни твоей милости, ни его милосердия. Но он пришёл за мной и помогает моим ранам исцелиться, и рядом с ним я чувствую покой. Если это убережёт его от твоего гнева, я пойду за тобой и приму твоё наказание. Но если это возможно, я хотел бы остаться и отыскать свой путь самостоятельно. Я пал столь низко, но возможно мне удастся найти искупление. Если ты позволишь мне взойти на этот путь, — Жедит поджал губы, и напряжённая обеспокоенная складка залегла между его бровями. Но с решением ангела он спорить не стал, принимая его и уважая. — Я услышала тебя, — после молчания Иомедай размеренно кивнула. — Я не стану звать тебя за собой, — напряжённые плечи герольда расслабились, опустившись вниз, и он в благодарности склонил голову. Жедит же снова повернулся к богине, холодно завершая разговор: — Полагаю, в твоём чертоге тебя ждут, Наследница. Надеюсь, наши с тобой пути более не пересекутся — в этом городе ты более не желанная гостья. — Исполни свой долг, командор, — также холодно ответила Иомедай. — И я приму это как плату за нанесённые тобой оскорбления, — она исчезла в золотой вспышке, и Жедит скривился в искреннем презрении.       Игнорируя бесконечное изумление и потрясение всех наблюдавших за происходящим, он развернулся, приблизившись ко всё ещё сидящему на коленях ангелу. Сам опустился на колени напротив, и тот посмотрел с по-детски искренним удивлением. — Почему? — он трогательно свёл брови на переносице. — Почему ты снова вступился за меня? Снова добр ко мне, хотя я недостоин этого. Рискнул дерзить и перечить богине, отбирая у неё законное право распорядиться моей судьбой. — Потому что ты не вещь, чтобы тобой распоряжаться, — Жедит поджал губы, аккуратно обхватив тёплую ладонь. — Я пообещал тебе, что мы преодолеем этот путь вместе. К тому же у меня есть личный интерес, и если я дьявол, то я эгоистичен. Я люблю тебя, и я эгоистично не позволю никому причинить тебе снова боль. Я помогу тебе исцелиться и найти себя, потому что ты заслуживаешь этого. Намного проще обозвать тебя нечистым и отречься от тебя, закрывая глаза на то, что твоя сущность подверглась страданиям, но не изменениям. Я хочу помочь тебе преодолеть их, ведь твоё сердце хоть и раненое, но по-прежнему горячее и чистое, полное тепла и света, которыми ты всё ещё способен делиться с другими, даже если сейчас тебе кажется иначе. И я хочу помочь тебе сохранить этот свет и воспылать ему снова ярко. Не дать погаснуть, как это сделала бы Иомедай, равнодушная к своим соратникам.       Золотые глаза ангела смотрели с искренней растерянностью, прежде чем впервые за бесконечно долгие столетия наполнились слезами. Прозрачные капли скатывались по щекам, неся боль и облегчение, и Жедит мягко привлёк его к себе, заключив в заботливое объятие. — Я не заслужил твоей доброты и терпения, Защитник, но ты всё ещё здесь, рядом со мной, — он прошептал так тихо, что его слова расслышал только Жедит. — Все мы ошибаемся, — он утешающе погладил его по голове. — Даже если ты оступился, мы исправим это вместе. Ты больше не один, я останусь рядом с тобой и помогу. Иомедай больше не имеет над тобой власти, ты сам волен выбирать и творить свою судьбу. И ты обязательно справишься, вернёшься на Небеса и будешь дальше нести добро, потому что ты всё ещё добрый, плен у Бафомета никак не изменил этого. Даже если сейчас ты чувствуешь прикосновение Бездны — от него можно очиститься. Я знаю, о чём говорю, моя душа осквернена Бездной, но не нечестивая магия определяет меня, не до конца правильного дьявола. Потому что гораздо важнее то, что внутри, и мы справимся, мы пройдём этот путь вместе. Наши жизни в наших руках, и мы сами выбираем, что с ними делать.       Ангел продолжил тихо плакать, отпуская свою боль очищающим потоком облегчения, и Жедит прятал его в своих руках, укрыв крыльями от чужих глаз. Невольные свидетели произошедшего испытывали самый широкий спектр чувств, финальным аккордом которых было тепло и уважение к командору — свои чувства он подкреплял не словами, а действиями, бросая вызов богине, отстаивая то, что входило в его зону интересов. И было в этом что-то пугающее, но более вдохновляющее, ведь с таким подходом Мировая Язва точно будет закрыта. И в то же время...       Циничный прагматик знал цену и значение любви, напоминая также своим солдатам о том, что прежде всего они сражаются не за какие-то идеалы, а за тех, кого они любят. Любовь не умерла под давлением демонических орд, и об этом определённо стоило помнить.