Флюте

***

      «…Конечно, в целом, соответствует заявленным стандартам, однако не лишен недостатков.»       Это понятно, подумала я. Лучшего и ожидать нельзя было. Смысла читать всю эту писанину не было, только выудить самые важные моменты. Еще один отрывок зацепил взгляд.       «…Попробовала утку в апельсиновом соусе, и она на удивление оказалась вкуснее, чем думалось: мясо было нежным, а заливка — насыщенной. Возможно, отчасти репутация заведения оправдана, но с рекламными кампаниями администрация действительно берет на себя слишком многое. Благодаря хорошему впечатлению от главного блюда я надеялась на примерно схожий эффект от десерта, но на этот раз не вышло. Шоколадный фондан с малиновым соусом оказался не самым удачным выбором, хотя, вероятно, это дело вкуса. Любителям могло бы понравиться сочетание горечи какао и сладости малинового конфи, но я блюдо оценить не смогла. В целом могло быть и лучше, с такой-то напыщенностью в каждом слове, связанном с заведением. Стоит отметить, что порции могли бы быть более щедрыми для таких цен, но это уже не мое дело.»       Правильно говоришь, дело не твое, если кто-то приходит в рестораны, чтоб набить брюхо до отвала — это уже не наша проблема. Она что, читает мои мысли?       «…Заведение больше подойдет для ценителей вкуса. Если вы стремитесь наесться — посетите придорожное бистрó.»       Ладно, черт с ней. На один комплимент два замечания. И вправду, еще одна строчка.       «…Обслуживание на неплохом уровне, чувствуется бережность к клиенту, но доставшийся мне официант был столь робок, что не мог поначалу вспомнить лучшие позиции из меню. Если у них столь роскошный уровень — могли бы нанять человека более приспособленного для постоянного общения с людьми.»       Еще пара слов в итогах, озвучивание ценника, ложка дегтя на каждый бочонок меда. Ладно, примерно такое и ожидалось, хотя поначалу у меня создалось ощущение, что статья многообещающая. А вообще, могло быть и хуже, тем более, если критик был проплачен конкурентам. Я сомневалась, что статья как-то грандиозно повлияет на репутацию, но некоторые опасения присутствовали. Еще и руки замерзли во время прочтения. На месте критика я бы потратила больше времени на обсуждение самой кухни, а не интерьера и обслуживания. Еще бы угол падения света измерила.       Во время этих размышлений резко стало интересно узнать имя очередного недоброжелателя. Глянула в заголовок статьи. Фурина-де-Фонтейн. Звучит как псевдоним очередной выскочки, хотя имя казалось знакомым. Как-то противно вдруг затянуло в груди, само имя звучало неприятно.       Нет, оно абсолютно точно было знакомо. Можно было спросить у почти любого повара Парижа, и он с твердостью ответил бы, что в последнюю очередь желает видеть эту особу за столиком в своем заведении. Однако, по большей части критиковала она за дело. Манер бы сделать ей не столь заносчивый, может и не сторонился бы так никто.       И все же, на улице порядком похолодало. Времени так рассиживаться больше нет, а остальная писанина в газете уже не особо то и важна. Листы бумаги отправились прямиком в мусорную урну.

***

      К счастью, многообещающие угрозы критика оказались не столь убедительными. Да и статья тоже как будто ни на что не повлияла толком. Сейчас, спустя пару недель, я о ней и не вспоминала даже, только иногда всплывали в голове несколько запомнившихся строк из газеты. Единственное, что заставило всерьез задуматься — слова о не слишком подходящей для Фремине работы. С каждым днем я все больше убеждалась, что быть официантом ему точно не подходит. Эти попытки услужливо вертеться вокруг клиентов скорее больше походили на неуверенные кривлянья, несмотря на все его старания.       Дни летели один за другим. А время с возрастом правда ускорялось, да так, что иногда и понять невозможно: хорошо это, или плохо. Уже успел упасть первый снег. Мигом оттаявший, однако. На носу декабрь, а в голове до сих пор было ощущение раннего октября, когда листья только начинают в полной мере желтеть и спадать с сухих ветвей.       В целом рабочий день выдался скучным, ничем не примечательным. Посетителей было не слишком много, а от того на душе было легче и спокойней, нежели чем в суете. В излюбленный ресторанчик я заходила еще пару раз, но с каждым новым посещением он как-будто становился людней, тем самым теряя шарм. В конце концов желание прийти туда еще раз окончательно отбилось. К сожалению, подходящая альтернатива тоже никак не появлялась.       Предвкушение тихого вечера в сквере или в собственной квартире не сказать, что было приятным. Уже успело приесться.       На коврике перед дверью валялся подмятый конверт. Скорее всего, ранее он был просунут в дверь, но сделал почтальон это не так уж надежно. Бумага успела немного запачкаться на уголке. Стало любопытно, что именно он тут забыл, и я подняла его с пола, бегло пробежалась взглядом по адресу, сразу же раскрыв. Внутри был сложенный дважды лист.       Текст будто специально нарочно завитой и с закорючками, прямо-таки нарочно. Я пропустила вступление в виде сальных приветствий и доброжелательности, расписанной через чур обильно. По нескольким словам характер письма стал ясен.       «…и было бы очень приятно видеть Вас сегодня, в восемь вечера.»       Снова жеманная вежливость, теперь уже в конце текста. Лишь в самом низу такими же закорючками выведен адрес.       Очень странным ощущалось получать подобное сообщение от столь резкого человека. Насколько я помнила, её стиль написания статей сильно отличался от того, что я сейчас держала в руках, несколько раз перечитывая. Было абсолютно непонятно, чего этим самым Фурина-де-Фонтейн добивалась, но отозваться на приглашение не было ни малейшего желания. Даже потухнуть в четырех стенах лучше.       Как только я вошла в квартиру, сразу же положила эту писанину на первый попавшийся стол.       Можно было отдельно поблагодарить судьбу за отсутствие большой нагрузки сегодня. По крайней мере, усталость была не настолько сильной, чтобы забить на ужин и просто проваляться до ночи. Хорошей идеей казалась мысль на скорую руку сделать простецкое овощное рагу — мяса в морозильнике не оказалось, да и если бы оно и было, размораживать времени уже не оставалось. Надо бы в следующий день наконец закупить продуктов.       В плетеной корзине в углу кухни в куче валялись уже почти испортившиеся кабачки, картошка и пара луковиц. Наверняка на дне можно найти парочку баклажанов или сладких перцев.       На деле все так и оказалось. Не все гладко, конечно — больше половины уже либо начали гнить, либо были настолько жухлыми и неприглядными, что даже после жарки были непригодны для пищи. Однако немного нормальных овощей нашлось, и через полчаса они были нарезаны кубиками, тушились вместе с остатками вареного мяса. Его мне повезло найти в холодильнике еще не испорченным.       Рагу готовилось, а так как займет это еще какое-то время, нужно было себя чем-нибудь занять. В шкафчиках одиноко стояли полупустые склянки с крупами и прочими сыпучими продуктами. Надо бы составить список всего, что нужно. Я уже и не могла вспомнить, когда в последний раз осенью занималась капитальной закупкой. Да и в принципе о готовке дома речи не шло — на работе этого уже по горло.       Овощи окончательно приготовились, распространяя приятный запах смеси специй. Гарнир. Теперь еще и ждать, пока он сварится.       Ощущение голода было слишком сильным, чтобы ждать еще, а рагу отправилось прямиком в тарелку безо всяких дополнительных блюд. На вкус получилось хорошо, но, пожалуй, немного остро. Но слишком уж мягкие.       Нет, ну так точно не пойдет. Все равно пришлось отрываться от эдакого ужина, накидывать небрежно пальто и идти в соседний магазин. Быстрее будет просто купить хлеб. Вдобавок пара шагов в прямом смысле не займут более пары минут, так что невелика потеря.       Мне повезло. Кассир все еще стоял у прилавка, но уже собирался уходить. Нехотя он продал одну из последних залежавшихся на полке буханок. — Благодарю. До свидания. — До свидания. — он прочистил горло, пробормотал еще что-то вслед, но что именно уже разобрать было невозможно.       Я открыла дверь, слыша привычный звон колокольчика за спиной. Пройти нужно было в прямом смысле пару шагов, преодолеть несколько ступеней и две-три двери, и вот уже перед глазами снова привычный вид маленькой кухни. Ужин даже не успел остыть за все это время.       Даже нарезать хлеб не было малейшего желания, и я отломила от него кусочек корочки, цепляя вилкой нарезанные баклажаны. На вкус оказалось хуже, чем ожидалось, но все равно очень даже ничего. И пахло вполне аппетитно, и настроение немного поднялось. Правда, от мысли о последующей уборке кухни оно как-то моментально упало обратно, а может даже еще ниже, чем было.

***

      В ресторане было тепло, уютно. Я слишком давно не была здесь, уже успев забыть всю прелесть этого заведения. И как по заказу — людей совсем мало.       Внутри ощущалось некое подобие тревожности, а тут так кстати под рукой кружка чая. Один глоток — и горячий напиток словно заставляет растаять весь игольчатый комок где-то в области груди. Чай успокаивал хорошо, и даже слишком, потому как вскоре помимо расслабления нагрянула вялость.       Сонливость обволакивала тело, хотелось облокотиться о стол и положить голову. Она вдруг так резко стала очень тяжелой. Каждый раз забываю купить домой такой же чай, как раз засыпать буду лучше.       Я не сразу заметила уже знакомую фигуру за соседним столиком. Девушка, с которой я общалась здесь в последний раз. Стало интересно, приходила ли она сюда и после? Неважно, сейчас она снова изучала меню, скучающим взглядом перепрыгивая со строки на строку. Персонала в зале видно не было. Либо это мне не удавалось его углядеть сквозь полудрему.       Вдруг её глаза устремились в мою сторону, это можно было заметить даже сквозь челку. Все равно близко сидела. Зыркнула на секунду, а потом снова уставилась в меню, сделав вид, что ничего не произошло. Странно. Не хотела здороваться?       Может, в прошлый раз у нее просто было хорошее настроение. Ну и да ладно. Сама я тоже не особо хотела с кем-то сейчас пересекаться.       Но просто так сидеть было скучно, а тут как раз кстати из кухни вынырнул официант. После того, как он заметил меня, машущую рукой, он подошел. А ту девушку рядом со мной не заметил. Любопытство заставило против собственной воли посмотреть в её сторону, понаблюдать за реакций — лицо её действительно приняло недовольную гримасу. Ишь, прямо королевская особа, не обслужили.       Вскоре парень записал заказ и ушел, уже через минуту вернувшись с суфле с витрины. Хотя бы не приходилось ждать, пока приготовятся сладости. С нескрываемым недовольством его подозвала моя «соседка». — Я жду уже двадцать минут! — послышалось с её стороны. В ответ ей промямлили что-то виноватое, но, кажется, сработало это так себе. — Нет, ну я, конечно, могу и утрировать, но всему же должна быть грань! Почему так долго никого не было в зале? А если бы клиенту нужно было поскорее получить заказ, а не ждать по полчаса, пока его хотя бы примут? — так распылилась… Напору можно было разве что позавидовать. Я бы и сама не смогла столь безропотно заявлять о подобном. Теперь уже невозможно было не смотреть, что будет дальше.       Дальше ничего не случилось. Снова бормотания в ответ, окончившиеся бурчанием самой же девушки. Официант, судя по всему, ушел с облегчением, что эта особа наконец угомонилась. Уже вскоре вид её вообще не подавал даже намека на недавнее возмущение — само спокойствие и миловидность.

***

      Передо мной поставили стакан с кофе. С недоверием попробовав, ощутила через чур молочный вкус на языке. Латте. Опять латте. Опять эта дамочка. И как это понимать?       На сей раз она подходить не спешила, даже в сторону мою не поворачивалась. Сидела себе, да жевала круассан, запивая чем-то. То-ли кофе, то-ли чай — непонятно. И то и дело поправляла волосы; то за уши заправит, то с глаз нависшую прядь убирает, то вообще обеими руками их загребает и убирает с лица. А что толку? Волосам, в общем-то, все равно. Лезут себе обратно на глаза, да и все тут. Легче было просто не мучиться и собрать их в хвост.       Специально за ней наблюдать я не собиралась, но напиток из вежливости через себя допивала. Стакан воды тут оказался очень кстати — можно было запить сладость и это сплошное молочное послевкусие с пародией на кофе. Со временем начало закрепляться ощущение, что искоса на меня все же поглядывают. Так, украдкой. Стало не по себе, да и в целом перспектива того, что разговор имеет шанс начаться, не очень радовала. — Ой, здравствуйте. Как вам кофе? Я вас сначала не заметила. — раздался тихий женский смех. Приятный. Но зачем говорить такие глупости? — Здравствуйте. Замечательный, хоть я больше предпочитаю что-нибудь покрепче. — в этот раз брови на её лице слегка сдвинулись к переносице. — И частенько вы сюда заходите? — «оправдательную» фразу девушки я решила проигнорировать. Да и она сама точно знала, что я не поверила. — С недавних пор — да. Раз в неделю, так точно. Бывает и чаще, конечно, но работа не всегда позволяет. А еще говорят, у нас тут рабочие дни самые короткие! Ха-ха. — Понимаю.       Вроде и хотелось что-то адекватное, нормальное ответить, а вроде и нет. В ответ девушка помолчала, на миг как-будто сделавшись немного грустной. — А почему вы сюда ходите? Ну, то есть, что вам здесь нравится? Я думала, шеф-повара по чужим заведениям не ходят. Ваш ресторан вас не ревнует?       Тут уж сделалось действительно смешно. Я улыбнулась и пару раз хихикнула с сомкнутыми губами. Кажется, она даже не услышала, но тоже так заулыбалась. Непринужденно. — Ходят, и еще как. На работе наготовишься по горло, потом на собственную кухню заходить тошно. Да я и в целом не очень-то и люблю кулинарию, признаться честно. — Кулинария это так, для души, а на самом деле вы дон мафии? — самой ей шутка ну очень уж понравилась, она четверть минуты заливалась смехом, негромким, но на удивление заразительным. Смеялась красиво. — А я люблю, только больше чужую, чем свою. А знаете, я бывала в вашем ресторане. Вы какие-то конкретные блюда исполняете, или что под руку попадется? — какая же болтунья…       Я на секунду опешила. Когда она успела сесть напротив меня и подпереть подбородок рукой? Когда она вообще успела тут оказаться и начать этот разговор? В какой момент она посчитала, что можно вот так подходить к едва знакомому человеку и так просто спрашивать, любит ли он готовить?       Я опять засомневалась по поводу того, не нахожусь ли в баре. И чего она такая общительная-то?       Ну ладно. — У меня есть особые рецептуры, но в принципе какой заказ под руку попадется, тот и готовлю. Но не все же одной справляться, других поваров там тоже не для вида держат, знаете ли. — резко стало интересно. — И что же вы пробовали?       Она улыбнулась, вроде даже замялась немного. Затем опять поправила волосы и немного дунула на полезшие на нос пару волосков, щекочущих кожу. — Ох, ну, помните обзор в газете? Вы наверное эту статью читали. Вот я и взяла запеченную утку и фондан. И еще просекко. К слову, вы его сами настаиваете, или закупаете? — Закупаем. Так что, и как вам блюда? — Ой, ну птица очень хороша! Её же обычно вы готовите, или? — я её прервала. — Не я, чаще другой повар этим занимается. — А, ну хорошо тогда. Фондан тоже был вкусный, хоть я и не особо люблю подобное.       Под «подобным» имелись ввиду сладости? По ней я точно не могла бы так сказать, еще совсем недавно наблюдая то, с каким удовольствием она уминала круассан, тая на глазах. До получения своей «дозы» она была очень даже злой. — Вам не нужно никуда? — Нет, а что? — Вы не будете против, если мы выпьем еще кофе? — предложение прозвучало не очень заманчиво, если она собиралась снова поить меня этим «молокобесием». — Боюсь, я потом не смогу заснуть. — после недолгих раздумий я решила, что отказывать будет очень грубо. — Но мы можем выпить чаю. Десерт будете? — Не думаю, я уже наелась вполне. Хотя давайте.       Девушка подозвала официанта и мы озвучили заказ. Он даже не дожидался моих слов — уже даже ежу было понятно, что как всегда чего-то новенького кроме чая не нужно. Собеседница тоже заказала чай, перед этим заявив, что именно такой еще не пробовала. — Ну, вот и попробуете. Только от него очень хочется спать, предупреждаю. — Главное чтобы вкусный был — остальное неважно. Хотя, я правда никогда не понимала разницы между всякими сортами чая, вот тут уж простите. У них же вкус одинаковый, разве что запах слегка отличается. Ну и, может от какого-то меньше хочется спать, а от какого-то давление выше поднимается. То ли дело вина… — Вы любите вина? — На должность сомелье пока не гожусь, но на ценителя подойду. Жаль, что тут не наливают… — За этим уже в бар. — я посмеялась, хотя точно помнила, что алкоголь здесь был. Черт знает, можно ли было заказать именно в этот вечер, но раньше точно был. — Перуэр, я очень извиняюсь за доставленные неудобства. Если вам вдруг показалось через чур бесцеремонным мое поведение, прошу простить. — За что? — ясно же, за что. Вовремя она вспомнила, конечно. — В последнее время так навязчиво хотелось просто с кем-нибудь побеседовать. А тут вы так удобно под руку подвернулись.       Я не знала что ответить. Да и что отвечать? «Спасибо, мне приятно»? — Ха-ха-ха, как презабавно! Ну и, как вам собеседница в виде меня? — Вы очень интересны, мадемуазель. — голос её как-будто прозвучал немного глубже, спокойней. Взрослее, наверное. Интересная, конечно, манера… — Просто вы подкупили меня этим вкуснейшим кофе. — нет, это точно прозвучало слишком фальшиво.       И зачем вообще нужно было это говорить? Теперь еще и лгунья, прекрасно. — Ну, а если серьезно, — я постаралась посмеяться настолько непринужденно, насколько получалось. Судя по улыбке на лице девушки, она эти слова восприняла, как шутку. Ну и слава Богу. — вы очень кстати. Иногда тоже хочется с кем-нибудь поговорить, а все вокруг заняты, своими делами занимаются. Вы тоже удачно под руку подвернулись.       Мы одновременно замялись, хоть и ненадолго. На горизонте появился человек, несший поднос. И в который раз мы вдвоем уже его гоняли?       Поставив все на стол и буркнув «приятного аппетита» парнишка уже хотел было убежать. Мне в голову пришла не совсем желанная идея, но глянув сперва на визави, затем снова на официанта, я приподняла руку, обращая на себя внимание. Удивление в его глазах, похоже, скрыть было сложно, но он все же слегка наклонился, показывая, что готов выслушать очередной заказ. — И просекко. Брут. Не сейчас, чуть позже. — на секунду он выразил смятение. — У вас же все еще есть разрешение? — Да, конечно.       «Понаделала заказов, мажорка недоделанная?». А вот эту мысль прогнала я очень скоро, обратив взгляд на визави. Смотреть то было больше некуда.       Через некоторое время чашки с чаем оказались пусты. Работник зала заметил это, не заставляя долго ждать, и принес два флюте с бутылкой вина за компанию. — И что же это? — вопрос странный. — Яблочный сок. Вперемешку с лимонадом. — сказала я, откупоривая крышку и разливая шипучую жидкость по бокалам. — Как мило с вашей стороны. Нет, за это я точно вам буду должна.       Её рука потянулась к бокалу, пальцами обхватывая тонкую ножку, поднося к губам. Напиток все еще оставался прилично газированным — отчасти благодаря форме бокала — и по лицу девушки было заметно. Нос её слегка сморщился, как если бы ей резко захотелось чихнуть. На глазах стала заметна легкая краснота — тоже реакция из-за обилия пузырьков. Сама я тоже попробовала напиток, ощутив на себе такой же эффект и несколько раз учащенно моргнув. Такое точно не для меня.       Разговоры становились все менее связанными друг с другом, а темы сменялись невзначай, но резко. Скорее всего по вине моей новой знакомой. Чай, выпитый незадолго до алкоголя, только усилил эффект, добавляя туманности в разум. Разморило, конечно, быстро, хотя сам напиток растягивался максимально. Даже половина бутылки еще не была выпита.       По взгляду визави можно было примерно догадаться, что у меня сейчас примерно такой же. Расслабленно-улыбающийся, но пока еще относительно трезвый. Движения её становились все более плавными, а голос вместе с тем глубже и спокойней. Да и болтливость вдруг сошла на нет, сменившись, казалось бы, несовместимой с этой особой рассудительностью и размеренностью. Не совсем стандартный эффект.       За окном стемнело окончательно, по ощущениям глубокая ночь уже наступила давно. Настенные часы показывали одиннадцать с лишним. Задержались… О чем вообще были беседы? О её кошке, о дурацких соседях, об «обнаглевших» автомобилистах… Сейчас и не вспомнить. Просто непринужденно, вяло, дружелюбно и с необычной ноткой невысказанной неприязни. Ощущалось смешано, но виной тому, однозначно, было просекко. — Давай провожу? — Я и сама не заметила, как мы отбросили всякие формальности в речи. А тут уже и встали из-за стола, собирались расходиться, оставив треть бутылки недопитой. Неожиданное предложение, однако. — Нет нужды. Я прекрасно ориентируюсь.       Молчание выдалось очень неловким. — Могу пойти с тобой до дома, если так хочется компании. — Ну я и сама… Хотя давай. — долго она думать не стала. Теперь это больше походило на дружескую встречу. Неправильно чувствовалось, что это всего второй раз, как мы видимся, а она так бесцеремонно лялякает.       Во время этой прогулки она не замолкала даже на минуту, но речь ее продолжала быть неторопливой. Шли мы по знакомым мне улочкам, и, как оказалось, жила моя новая знакомая не очень-то и далеко от меня. Этот вывод я озвучивать не стала, мало ли.       Перчатки я как назло забыла, поэтому теперь страдала от того, что пальцы на кончиках похолодели почти до онемения. В процессе беседы и активных жестикуляций спутница ненароком коснулась моей руки, случайно дернув ей рядом. — Ай! Какая ты холодная. — Кстати говоря, ты не лучше. — Хм? — она достала из кармана куртки пару перчаток, свернутых в комочек. Через мгновение они оказались на её красноватой от холода руке. — А так? — Так лучше.       Она прищурилась, изогнув бровь, из-за чего выглядела весьма забавно. Резковатым движением стянула с одной руки перчатку, протянув мне. — Во, надень.       Улыбка не была похожа на насмешливую, но вся ситуация вроде бы таковой являлась. Все равно перчатку я взяла, напялив её на правую руку.       С момент она на меня посмотрела, улыбаясь специально хитро, взглядом так беспардонно намекая, мол «Вот, смотри, я что-то думаю тут, а что — тебе не скажу. Но это «что-то» очень интересное. А ты вот попробуй догадаться, ну не сможешь ведь, не сможешь! Дурочка-дурочка.»       Даже показалось, что она действительно произнесла это вслух. На деле же она давно уже повернулась боком, продолжая лениво шаркать по асфальту. Лицо её теперь было видно плохо, но что-то подсказывало, что эта гримаса все также на своем месте. Я засунула голую руку в карман. После этого девушка посмотрела в ту сторону, едва слышно фыркнув. Свою руку она тоже вскоре опустила в карман. — Ой, вот и пришли. Ох, какой вечер-то! — кажется, она была скорее довольна собой. Повернувшись лицом ко мне, девушка выудила из кармана кошелек, с характерным звуком раскрывая его. Внутри красовались разные купюры, и она выудила три «вольтера», протягивая их мне. — Это за просекко. Будем считать, я угостила.             И вот верхняя губа приподнялась в самодовольной, но задорной улыбке, обнажая ряд зубов. Деньги брать не хотелось. — Это было угощение от меня, так что оставь. — Ну нет, я так не хочу. — три десятки были почти что впихнуты, но в последний момент мне удалось их вручить обратно. — Тьфу ты. Да ну что же ты вредничаешь!       Отвечать не было смысла, подумалось мне. Вскоре эта взбесившаяся дамочка угомонилась. Ненадолго. — Подумать только. Я тут, значит, церемонюсь, а она — не церемонится! Фурина тебе балда какая-нибудь, а?       И все-таки она перебрала. Вся плавность в движениях и речи мигом улетучились, а сама девушка мигом превратилась в мелкий комок злобы. Конечно, так разбушеваться из-за отказа принять счет — что-то новенькое. Они что, прокляты были, что-ли?       Терпеть этот концерт сил уже не было. Я демонстративно забрала несколько купюр из её руки, чтобы наконец угомонить взбалмошное создание.       Как быстро она успокоилась.       Прощание ждать себя не заставило. С чувством исполненного долга она растянула улыбку до ушей, в пьяном порыве рванувшись ко мне пожимать руки. Другого момента идеальней представить было невозможно. А я им воспользовалась, перехватив эти рукопожатия на полпути и обняв «напоследок». Пока польщенная таким жестом девушка что-то бормотала, все никак не распрощавшись, я смогла улучить момент и вложить банкноты ей в карман. Оставалось надеяться, что по крайней мере сегодня она ничего не заметит, а то приключений было уже достаточно по горло. — Ладно, ладно. — наконец можно было отстраниться. — До свидания…м… — Фурина! Фурина-де-Фонтейн. — с какой радостью она это сказала — прямо хвасталась. — Хорошо. До свидания, Фурин… — на мой воротник легли чужие руки — те самые, с одной перчаткой — предчувствие в душе появилось настолько отвратительное, что стало жутко. В следующий момент на губах чувствовались чужие, наглые, влажные губы, пропахшие алкоголем. Я сжала плечи визави, желая оттолкнуть, но в последний момент не решилась, просто оставив все как есть. Очень быстро она и сама отстала, проведя напоследок языком по моим губам. — Ты нормальная?!       Вместо ответа на меня смотрели два глаза с затуманенным взглядом, буквально заглядывающим в душу. И все же, я провела рукой по рту, сразу сморщившись от ощущения ткани перчатки на лице. Её я сразу же сняла, вручив довольной и пьяной Фурине. Рукой она опять потянулась ко мне, на этот раз касаясь щеки и холодными пальцами проводя по ней. По коже прошли мурашки. Щекотно как.       Я порывисто развернулась, а за спиной раздалось ребячье «пока-пока». Отвратительно.       Еще отвратительней от того, что уходить отсюда не хотелось.