Формы любви

      Рано или поздно этот день должен был настать. Жизнь драконов долгая, невероятно долгая, но даже у неё есть завершение. И Адар, пусть даже был необычным драконом, рано или поздно должен был дойти до этого конца.       Он прожил хорошую жизнь, наполненную тихим счастьем и любовью, что не угасла и не стала меньше даже спустя более чем тысячелетие. Рядом с ним был возлюбленный супруг и немногочисленные потомки, за которыми они вместе приглядывали. Всё то, о чём в далёкой юности Адар мог лишь мечтать, но теперь, лёжа на смертном одре, он вспоминал тёплые мгновения и определённо ни о чём не жалел. Ведь даже в глубокой старости, когда тело начало подводить окончательно, любимый ангел оставался рядом и до последнего не оставлял, заботясь и помогая, готовясь к неизбежному. — Я буду с тобой, сердце, — сжимая дряблую ладонь, обещал Ренат, ласково поглаживая супруга по седой голове. — Когда-то давно я сопровождал души на суд Фаразмы, и я обещаю, я не покину тебя на этом пути.       Он не обманул — впрочем, он никогда не обманывал. И когда Адар ушёл тихо, не просыпаясь ото сна, Ренат встретил его на той стороне в начале долгой дороги на суд Госпожи Гробниц. В сияющем великолепии, но не в полных золотых доспехах, как раньше, а в длинной белоснежной тоге, будто скиталец и мудрец. И глядя на него, Адар ощутил прилив восторга и благоговения, и страх неуверенности перед неизвестностью немного отступил, когда осторожно и бережно, как и при жизни, супруг обхватил его руку, позволив взять себя под локоть.       «Я буду с тобой до самого конца и даже после»       В чертог Фаразмы они идут вдоль реки, и Адар беззащитно прижимается ближе к тёплому боку прекрасного небожителя. Чувствует его поддержку и близость, и беспокойство затихает, копошась где-то на задворках сознания. Он не боится вердикта Госпожи Гробниц, но что станет с ним и его памятью? Не забудет ли возлюбленного и не оставит ли его в одиночестве? Не разлучит ли Смерть их навсегда? И если разлучит, то что станет с ними тогда? Вопросов и сомнений так много, и когда Адар предстаёт пред ликом бесстрастной госпожи, она, конечно, видит их все.       Смотрит долгим пристальным взглядом в саму суть преставившегося командора, а затем заглядывает на замершего позади ангела, ожидающего вердикта. И он в почтении склоняет голову, и Госпожа Гробниц читает в его сердце смирение и тянущую надежду. Ангел не смеет просить Смерть, ведь кто он таков, чтобы вмешиваться в законы мироздания, но чистая искренняя любовь рождает хрупкое желание сохранить её. Остаться неразделимым целым с возлюбленным и не утратить его. Не потерять и сохранить память о счастливых мгновениях вместе и о тёплом чувстве, окрыляющем и наполняющим силами и смыслом. И Фаразма едва заметно улыбается уголками губ, загадочно сверкая глазами.       Столь сильная и чистая привязанность способна растрогать даже Смерть. А командор Адар определённо заслужил награду не только за праведную жизнь, но и неоценимый вклад в восстановление баланса и порядка на Голарионе, не так ли? — Иди, блаженная душа, свет Небес ожидает тебя! — приговор звучит оглушительным громом, и Адар щурится, когда вспышка света поглощает его. Обнимает, окутывая с ног до головы, и растворяет себе. И в последнее мгновение, когда он ещё осознаёт себя, он тянется к своему прекрасному ангелу, до последнего не желая расставаться с ним.       ... Почти детская растерянность отражается во взгляде теперь уже золотых глаз и на светлом лице. Перерождённый ангел мило склоняет голову вбок и долго внимательно всматривается в могучую фигуру напротив. Ренат ждёт терпеливо, улыбаясь мягко, и в его взгляде горит спокойная нежность. Свет и тепло Небес окружают их, когда суд Фаразмы завершается, но никто не смеет нарушить хрупкое мгновение двух небожителей, хотя герольд, как старый и более опытный ангел, ощущает взгляд богинь, пусть даже во плоти обе они сейчас не рядом.       Саренрэй наблюдает за Адаром, своим чутким, мягким, добрым мальчиком, прожившим удивительную и долгую жизнь золотого дракона; Иомедай же смотрит на своего бывшего посланника и вернейшего соратника, что после столь долгого отсутствия наконец-то вернулся домой.       Впрочем, при всём уважении к могучим богиням, внимание Рената — он уже давно не может называться Дланью Наследницы, как и не имеет права носить старое имя, данное ему при рождении — принадлежит переродившемуся ангелу напротив. Поэтому он делает шаг навстречу и осторожно касается руки, аккуратно пряча её в своих ладонях, и точно также удивлённо Адар провожает этот жест взглядом. Прежде чем улыбается, робко и несмело, ловя ответную улыбку и не замечая тень печали, мелькнувшую на дне чужих глаз.       Перерождаясь, души теряют себя. Теряют индивидуальность и забывают, кем они были. Свою смертную жизнь они прожили, и она закончилась, так что Фаразма определяет для них новый этап существования, и это, должно быть, милосердно и правильно, однако... Душу Адара Госпожа Гробниц провела через черту, не позволив ей распасться так, как это случалось с большинством смертных. Всё лишнее растворялось в забвении, и оставалась лишь чистая эссенция, рождающая нового небожителя, дьявола, демона или других существ. Но Адар...       Возможно, Фаразма пожалела его, ведь его душа и без того успела пострадать из-за козней честолюбивой ведьмы. Возможно, причина была в чём-то ещё другом. Но результат стоял перед Ренатом, и откровенно говоря, робкая надежда, что возлюбленный супруг сохранит себя, свою память и личность, огоньком горела на дне сердца. Однако, похоже, Адар забыл его, и они должны были начинать всё сначала — если, конечно, теперь молодой ангел захочет этого. Ведь Ренат, даже если супруг потерял себя, всё равно продолжал любить его и был готов ждать столько, сколько понадобится. В конце концов, за время своей смертной жизни любимый сделал для него так много, отдал своё сердце и самого себя — что ж, теперь пришла очередь герольда заботиться о нём. — Пёрышко?.. — в негромком дрогнувшем голосе послышались вопросительные интонации, и Адар снова склонил голову вбок, всматриваясь в лицо партнёра. Выглядел будто растерянное дитя, и сердце ангела пропустило удар.       Адар редко обращался к нему этим прозвищем, хоть и любил его едва ли не больше остальных. Находил особенно милым и тёплым и через него выражал свои чувства, когда их было особенно много. И то, что он вспомнил его сейчас... — Я здесь, моё сердце, — Ренат сделал ещё шаг ближе, трепетно сжав тёплую ладонь в своих руках. Надежда отразилась в задрожавших на ресницах слезах, и он улыбнулся с щемящей нежностью. — Я узнаю тебя. Я помню тебя, — растерянность на чужом лице сменилась взволнованностью, и Адар проморгался, посмотрев широко распахнутыми глазами. — Я... Чувствую себя как в тумане, но кажется, я возвращаюсь к тебе? По крайней мере, даже забыв себя, я помню тёплую всеохватывающую любовь, которая всегда ведёт меня к тебе... О, Нат, солнце, ты рядом!? — он воскликнул вопросительно, кажется, окончательно приходя в себя, на что Ренат ответил спокойной тихой нежностью во всей своей ауре. — Ведь я обещал тебе быть с тобой и в смертной жизни, и после неё, — произнёс с мягкой лаской, и на лице Адара отразилась трогательная взволнованность. — Это была моя брачная клятва и самое сильное желание сердца. И это по-прежнему моё самое искреннее и нерушимое желание. — О, солнце, — взгляд Адара смягчился, и он растроганно посмотрел в горящие тихой любовью глаза. — Госпожа Гробниц одарила нас великим даром, правда? — улыбнулся с щемящей нежностью и подался вперёд.       Чувства переполняли его, так что несколько прозрачных капель быстро скатились по щекам, когда он аккуратно выпутал руку из чужой хватки лишь для того, чтобы обхватить лицо и коснуться лбом лба. Ренат опустился на одно колено, чтобы компенсировать разницу в росте, так что Адар немного возвышался над ним. Спокойно улыбнулся, прикрыв веки, обняв любимого за талию. Широко распахнул в стороны крылья, позволив им трепетать от радости и наполняющего счастья. — Останешься ли ты со мной? — когда Адар немного отстранился, тем не менее продолжая мягко держать его лицо, прошептал Ренат. — Будешь ли моим мужем и дальше? — на раскрытой ладони, он протянул супругу единственную вещь, забранную из их дома. Гладкое кольцо из электрума, чей близнец до сих пор поблёскивал на пальце любви ангела. — Конечно, да! — от переизбытка чувств крылья Адара с шорохом распахнулись, и он вновь взволнованно посмотрел на своего прекрасного ангела. Обхватил ладонь и снова стукнулся лбом с его лбом, позволив Ренату одеть кольцо обратно на свой палец. — До тех пор пока моя душа, сама моя сущность не растворится в забвении, я буду с тобой, душа моя, — он обвил шею ангела, прильнув к нему всем телом и самой сущностью, касаясь губами губ, даруя возлюбленному глубокий чувственный поцелуй.       И Ренат ответил. Крепко обнял любимого, ощущая его тепло и не желая отпускать. Фаразма и вправду одарила их бесценным даром, и никогда за всю свою бесконечно долгую жизнь он не чувствовал себя счастливее и полнее. Триумф радости и удивительная лёгкость наполняли дух, заставляя его трепетать и петь, отзываясь безграничным счастьем и сладостным экстазом. Его душа, его сердце был рядом с ним, и разорвав поцелуй, Ренат ткнулся в сгиб шеи Адара, прижимая его к себе за талию и зарывшись пальцами в ставшие золотыми пряди. И он не мог и не хотел таить от богинь тот свет и тепло, какими переполнился его дух — ничто, кроме любви, никогда не вызывало в нём отклика столь сильного и могущественного.       Он ощущал одобрение Саренрэй. Она наблюдала за влюблёнными с умилением и искренней радостью. Глубина и красота любви радовали её ещё в дни смертной жизни Адара, и после перерождения её милый мальчик по-прежнему заслуживал счастья. Поэтому Немеркнущий Свет не угаснет на пути влюблённых и всегда примет их в своём лоне как желанных и благословенных детей.       Но также Ренат ощущал взгляд Наследницы. Госпожи, что когда-то покинула его, бросила на произвол судьбы, даже не попытавшись сделать хоть что-то, чтобы хотя бы дать понять герольду и ближайшему соратнику, что он не забыт и не оставлен. Верная служба оказалась вознаграждена равнодушием и отречением, и истинное принятие и спасение ангел нашёл подле смертного, чьё сердце оказалось полно любви и сострадания. И теперь, когда Ренат вернулся, имела ли она право требовать от него и призывать снова на службу в своей свите?..       Взгляд Иомедай гаснет, и больше Ренат не ощущает его. Наследница отпускает бывшего герольда, не смея разлучать его с возлюбленным, и Саренрэй принимает под свою сень их обоих. Немеркнущий Свет, освещающий путь, и ангел в спокойствии закрывает глаза, ощущая триумф счастья и полную гармонию. Не выпускает возлюбленного супруга из объятий, чувствуя, как он в ответ жмётся ближе. Впереди их ждёт долгая вечность, прежде чем миры рухнут и погаснут, и она будет разделена на двоих так же, как смертная дорога. Бесценный дар, и оба они большие счастливцы.