Формы любви

— Ех аэйлска дейх.       Аминас удивлённо вскинул бровь, оторвав взгляд от газеты, и посмотрел на Дейрана. Тот с абсолютно невозмутимым видом потягивал вино, скучающе поигрывая ногой, и расслабленно развалился на стуле, глядя куда-то в сторону. — Что, прости? — эльф переспросил, слегка приподняв уголок губ, и аазимар нехотя повернул к нему голову, одарив, будто кот, ленивым взглядом. — Что? — хмыкнул, заставив Аминаса закатить глаза и терпеливо, будто ребёнку, пояснить: — Ты только что что-то сказал. Я переспрашиваю, что именно ты сказал. — О-о, мой дорогой, кажется, тебя в вашем ордене совсем затрахали, раз тебе слышатся голоса, когда я молчу, — в привычной ехидной манере ответил граф, на что параликтор предупреждающе нахмурился. Поджал губы, недоверчиво прищурившись, всматриваясь в насмешливое невыносимое лицо любовника, однако похоже, в этот раз он не лгал, и это не был один из его специфичных розыгрышей.       Аминас издал многозначительное задумчивое «хм», возвращаясь к газете. Однако покой был потерян, и червячок сомнений зародился, неприятно копошась внутри. После того тяжёлого ранения, когда сигниферы почти буквально собирали его по частям как конструктор, здоровье и вправду иногда начало подводить, но восприятие и психика... Что ж, если у него действительно начались галлюцинации, это было тревожным знаком. В конце концов офицер его положения и довольно влиятельная фигура в Ордене Врат не мог себе позволить слабость и нетвёрдость разума. — Ех аэйлска дейх.       Снова он услышал эту фразу спустя неделю, и на этот раз ему удалось подловить Дейрана, так что он неохотно признал, что слова принадлежали ему. Это несколько успокоило тревогу о том, что голова его подводит, однако вызвало вполне предсказуемый интерес, что именно фраза значит, ведь язык параликтору оказался совершенно незнаком. — Да так, — Дейран небрежно махнул рукой. — Говорю, что ты сегодня очень горяч, — в привычной вызывающей манере посмотрел насмешливо, но опытный проницательный дознаватель легко рассмотрел на дне чужих глаз тень лёгкого смущения.       Аминас скептично вскинул бровь, но граф мастерски свернул на другую тему, уходя от этого разговора. Что подняло в чужой душе ещё больше интереса, ведь в этом мире мало вещей на самом деле были способны заставить Дейрана смутиться и чувствовать себя неловко. И развязные, на грани приличия комплименты уж точно не входили в это число. Что-то любовник явно недоговаривал, или наоборот — говорил слишком много, раз решил прибегнуть к какому-то странному языку, неизвестному самому Аминасу.       «Ех аэйлска дейх»       Дейран ещё дважды в совершенно случайные моменты выдавал загадочную фразу. Выглядел при этом несвойственно себе меланхоличным и каждый раз давал совершенно разное трактование, ещё сильнее укрепляя любовника в мысли, что что-то он темнит и прячет. И если граф, который упрямством мог посоперничать с ослом, не хотел признаваться сам, старый опытный дознаватель отыщет ответы и без него.       Определить язык оказалось несложно: параликтор решил начать с простого, предположив, что особое происхождение и милость Высших Планов накладывают на аазимаров определённые обязательства, в частности во владении языками, каким-нибудь небесным или его упрощённым для смертных диалектом. Поэтому он обратился к аазимарам под своим началом, сходу подтверждая догадку. Так звучал диалект аазимаров-азат, и один из оруженосцев любезно перевёл сказанную по памяти фразу.       «Я люблю тебя»       Ответ озадачил параликтора. Он подозревал, что Дейран прячет что-то сокровенное, но открытие всё равно стало для него неожиданностью. Признание в любви — такой шаг от графа Арендея значил очень многое, и что-то внутри Аминаса ёкнуло и разлилось теплом. Их сложные отношения давно стали важными друг для друга, и оба они признали это — каждый по-своему. Аминас ещё тогда, когда примчался к несносному графу после первой крупной ссоры, когда они не разговаривали неделю, и казалось, что отношения кончены навсегда. Дейран же — когда примчался, едва только узнав, что любовник на пороге смерти, и бросил все силы, чтобы помочь и вытащить его с того света. А затем остался и ухаживал, и помогал снова встать на ноги, будто параликтор был беспомощным дитём.       Однако вслух о любви они никогда не говорили. И если Дейран озвучил это, — тоже в своей эксцентричной манере, ведь разговоры о чувствах и были тем самым его слабым местом — то это значило очень многое. И Аминасу определённо стоило об этом подумать. — Скажи, — моргнув, он посмотрел на терпеливо ждущего оруженосца. — А как ответить «и я тебя тоже»?..       Аазимар понимающе улыбнулся, охотно ответив. Повторил несколько раз, поправил произношение, когда параликтор Рент попробовал повторить. Аминас сдержанно поблагодарил в ответ, и вооружившись бесценным знанием, стал ждать подходящий момент для его применения. Который не заставил себя долго ждать. — Ех аэйлска дейх, — утром, за завтраком, меланхолично помешивая чай, Дейран снова выдал совершенно внезапно. Аминас весьма удачно спрятал улыбку в чашке, и отставив её, невозмутимо ответил: — Сат эр гагнквайм.       Рука Дейрана замерла, а сам он ощутимо напрягся. Аминас внимательно следил за его реакцией, заметив, как граф опустил голову и улыбнулся, признавая своё поражение. Покачал ею, а после поднял обратно и посмотрел на любовника с удивительной теплотой, хотя на лице его отразилось искреннее смущение. — Это был вопрос времени, когда ты поймёшь, да? — посмеялся мягко, прикрыв веки, на что Аминас беззлобно ухмыльнулся.       Он встал со своего места и подошёл к Дейрану, который поднялся в ответ. Властно, но всё же аккуратно привлёк его к себе, скрывая в объятиях, и граф с удовольствием ткнулся лбом куда-то параликтору в плечо, и Аминас мягко погладил его по светлым кудрям. — Я тоже люблю тебя, — вздохнул, признавая очевидное, и коснулся губами виска, прикрыв глаза. Дейран что-то пробормотал глухо и неразборчиво, но Аминас мог поклясться, что это было ответное «люблю тебя».       Что поделать, Дейрану сложно было говорить о любви, а Аминас давно осознал, что попал и пропал, и случайный мимолётный роман, начатый на свадьбе леди-командора Ир и Регилла, перерос во что-то гораздо большее и прочное. И откровенно говоря, у него уже были мысли, как упрочнить союз ещё больше, но об этом он скажет Дейрану немного позже. Ведь разрушать такой хрупкий момент совершенно не хотелось, да и хватит с графа смущающих потрясений за такое короткое время.