Следователь Суворов

      От Серёги несло алкоголем. Он полез целоваться с порога. Марат увернулся, снимая с него куртку; подавил в себе желание завести его в душ и оставить под струёй воды — не мамочка ему. Приехал трахаться, так давай трахаться. Может, хоть так полегчает.       Серёга втолкнул его в комнату, снимая с себя свитер и рубашку. Он был значительно больше и выше Марата, вдавливал его вглубь комнаты шаг за шагом, срывая с Марата футболку и расстёгивая его ремень. Повалил на кровать. Шарил по его телу влажными ладонями, хватал за спину, заводил пальцы за резинку трусов, лез в лицо мокрыми губами. Тошнота непонятного рода поднялась в Марате. Его замутило, стало вмиг мерзко. Как он мог с ним раньше? Почти не помнил… Отросшие усы Серёги противно щекотали шею, пахло сивушными маслами из его рта. Хотелось отодвинуться, но некуда. Марат резко скинул с себя его руки, вывернулся из-под его тяжёлого тела.       Серёга, ухмыляясь и давясь сиплым смешком, поймал его запястья и, заломив ему руки за спину, притянул к себе.       — Ты охуел, что ли? — громко сказал Марат. В миг поднявшаяся злоба затмила все. Мелькнула перед глазами былая беспомощность и тот урод в клубе, что сжимал ему руки. Он резко высвободился и ударил Серёгу с размаха. Кровь брызнула из носа. Несколько секунд Марат растерянно смотрел на красное. Затем очнулся, как от наваждения. — Блять… Ща… — поплёлся в ванную.       Долго стоял с включённой водой. Дышал прерывисто, охлаждал лицо в воде. Пытался понять, собрать себя и вечер во что-то единое: вот он пришёл домой, позвонил Андрею… А потом-то что? Что с ним произошло? Зачем он согласился? Марат намочил полотенце и вернулся в комнату. Без движений, развалившись поперёк кровати, грузно лежал Серёга. Марат осторожно подошёл ближе. Не мог же он… от одного удара? — пронеслось в голове. Серёга громко всхлипнул и захрапел.       И что теперь делать? С ним рядом лечь, в ногах? Марат глянул на часы — пол первого ночи.       Раз такой безумный вечер, то пошло оно всё в пизду, — с каким-то мрачным азартом думал он, набирая номер Андрея.       — У тебя в гостинице есть ещё кровать?       Андрей угукнул. Марат, ничего не объясняя, продиктовал свой адрес.

***

      Через бесконечные полчаса раздался звонок в дверь. Марат не хотел впускать его в квартиру, но Андрей, воспользовавшись тем, что Марат сидел, склонив низко голову, и обувался, бросил на ходу: «Я схожу у тебя в туалет?» — и, не дожидаясь ответа, по-хозяйски прошёл в коридор, вертя по сторонам головой. Резко остановился у дверного проёма в комнату и уставился на полуголого спящего Серёгу в полумраке.       Марат подорвался к нему, путаясь ногами в шнурках и подпрыгивая в одном ботинке:       — Это… это…       Андрей медленно повернул к нему своё лицо и посмотрел в упор на Марата, прищурившись.       — Что это? — произнёс он въедливо и тихо.       Марат глядел на него пару мгновений и затем грубо спросил в ответ:       — Мы едем?       Спускаясь по лестнице, Марат ненавистно смотрел на светлую нежную кожу затылка Андрея и думал, что всё из-за него. Из-за него всё. Нахрена он… а продолжить Марат не мог. Нахрена он — что? Предложил встретиться, попить пива? Или подвезти по работе? Или приехал узнать и помочь найти пропавшего друга?       Андрей, словно ощущая что-то спиной, резко остановился и развернулся, так что Марат почти втолкнулся в него, утыкаясь в пахнувшую чем-то знакомым шею.       — А почему он в крови был? — задумчиво спросил Андрей.       — Чё? — не понял сначала, о ком он, переспросил Марат, зависая взглядом на его губах. — Ааа… Месячные у него! Чё встал?! Пошли…       Андрей нехотя повернулся и продолжил спускаться. Нервно повёл плечами.       На улице подморозило — зря не напялил шапку. Припаркованная БМВ Андрея была ещё тёплая внутри. Андрей молча сел за руль и, будто избегая смотреть на Марата, завёл машину. Страшно хотелось курить, Марат похлопал себя по карманам и, поморщившись, вспомнил, что сигареты кончились.       — Я возьму одну?       — Да хоть все, — ответил Андрей, выруливая из кармана и смотря на пустую ночную улицу. Марат нашёл в бардачке пачку, приоткрыл окно и с наслаждением закурил.       — Ты… не так всё понял, может быть… — начал, с трудом подбирая слова, Марат.       Андрей посмотрел в зеркало заднего вида. Сказал отстранённым голосом:       — Да, не моё дело… ты прав…       Что-то в его тоне было задевающе бесячее. Марат начал сильнее злиться.       — Да. Не твоё!       — Ну вот и хорошо…       — Ну вот и заебись.

***

      Не так Марат, конечно, представлял себе… Не так. Не было вообще плана ни к себе его звать, ни другую сторону своей жизни показывать. Хотя что он, по сути, показал? Может, это сосед его пьяный валялся. Марат нервно и зло перебирал версии, поднимаясь по лестнице в номер гостиницы «Савой», где остановился Андрей.       К слову сказать, такие гостиницы он видел только по телевизору в исторических фильмах. Открывал прозрачную высокую дверь в гостиницу специальный мужик в красной ливрее — Марату стало неловко сразу, как вошли. Андрей же прошёл вперёд привычным шагом, так и хотелось окрикнуть его: «Васильев, ты не охуел ли часом? Тут человек вдвое старше тебя нам дверь открывает…»       В роскошном фойе, облицованном глянцевым мрамором, тихо журчал светящийся лазурный фонтан по центру. Две девушки модельной внешности, стоявшие за массивной стойкой из тёмного дерева, кивком поздоровались с Андреем, услужливо спросили, всё ли хорошо с его номером и нужно ли что-нибудь. Он помотал отрицательно головой и взял ключ из узкой ухоженной руки.       Поднимаясь по изящной кованой лестнице с золотыми подсвечниками на резных панно, Марат невольно пытался прикинуть, сколько эта гостиница стоит за сутки, но сразу одёрнул себя — не в привычке у него было чужие деньги считать.       Андрей открыл дверь, и Марат прошёл вглубь номера — две небольшие комнаты без дверей между — гостиная перетекает в спальню. Мягкий ворс светлого ковра, за тяжёлыми бархатными шторами и тюлью — высокие окна. Марат прошёл в спальню. Растерянно вертел головой на откинутое одеяло, небольшой телевизор в углу и широкий шкаф-зеркало, прежде чем понял, что его смущает. В номере была всего одна кровать.       — Ты же сказал, что две кровати… — протянул Марат и обернулся на Андрея.       — Ты ложись, а я на диване… — сказал Андрей, кивая на узкую кушетку за спиной.       Марат попререкался с ним немного, предлагая поменяться. Но Андрей был непреклонен, и в итоге Марат устало согласился. Сел на прохладную, хрустящую каким-то неведомым плотным бельём постель. Стянул свитер с футболкой через голову и расстегнул джинсы, спустил их уже наполовину, только сейчас осознав, что Андрей всё ещё стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди, и не отрываясь смотрит на него.       — Чё? — буркнул Марат.       — Ничего… Тебе надо что-нибудь? Воды там? Еды?       — Я так на бомжа похож, Васильев, что ты мне еду предлагаешь?       — Нет, я не это…       Марат оглядел себя, сидящего в трусах перед ним. Поспешно накрылся одеялом.       — Полотенце дай? Если оно в твоём дворце имеется…       — А… в ванной бери любое, они чистые…       Марат выключил свет звонким щелчком тумблера у изголовья кровати, не дожидаясь, когда Андрей уйдёт. Видел в темноте, как его силуэт плавно отделяется от стены и проходит в гостиную, услышал, как прогнулся диван. Он же там даже ноги не вытянет, почему-то подумал Марат, и еле-еле удержал себя, чтобы не крикнуть через комнату: «Да иди ты сюда, ложись здесь, я посплю на полу». Но Андрей же не согласится, и они начнут пререкаться снова.       Марат укрылся с головой одеялом и словно одурманенный принялся водить носом по наволочке и простыне, собирая по крупицам животный запах чего-то терпкого и мускусного, прежде чем понял, что всё вокруг пахнет им. Это осознание так прорвалось в него, что он почти затрясся от мысли, что он лежит у него в кровати, что Андрей, его Андрей, так рядом, так близко. Он ведь может встать, протянуть руку, коснуться его!.. И это всё так невероятно, немыслимо — как это всё произошло? У Марата защипало в груди; этот запах, щедро разлитый кругом, сводил с ума, оставался на коже, проникал в рот, глубоко доходил до самого дна лёгких; он хотел изваляться в этом запахе, как собака в густой траве, — тело начало подводить его, и он неумолимо возбуждался, потираясь о прохладный хлопок щекой и лбом. Дотронулся до члена, тяжело налившегося на всю длину, и закатил глаза — «ну за что это мне, блять». Пользуясь темнотой, встал с кровати и боком, сквозь комнату, где спал Андрей, прошёл в уборную, включил воду на полную и довёл себя рукой, почти со стоном спуская в белоснежную ванну на серебряных, в форме лап льва, ножках.

***

      Марат проспал на удивление долго и крепко.       Утопающий в хрустящем пышном одеяле и многочисленных подушках, часть которых он скинул на пол, ворочаясь, он проснулся и хлопал глазами первые несколько мгновений, пытаясь вспомнить, как здесь оказался и почему.       Сцены вчерашнего дня лавиной обрушились на него в беспорядке — найденные части тел, поздний звонок Андрею, завал на работе, пьяный Серёга и кровь из его носа, Андрей в коридоре квартиры, глядящий на Марата с укором и чем-то ещё, и затем тягучие, холодящие воспоминания, как Андрей обнимает Теплухину, вытирает слёзы с её щёк подушечками пальцев.       Он огляделся: смутные очертания резного торшера, комната в сером полумраке. Ближе к окну полоса голубого счастливого неба выглядывала из-под портьеры. Из ванной доносились всплески воды. Лучшее время, чтоб позвонить Серёге, — с надеждой подумал он и потянулся к телефону возле кровати. Набрал номер своей квартиры, но трубку никто не брал.       Так, с зажатой между голым плечом и ухом трубкой, он и сидел, когда из ванной, окутанный влажным облаком, вышел Андрей в белом махровом полотенце вокруг бёдер. Андрей еле кивнул и, чуть задевая его колени, деловито подошёл к чемодану у окна, принялся рыться в нём.       — Не берёт? — спросил он, стоя к Марату спиной.       Марат напряжённо вслушивался в длинные гудки, задерживаясь взглядом на перекатывающихся мышцах спины перед собой. Крупные капли отблескивали в полумраке комнаты. Луч яркого резкого света выбивался из-под портьер и ложился на голое плечо и бок Андрея, подсвечивал россыпь родинок. Стало тесно в груди, захотелось встать с кровати, лечь на неё, уйти из номера, простонать, подойти к Андрею.       Вдруг сиплый, плохо узнаваемый голос на том конце провода произнёс: «Алло?» Марат застыл с трубкой в руке. Близость Андрея неудобно мешала, сковывала. Отчего-то он не хотел при нём обсуждать ничего. Но Серёга прочистил горло и громко переспросил:       — Марат? — голос был гнусавый, Марат поморщился, вспоминая вчерашнее. — Я… не знаю, как всё произошло…       — Уходи, — процедил Марат и сдавленно добавил: — Квартиру только закрой, ключи на кухне… Ага… Нет… Всё, короче, заткнись, блять, я не хочу это слушать… — не выдержав потока похмельных оправданий Серёги, он грохнул трубку о рычаг.       Андрей развернулся и посмотрел ему прямо в глаза, слегка приподнимая брови в вопросе. Он стоял так близко, что до Марата доносилось тепло его распаренного после душа тела, тонкий запах шампуня на его влажных волосах. Марат шумно и крупно сглотнул и с вызовом уставился на него в ответ.       — Марат? — еле слышно спросил Андрей.       — Я поеду, наверное… спасибо за… гостеприимство и вообще…       Марат невольно скользнул спотыкающимся взглядом по его телу. По-видимому, от Андрея это не осталось незамеченным — его рот медленно растянулся в плохо сдерживаемой улыбке:       — Так занят сегодня? — протянул он с непонятной для Марата интонацией. — Я думал, мы поедим вместе, ты хотел что-то там спросить… и вообще…       — Я?.. Мне… мне в судмедэкспертизу заскочить надо, там… вчерашние улики. Отчёт проверить! А так… ну не очень. Не очень занят, — тихо добавил Марат.       Андрей стоял, оперевшись на подоконник за спиной, и смотрел на Марата в вязкой тишине. Где-то в коридоре отеля послышались стуки персонала в дверь по соседству.       — Ванная свободна? Или нужна тебе ещё? — спросил Марат, поглядывая украдкой на тонкую розовую царапину на торсе у Андрея, которая осталась после того, как он перерезал через ограду пару дней назад.       — Иди, — тихо разрешил Андрей, не отрывая от него взгляда.       Марат остался сидеть, не в силах встать. Тело под этим пристальным взглядом отяжелело — невозможно сдвинуть.       Внезапно Андрей, тряхнув головой, повернулся и раскрыл шторы одним движением руки. В номер ворвалось ослепительное солнце и нежный цвет неба.       Марат, словно освобождённый, выдохнул и утёк в ванную.

***

      Они вышли из отеля только часам к двенадцати. Марат надолго скрылся в ванной, а затем, когда вышел, увидел, что Андрей прилёг на кровать и так и уснул. Внутри кольнуло виной — не выспался, поди, на своём дурном диване. Он присел рядом — разглядывал его спящего: Андрей в одних чёрных брюках и майке лежал на спине, отвернувшись лицом от окна и небрежно свисая ногой в воздух; светлые русые волосы высохли, растрепались по подушке. Марат не спешил его будить. В приоткрытое окно он поглядывал на нежные перистые облака и гадал, как он во всё это попал.       Ещё неделю назад всего этого в его жизни не было — и боже, какая же длинная эта была неделя. Неделя? Даже меньше… А казалось, месяц пролетел, или даже два… Он скосил глаза на Андрея. Во сне его лицо разгладилось: впервые он из самоуверенного, каким видел его Марат последние несколько дней, превратился в кого-то трогательного и наивного — эти брови, сдвинутые в чём-то просящем, по-детски розовые губы — совсем стал похож на себя-школьника. Только это был не он, жёстко напомнил себе Марат. Ведь если б это был его Андрей, Марат бы уже тычком разбудил его или бросил бы в него подушкой, закинул бы на него ногу и… Не смог перечислять — что-то внутри собралось в жаркий узел от этих мыслей. Но именно по тому признаку, что он не смел не то что коснуться Андрея, а даже рядом сесть — будто не вправе, — он и делал невольно вывод, что это совсем другой человек. Но ведь и Марат уже не тот… — промелькнуло с горечью. Нет… зря остался, надо было всё-таки идти домой, не верить этому лживому ясному небу и радостным лучам солнца, что что-то в его жизни теперь по-другому.       Андрей, словно подслушивая его мысли, дёрнулся, открыл глаза… Зевнул и резко встал. «Пошли?» — сказал он. Марат кивнул.       Улица, залитая солнцем, погрузила их в струящееся сияние. Воздух дрожал от свежести, юности. Они шли бок о бок долго, петляли по улицам, заходили в тенистые дворы, выныривали из-под тёмно-синих арок по одной стороне обратно в солнечные улицы напротив. Когда они догуляли до небольшого тихого сквера, скрытого от шумных проспектов, и сели на скамейку, Андрей повернулся и с заминкой спросил его:       — А ты… часто в Казань приезжал?       — Честно? — Марат посмотрел на него искоса. Андрей кивнул и обезоруживающе улыбнулся.       — Пару раз всего… году в девяносто третьем… а потом через три года только, в девяносто шестом… — сказал Марат. Андрей будто задумался о чём-то, принялся чертить ботинком перед собой. Марат глухо продолжил: — Просто… Воспоминания там… И к тому же… ну хрен знает. Я там уже ни с кем и не дружил… — Марат понизил голос и на выдохе произнёс, чуть подрагивая внутри: — Как тебя тогда посадили…       — Подожди… ну ты же пошёл в комсомол… — сбивчиво начал Андрей, — там новые друзья…       — Ааай, ну ты вспомнил… — Марат поморщился и потёр лицо. Рассмеялся сквозь пальцы, посмотрел на Андрея. — Ну какой комсомол?! О чём ты…?!       — Ну а Коневич, Роза…? — он многозначительно задержался на её имени.       — Откуда… ты?..       — Ну… Казань — город маленький… И… я ж пытался тебя найти. Когда вышел.       Марат оторопел, не знал, что сказать. Андрей смотрел на него спокойно и выжидающе. Мимо вдалеке проехал трамвай, звеня рельсами.       — Пытался?       Андрей посмотрел вдаль, в просвет между домами, помолчал и сказал:       — Там «Макдональдс» на Манежной, пойдём кофе выпьем, картошки поедим? Я туда уже пару раз заходил, вроде ничего так…       Марат кивнул и пытался унять навязчивый поток мыслей: а Роза — что он имел в виду под Розой, когда упомянул её… Нет, не может быть такого, да и Роза не сказала бы никому, хотя Коневич… Ай, не важно, столько лет назад… И всё же…       Они дошли до «Макдональдса». Марат всем весом рухнул на металлический стул на улице, отливающий серебром, всё ещё пытаясь отогнать воспоминания не к месту. Снаружи, из-за холода, столики стояли почти пустые: лишь пара подростков на другом конце веранды, сцепившись руками, тёрлись друг о друга носами; все остальные посетители толпились внутри. Андрей кивнул ему и скрылся в прозрачных дверях, затерялся в массе людей у касс.       Марат был в «Макдональдсе» всего второй раз и совсем не понял эту странную безвкусную еду, которая так не похожа на домашнюю, мамину. Из-за чего все эти очереди и шумиха? Тогда, в первый раз, он зашёл ещё с Яшиным — тот с восторгом заказывал гамбургеры и чизбургеры, но котлета внутри показалась Марату пережаренной, а булка — слишком сладкой. А вот маринованные огурцы были что надо! Но с тех пор он и не заходил ни разу за два года.       Андрей вышел с красным подносом, когда Марат, забывшись, бездумно рассматривал двух подростков: замёрзшие, ни на что не обращающие внимания, они были похожи на двух птенцов, пытающихся согреться; сцепленные тонкие пальцы — побелевшие костяшки, выглядывающие из-под крупных курток. Андрей сел за столик, и Марат увидел, как девушка тоже коротко взглянула на них, что-то сказала своему спутнику, после чего они начали долго целоваться.       На подносе перед Маратом поднимался пар от двух бумажных стаканчиков с кофе. Два круглых свёртка с гамбургерами и картонный красный конверт с картошкой фри зазывно лежали перед ним; он сразу потянулся и засунул в рот разом штуки три. Андрей хмыкнул.       — Ты не изменился вообще… — сказал Андрей.       Марат вопросительно посмотрел на него, вытирая пальцы об салфетку.       «А ты думал, я изменюсь?» — хотел спросить его, но слова камнем встали в глотке. Потянулся к стаканчику, отхлебнул — и в этот миг ошпарил нёбо, тут же дёрнулся:       — Блять, это кипяток или что?!       Андрей засмеялся. Марат, невольно поддавшись этой волне, тоже начал. Как легко стало — впервые, кажется, с того момента, как они встретились снова. Он посмотрел в чёрную жижу, от которой всё ещё шёл пар, и, отсмеявшись, задумчиво сказал:       — Андрей… — но затем запнулся. Хотел сказать ему так многое, так многое спросить. Андрей вопросительно взглянул на него. — Я никогда не спрашивал тебя и не говорил об этом… Но как там было? В колонии?       Еле видная рябь прошла по лицу Андрея. Он отложил гамбургер, промокнул губы салфеткой. Глубоко и, как показалось Марату, тяжело вздохнул.       — Да ну как… Там тоже… жизнь, понимаешь?       Марат неуверенно кивнул.       — Несправедливо, что тебя… одного, — сказал Марат. — Я ж тоже там был, и Зима, и все… Я… — Марат силился задать вопрос, который мучил его много лет. Почему Андрей не сказал обвинению — не указал на Марата тоже? Ведь был суд, Ирина Сергеевна нашла ему адвоката, ведь Ильдар наверняка уговаривал его сдать всех. И с Маратом они тогда поссорились… Но подобрать слова и произнести вслух не мог. Не выходило.       Марат сидел в тишине, потянулся к пачке картошки и взял ещё несколько длинных жёлтых ломтиков. Они уже остыли по краю.       — Там горчичный соус я взял, открой… и кетчуп. Не знал, какой ты любишь…       — Оба пойдут, — сказал Марат, макая в кетчуп, уплетая одну за другой.       Андрей отхлебнул кофе, обвёл пустые столики гуляющим взглядом, задерживаясь на паре подростков вдалеке, и, не глядя на Марата, протянул:       — Ты думал, я тебя сдам?       Марат поперхнулся. Какая-то злость поднялась изнутри. Всё это — его поза, эта еда, которую он купил, тон его голоса — властный, вальяжный.       — А чё нет-то, Андрюш?       Андрей опять ухмыльнулся.       Марат дожевал картошку до конца и буркнул ухмыляющемуся Андрею:       — Чё?       — Ты меня так с детства не называл. Забавно…       Злость отхлынула волной, оставляя за собой оголённый берег. Марат весь сжался, будто ветер пробрался под пальто. Дёрнул плечами, вытер руки салфетками, потёр лицо. Еда по непонятной причине не лезла в горло. Всего было много — и в то же время мало. Чудовищно мало. А чего — он ответить себе не мог.       — Сколько времени там? Мне в судмедэкспертизу надо…       — Полвторого… Пошли?

***

      — На опознание, — Марат показал своё удостоверение охраннику на КПП и кивнул головой на Андрея.       Пока они шли, Марат всё-таки смог настроиться на дело. Поначалу он хотел оставить Андрея дожидаться на проходной, но тот сам заговорил: что да как, точно ли они? Марат из краткой беседы понял, что близкими друзьями, как Теплухин, они ему не были, но Андрей их видел и сможет опознать. «Да не боюсь я того, что распухли они в воде! Не боюсь, перестань!» — когда Марат услышал это два раза, то решил: хрен с тобой, смотри. Так оно и быстрее будет, если хотя бы сегодня понять, что это точно они или нет. Может, и не они вовсе — тогда надо заново искать, кто с Теплухиным на дне реки лежал.       — Зайдём быстро. Ты подождёшь снаружи кабинета, эксперт всё разложит, потом зайдёшь, скажешь — они или нет, и выйдешь. Замётано?       — Замётано, замётано, — устало повторял Андрей.       Марат пытался себе сказать, что это он из-за профессионализма так: ведь не нужно же опознающему ждать и смотреть, как Серёга будет долго и с шумом доставать из холодильника специальный поднос с трупом, перекладывать его на каталку — а то, может, там и на нескольких подносах это всё… Зачем Андрею всё это видеть? Но где-то внутри свербела другая причина. Тонкий лёд это всё — притащить сюда Андрея. Хотя вроде и быстро всё вчера в квартире было, и Серёга лицом в крови лежал в полутьме… Но всё же. Пусть посидит снаружи.       Они прошли в узкий коридор, спустились на один этаж вниз. В стены въелся запах хлорки. Из приоткрытых дверей то там, то тут доносились клубы сигаретного дыма. Курить тут не то что было можно, а нужно, чтобы перебить тонкий сладковато-мерзкий запах.       — Здесь сиди, — мотнул головой Марат на облезлое дерматиновое кресло у двери. Пожелтевшие плакаты на стенах, не менявшиеся со времён Союза, учили правильно мыть руки при работе. Поверх них — на белой отпечатанной бумаге — крупные номера похоронных услуг. «Никак Серёге отвалили денег», — мрачно ухмыльнулся Марат. — «Капиталист, бля, херов».       Марат зашёл один в секционный зал, где привычно обитал Серёга или его подменяющие. Смутно ещё надеялся, что тот всё-таки не придёт с похмелья, попрётся домой к жене, а вместо него будет кто-то другой. И даже пофиг на ключи — сам к нему заедет… Но надежды не оправдались: спиной к нему, моя руки в раковине, стояла знакомая фигура.       Серёга услышал, как кто-то вошёл, и обернулся. На переносице был короткий пластырь. Под правым глазом легла полукругом сине-бурая тень.       Блять…       — Марат? — он подался вперёд, но остановился на полшага.       — Ключи принёс?       Серёга кивнул, подошёл к вешалке и достал из кармана куртки связку ключей. Передал Марату в протянутую ладонь, и, на мгновение ухватываясь цепкими пальцами, чуть потянул Марата на себя.       — Ты же сам сказал «приезжай»… — тихо проговорил он.       Что-то скользкое пробежало по позвоночнику. Марат вывернул свою руку из его хватки и отошёл.       — Тела достанешь? Головы две вчерашние. Я на опознание привёл.       Серёга ещё раз молча кивнул и, опустив голову и плечи, потянулся к стальным шкафам-хранилищам. Через некоторое время вкатил в центр зала два накрытых белыми простынями тела. Сквозь ткань Марат угадывал, что они собраны вместе, но не сшиты; но если б он не знал этого, он и не подумал бы.       — А отчёт?       Серёга удалился за отчётом. Через пару минут вернулся, держа несколько страниц заключения.       — Всё так же?       — Да, идентично… как та голова и рука. Более того, нашли остальные их тела. Вчера с Маркеловым весь вечер собирали мозаику…       — …после чего ты решил напиться?.. — не удержался Марат и съязвил.       Серёга шумно засопел, но ничего не ответил. Ткнул пальцем в отчёт.       — Этот вот — несколько пулевых, тридцать пятый калибр. Пулю извлекли. Такие же повреждения у этого, — тыкнул в другую страницу, — и у этого. Стреляли в спину. По-видимому, были связаны — тут отметины на руках, ногах. Отделение частей тела происходило после наступления момента смерти.       — Ну ясно, ясно всё… Классика. С пулей — это хорошо. Пробьём. Это очень хорошо… — сосредоточенно смотрел в отчёт Марат и повторял себе под нос. — А по времени смерти что? Все в одно время, я так понимаю?       — Да. Около десяти дней назад. Так как не на открытом воздухе, то время определить можно лишь примерно. Но есть и плюс — вода не сильно проникла, и не всё распухло. Думаю, можно опознать… У тебя там родственники на опознание?       — Не. Родственники в Казани… Пока предварительное, знакомый. Если они, то через пару дней ещё раз приду с родственниками, или Яша приведёт, — пробормотал Марат, всё ещё вчитываясь в отчёт. — Ща дочитаю и позову.       — А сам ты куда свалил-то? — тихо спросил Серёга.       Марат оторвался от отчёта и поднял на него сощуренные глаза.       — А тебе какое дело-то? Ты если блеванул там в кровать, то убрал потом, надеюсь? — прошипел Марат.       Через пару минут, оглядев ещё раз лица и уже видя некоторые сходства с фотографиями в деле, он со холодными, почему-то потеющими ладонями прошел к двери, высунул голову в предбанник и громко подозвал Андрея по имени.       Процедура опознания проходила в тишине. Серёга отступил к окну и закурил. Андрей, войдя в секционный зал, вперился в Серёгу взглядом так, что Марат в отчаянии хотел закрыть лицо руками. На лежавших под натянутой простынёй по подбородок Андрей лишь бегло взглянул и кивнул головой:       — Они. Иволгин Ваня. А это… да. Ильдар. Он.       Андрей отвёл глаза и снова вперился изучающим взглядом в Серёгу. Осматривал его с головы до ног, чему-то себе кивая.       Тот выпускал дым и смотрел на него в ответ.       — Вы уверены? Как-то быстро вы ответили. Присмотритесь там… с разных сторон… — издевательски встрял Серёга, обводя трупы рукой.       Брови Марата поползли вверх: он не помнил, чтобы Серёга когда-то вмешивался в процесс опознания со своими дебильными комментариями.       — Уверен, — ехидно ответил Андрей и перевёл взгляд на Марата.       Марат дописал последние строки в стандартном протоколе на опознание, поставил дату и протянул Андрею на подпись.       Ручка долго не писала — чернила закончились будто ровно на Марате. Андрей с нажимом, резко и зло, расписывал её на краю бумаги. Серёга не выдержал и пошёл за новой ручкой к столу, с шумом дёрнул на себя выдвижной ящик, нашёл новую и кинул на стол рядом с Андреем. Ручка записала, царапая бумагу.       Марат с облегчением махнул Андрею рукой на выход. Бросил на ходу «Всего хорошего» и потянулся за отчётом, когда Серёга надтреснутым голосом протянул, смотря на Андрея:       — А вы, по-видимому, и есть тот любимый мальчик… из детства… Андрюша… зэк, да?       Пол пропал под Маратом, комната слегка закружилась. Под одеждой выступила испарина.       — Заткнись, блять, не то ещё раз врежу… — сквозь сжатые с силой челюсти проговорил Марат.       Андрей медленно развернулся, перевёл взгляд с Марата на Серёгу и обратно и подтолкнул Марата за плечо:       — Идём?       Марат кивнул и уже развернулся, когда услышал почти над ухом:       — Не умеешь ты выбирать друзей… вновь и вновь тебя хотят выебать во всех смыслах, а ты думаешь, это…       Глаза заволокло красным. Из груди рвануло. Он резко обернулся и, не успев ещё осознать, что делает, не дал Серёге договорить. Увидел только, как перед глазами мелькнул его кулак в воздухе — и затем как коротко мотнулась голова Серёги. Тот отлетел и задел шаткий столик с никелированными инструментами. Они попадали, подпрыгивая по кафельному полу и оглушая металлическим звоном. Марат ошарашенно глядел на то, что сделал. Серёгин рот и подбородок, белый халат были залиты кровью. Сам он сидел и истерически смеялся, глядя на окровавленные растопыренные пальцы.       — Чё, Марат Кирилыч, перешли на профессиональные методы? Быстро учитесь у себя там, в ГУВД… Спасибо… что не арматурой…       Андрей мягко уводил Марата.       — Пошли… пойдём… — всё шептал он ему, перехватывая за грудь. — Пошли, не стоит он того. Пойдём. Оставь…