Три сердца под одной крышей

Не так Тигнари планировал провести свои выходные, ой не так. Переработок за последнее время было столько, что отгулами можно было вымостить себе ещё один отпуск в середине года, а все из-за дела о массовой пропаже детей. Он с остальными коллегами из отдела криминалистики последнюю неделю буквально жил на работе, спал по несколько часов, поскольку следователи вышли на след какой-то подпольной организации, ставящей опыты над детьми, имеющей несколько точек по Сумеру. Тигнари выезжал на места заброшенных лабораторий, привозил с собой вагон и маленькую тележку улик, а потом ещё с двумя парнями сидел и тесты проводил. Вернувшись впервые за неделю со смены на полноценные сутки, он чуть не заплакал. Любимая кровать ждала только его, зазывала в свои мягкие объятия и Тигнари клюнул, повёлся, растянувшись в позе звезды по всей её ширине, только для того, чтобы в 3 часа ночи дверной звонок заставил его уши свернуться в трубочку. Трезвонили так, что Тигнари готовился к апокалипсису, не меньше. Но и он мог подождать несколько часов, а не отрывать его от любимого дела — сна! Перед дверью топтался Сайно — коллега и по совместительству друг из следственного комитета, ведущий это масштабное дело. Весь взъерошенный, мокрый, ошалелый. Дождь лил стеной, а своим телом и единственным дождевиком он прикрывал маленькое, худенькое (даже чересчур) тельце. — Тигнари, дело серьёзное. Мы нашли детей, но пока не можем сдать их родителям или в детский центр. Сперва опрашиваем. Но их несколько десятков, сами в шоке. Нужно приютить девчонку, а довериться могу только тебе. — И давно ли наши государственные структуры не могут позаботиться о пострадавших? — Ой, не спрашивай. Там такая головомойка, все здание на ушах стоит. Ты хоть дом свой повидал, я уже и номер квартиры забыл. Не сплю уже несколько суток, ну хоть не зря. Пару суток, серьёзно, и она отправится к своим родителям. Девочка, что была закутана в дождевик, впервые подала признаки жизни. — Мама… Папа… Нет. — Как нет? — Сайно сжал сиротские плечи сильнее. — Нет. Давно нет. — её голос был ровный, почти равнодушный. Гигантский капюшон, рассчитанный на взрослого, закрывал её исхудавшее личико, не позволяя объективно оценить реакцию девочки. Тигнари вздохнул и схватил её за запястье. — Ладно, черт возьми. Выйду на смену и клянусь, засужу всех в этом курятнике. Даже не вздумай меня отговаривать. Но Сайно уже было не до этого. Дождавшись, когда друг возьмёт малышку под свое крыло, он помчался к машине работать. Впереди ждало еще множество допросов. Девочка прошагала в квартиру. Она замерла на месте, скукожившись и обхватив себя руками, словно хотела уменьшиться и раствориться. Теперь её можно было разглядеть с головы до пят: гигантские сапожки, явно выданные полицейскими, драный больничный халат, заляпанный грязью, кровью, чем-то ещё менее приятным, знакомый дождевик, принявший весь удар дождя на себя. — Что ж, привет, малышка. Я Тигнари, могу я узнать твоё имя? Будем дружить. — Дядя… Тоже… Говорил… Что… Друг. — девочка отвечала медленно и тихо, еле разборчиво и отрывисто. Местный язык был ей либо плохо знаком, либо она не училась разговаривать вообще. — Что за дядя? — Тигнари нахмурил брови. — Так, ладно, расскажешь завтра об этом Сайно. Лучше назови свое имя. Девочка протянула свою ручку-соломинку, показывая внутреннюю сторону запястья — на нем красовалось чёрная татуировка 007 и какой-то штрихкод. Было видно, что ей неловко, она то и дело щурилась, пыталась отвернуться, скрыться, держалась как солдатик. — Седьмая? Это тебя так звали? А родители какое тебе имя дали? — Папа… Мама… Коллеи… — Коллеи? Хорошо, буду звать тебя так. А теперь пойдем, помоемся, Коллеи, а потом ляжем спать, договорились?

***

Та ночь стала судьбоносной, не иначе. На допрос не вызвали даже на следующий день, хотя Тигнари приехал по собственной инициативе (в свой выходной, между прочим!). Когда ему сказали, что девочка даже не в списке следующих пяти детей, Тигнари не выдержал и наведался к руководству, спросить с них за все, начиная с переработок и заканчивая новой должностью няньки. Начальство быстро подсуетилось. В последний раз столько доброго Тигнари наговорила бабушка, когда он в садике выиграл всех оппонентов в шашки. Начальник накрутил ему пару ноликов в премии, поэтому в этом месяце и ругаться даже перехотелось. Но посидеть с Коллеи попросили еще как минимум день. Конечно, у них в отделении пострадавшие постоянно находились, а за малышкой сутками никто не собирался присматривать. Стоит сказать, справлялся Тигнари сносно. Дети его не пугали, вызывали лишь умиление. Коллеи почти не разговаривала, отвечала лишь иногда на вопросы. Но он старался и не спрашивать, чтобы не тревожить и так не самые приятные воспоминания. Девочка вела себя настолько тихо, что казалось, будто её и вовсе не существует. Ей была выделена спальня, большая кровать, но чаще всего Коллеи обнаруживалась просто забитой в угол. Еду она ела быстро, а после возвращалась к себе. Даже после крыши над головой, мягкой постели, чистой одежды и пищи доверие не появилось. Так им жилось два дня, а после пришло время Тигнари выходить на работу. Девочку он тоже взял с собой. В середине дня Сайно отвёл Коллеи в комнату для допроса. Процесс шёл медленно, поскольку с ребятами общались сперва психологи. Сам Тигнари особо делом не интересовался, ждал, когда соберут и структурируют всю информацию. В конце концов, он отвечал только за улики, а если бы ещё и коллег из других отделов слушал, так вообще бы сошёл с ума. Сайно он видел редко, только пару раз у кофейного автомата с гигантскими синяками под глазами. Давно они на уши не вставали, а раз дело запахло пропажей детей и опытами над ними, так подорвался чуть ли не весь штат. Радовало, что дело близилось к завершению. Уже составили фоторобот подозреваемых с очень яркими отличительными чертами, опер. группа отправилась еще в две точки, где могли бы находиться дети или сами похитители. То, что орудовала целая группировка, они знали с самого начала. Тигнари отметил, что Коллеи зашла ровно в три дня, а вышла лишь в половине пятого вечера. — Это мы ещё быстро. — вздохнул Сайно. — Узнал что—то важное? — спросил Тигнари. У них выдалась общая свободная пятиминутка. — Подтверждение слов остальных детей. Им всем ставили клеймо на руке и пронумеровывали, потому что тестировали препараты с разной дозировкой. На сегодняшний день мы не досчитались первых шести детей, восьмого, одиннадцатого и тринадцатого. Коллеи из всех пострадавших прожила с похитителями дольше всех. Я бы сказал, очень долго. Черт, Нари, я даже в её глазах жизни не вижу. Она сейчас проходит медосмотр, мне страшно в её медицинскую карту заглядывать. Конечно, Тигнари понимал все чувства Сайно. Он провел с этой девочкой один на один двое суток и не знал, какое чувство было сильнее — чувство страха или жалости. Стараясь порадовать ребёнка, он покупал много сладостей, игрушек, раскраски, да даже игры на телефон скачал. Её не интересовало абсолютно ничего. И читать, как оказалось, она не умела, хотя выглядела взросло. Он цепанул Сайно за руку, ободряюще сжимая смуглое запястье. — Теперь все позади. Ты избавил этих детей от дальнейших кошмаров. Они научатся жить дальше. И вы уже наступаете на пятки преступникам. Сайно вздохнул и кивнул скорее самому себе. — Надо идти. Остался последний ребёнок, но вряд ли мы узнаем что—то ещё. Они похлопали друг друга по спине. Тигнари понаблюдал за удаляющейся сгорбленной спиной Сайно, а после вернулся к результатам анализов найденных в лаборатории пробирок. За прошедшие выходные он наверстывал все, что успел пропустить. В общей сложности, с похитителями получилось просто, их успели схватить за задницы, когда они сломя голову меняли одну подпольную лабораторию на другую, опять бросая множество детей. Сколько их было в сумме за все это время, было страшно сосчитать. С пострадавшими случилось хуже, у детей наблюдался сильный упадок иммунитета, парочку девчонок сразу же увезли в больницу в реанимацию. Кому—то грозила ампутация конечностей или пересадка органов. Что тестировалось на детях, так понятно и не стало, слишком много замешали веществ. Из хорошего, у каждого ребёнка нашлись родители. У всех, кроме Коллеи. Удалось установить, что девочка подопытной стала раньше остальных на полтора года, а провела в общей сложности три. Здоровье её, видимо, было стальным, по крайней мере несколько лет назад. Сейчас она страдала постоянным кашлем, лёгким тремором рук и задержкой психического развития. Но и после произошедшего по состоянию оказалась лучше многих. С неделю девочка наблюдалась в больнице, а у Тигнари стабилизировался рабочий график. Сейчас они отделом дописывали последние отчёты, а после его ждал дополнительный отпуск. Он старался жить спокойной и счастливой жизнью, лишь ночами пытаясь заставить себя уснуть, помня девочку, её внешний вид, поведение, заключение следователей. К концу пятого дня на порог явился Сайно и был впущен только лишь потому, что в руках держал коньяк. Они сидели на кухне, измученные то ли переработками, то ли увиденным за последнее время, но находились однозначно в одной лодке. Тигнари смотрел на баландающего в стакане алкоголь Сайно, на осунувшееся бледное лицо и покрасневшие глаза, и вспоминал их первую встречу в полицейской Академии. Как этот парень с суровым, на первый взгляд, выражением лица, маршировал в соседней колонне. Глаза его светились от желания вершить правосудие и справедливость, чувствовалась вера в человечество и свои силы. Захотелось вдруг сделать что угодно, лишь бы увидеть эту искру во взгляде еще раз. — У тебя она тоже не выходит из головы? —Да. — Она ведь единственная из всех сирота, Нари. Наверное, сидит в этой больнице, шугаясь любого шприца и не знает, что ждать ей впереди. Может, мы могли бы, ну, знаешь, взять её под свою опеку? — Сайно, мы живём на работе. С ней нужно проводить буквально большую часть дня, учить её всему по новой. Ты как себе это представляешь? — Давай я начну ездить к тебе. Или ты ко мне. Будем брать разные смены, чередоваться, воспитывать её по очереди. — Я не уверен. Разве мы справимся? У нас за спиной опыт только в раскрытии преступлений. Ребёнок — дело серьезное. — Я умею рассказывать анекдоты. Буду её веселить. Ты отлично готовишь и знаешь медицину. А ещё мы оба ответственные и знаем закон как свои пять пальцев. Из нас получатся лучшие папочки, не думаешь? Тигнари вздохнул. Шанс сам подал себя на блюдце с голубой каемкой. В глазах Сайно на мгновение промелькнула искра, та самая, со времен студенчества. — Не знаю. Дай мне немного времени подумать. Но ответ уже был готов в его голове.

***

Коллеи пожила несколько дней в детском доме, прежде чем на порог заявилось двое знакомых ей дяденек, держа в руках кучу каких-то бумаг. Они долго разговаривали с воспитательницами, а потом зашли в детскую спальню и нашли девочку в одном из углов. — Привет, Коллеи, помнишь нас? — сдержанно улыбнулся Тигнари. — Как ты смотришь на то, чтобы остаться жить у меня? Мы с Сайно сделаем ремонт в твоей комнате, какой захочешь. У тебя будет своя кровать, своя одежда, игрушки, книжки. Будешь выбирать все сама. А ещё будем лечить тебя. Если ты не знала, я профессиональный врач. Услышав слова «лечиться» и «врач» девчонка округлила глаза и забилась в угол сильнее. На лице впервые, кроме безразличия, появилась эмоция животного ужаса. Мужчины переглянулись. — Ох, черт. — Твою мать. — Эй, Коллеи, послушай нас. То, что произошло с тобой, очень плохо. Тебя не лечили, а дяди не были врачами. Тигнари не такой. Он будет давать сладкие аскорбинки, наливать травяной чай, даже уколы не поставит, представь? Однажды, когда мы учились в полицейской Академии, у меня во время тренировки случилась травма. Растянул руку, веришь? Вот эту, правую. — Сайно повертел рукой в разные стороны. — Видишь какие-нибудь отличия от моей левой руки? — он приблизил руки ладонями вверх, позволяя Коллеи рассмотреть все от вен до заусенцев. Девочка словно пыталась глазами сделать рентген, даже осмелилась прощупать плоть, но так ничего и не нашла. — Это потому что Тигнари тогда оказал мне правильно первую помощь. Если бы он не зафиксировал её правильно, то я бы ее сломал, и сейчас моя рука была бы кривой. Но с этого момента прошло семь лет, представь, как он поумнел? Тебе с ним ни одна микробинка не будет страшна. Девочка до того внимательно слушала Сайно, что отлипла от стены, с которой до этого желала слиться, подползла ближе, словно ей вещали какой=то важный секрет. Она мельком поглядывала на Тигнари, пытаясь узнать в нем хоть какие—то черты похитителей, но тот был совсем на них не похож. А ещё он очень интересовал тем, что Коллеи никогда в своей жизни не видела зверолюдей. — Хвост… Красивый… Гладить… Можно? Сидящий на коленях Тигнари, что и дышать уже боялся, тут же встрепенулся. Обычно он не любил, когда люди трогали его уши и хвост, считая это чем—то диковинным. Его также раздражало, когда с ним пытались взаимодействовать, как с питомцем: чесать за ушком, разговаривать как с новорождённым, меняя интонацию на сопливые высокие нотки. Но тут он просто не мог устоять против любопытной мордашки и хорошей возможности выстроить доверие. — Да, конечно. — он развернулся чуть боком, вильнув хвостом прямо девочке в руки. Коллеи едва коснулась его шерсти, боясь навредить, её маленькие ладошки потряхивало, что мешало пальчиками обхватить кончик. В конце концов, спустя пару минут, она пересилила тремор и смогла легонько его сжать. Судя по расплывающейся улыбке, ей понравилось. — Мягко. Тоже хочу. — Ой-ей-ей, милая. К сожалению, у тебя хвост уже никак не отрастет. Но мы можем купить тебе ободок с ушами и игрушечный хвост, чтобы ты была похожа на меня. Коллеи активно закивала головой. — Пойдёшь с нами? Будем жить вместе, втроём, как семья. Она помедлила. С одной стороны было немного страшно доверять опять каким-то незнакомым дядям. С другой, здесь были далеко не самые добрые тёти, а такие же ребята, как она, обзывали её дикаркой. Раз уж ей предложили личную кровать, игрушки и хвостик, зачем отказываться? Коллеи вложила свою маленькую ладошку, и Сайно помог ей подняться. Дальше она помнила все как в тумане: её быстро одели, посадили в машину, увезли в знакомый дом, а следующие дни стали похожи один на другой. Она просыпалась от ароматного запаха, пробуждающего аппетит, кралась на кухню, где её уже ждала сытная лепешка, блинчики или яичница. Порцию для неё выставляли отдельно, на самом видном месте, чтобы Коллеи привыкала, знала, что про неё помнят, заботятся и заслуживать еду не нужно. После трапезы она направлялась в ванную, мыться не любила, всегда кривилась, иногда предпринимала попытки побега, но Сайно с Тигнари, терпеливые по своей натуре, медленно, но верно показывали, как важно быть чистой. С образованием тоже изрядно намучились: учить семилетнего ребёнка читать и писать, когда она даже ложку в руках держала неправильно, давалось со скрипом. Говорить стала четче, иногда даже высказывала недовольство. Тигнари в такие моменты сам радовался, как ребенок, которому подарили игрушку. Коллеи росла на глазах. И нет, дело не в росте, она преодолевала трудности в говорении, чтении, письме, маленькими шажками привыкала к тому, что в доме есть и для неё место. Она жадно внимала каждому слову Тигнари и Сайно, каждого ждала с работы. Чаще всего молча сидела рядом, пока они занимались хозяйством или сверхурочной работой. Ей было любопытно все. В доме Тигнари стало появляться больше игрушек, девчачьей одежды, детских книжек. Рядом с ними укладывались и другие новые предметы, владельцем которых был Сайно. Дома у себя он теперь появлялся редко, завозя в дом друга и одежду, и средства личной гигиены, и книги с картами, которыми любил баловаться в свободное время. Он по—хозяйски пользовался всем в квартире, абсолютно не стесняясь. Когда их выходные совпадали, даже не удосуживался уезжать к себе, а просто плюхался рядом на кровать спать. Он приватизировал себе все квадратные метры. Тигнари, в общем—то, был не против. Правильнее даже сказать, не замечал. Оказывается, было удобно, когда под боком есть человек, который поможет тебе в уборке и готовке, который рассмешит тебя тупой шуткой про падение сов и перемоет косточки вашему начальству. Два года спустя Тигнари обыденно провожал Сайно, стоя в коридоре и душераздирающе зевая. Коллеи ещё спала, и он сам думал завалиться подремать на часик после ухода друга. — Всё, я пойду. — Давай. Удачного дня. — И вам с малышкой. — Сайно на автомате взял с крючка ключи, проверил телефон и удостоверение, а после наклонился, чтобы клюнуть в щеку Тигнари. — До вечера. Он развернулся и вышел за дверь. Тигнари остался стоять на месте в абсолютном ступоре. Что. Это. Черт. Возьми. Было. Он чувствовал, как щеки заливает румянец, а хвост прижался к бедру, и его кончик слегка повиливал. Было стыдно до ужаса. И, кажется, приятно. Это опять его какая—то дурацкая шутка? Не успев прогнать все тревожные мысли и сдвинуться с места, Тигнари увидел, как дверь снова открылась и в квартиру вернулся Сайно, такой же ошарашенный, растрепанный, словно выдравший себе пару пучков волос. — Слушай, я это, не хотел. Это случайно получилось. Завилявший от его прихода хвост сник. Все—таки ошибка? Следующие действия произошли за долю секунды. Тигнари успел и расстроиться, и смутиться, и обрадоваться, поэтому он явно не был готов к тому, что Сайно сделает ещё один шаг навстречу, скажет «я хотел вот так» и накроет его губы своими, сжимая талию смуглыми ладонями. — Я хотел это сказать как-то по-другому, более романтично, но раз уж так спалился, то вот. Целую сейчас. — Ты сначала должен был признаться, идиот. — Нахмурил брови Тигнари, хватая его за плечи и пытаясь хоть немного отстраниться. — Не ворчи, у тебя хвост о мою ногу бьётся. — Я волнуюсь! — А ты мне нравишься. — Сайно обхватил чужие щеки, оглаживая их большими пальцами и касаясь ещё раз его губ, более трепетно и нежно. — Всё, теперь точно пойду. Вечером поговорим. И он вышел. Насовсем. А Тигнари подумал, что вынесет все его вещи за дверь и сменит замки, потому что это наглость! В каком порядке он вообще действовал? Сначала предложил завести ребёнка, потом переехал, потом поцеловал и только в конце признался! — Что—то я не замечал за ним привычки ходить задом наперёд или штаны через голову надевать. А я, идиот, ещё и повёлся на все. Тигнари спрятал лицо в ладони и поджал уши. Нужно было пережить сегодняшний день и не довести его до чьего—то убийства. Как же, после такого и уснуть было трудно. Ну, может быть, Сайно ему уже давно нравился, что с того? Разве правильно так шокировать людей? Он поплелся на кухню готовить завтрак. Работа и рутина всегда убивала все мысли в его голове и его самого (но сейчас не об этом), поэтому правильнее было сосредоточиться на Коллеи, её здоровье и образовании. Девочка проснулась от запаха и прошмыгнула на кухню. Для неё уже стояла готовая каша в тарелке с принцессами, сбоку лежала ложка. Обняв Тигнари и пожелав ему доброго утра, она села за стул, закинула себе в рот все до последней капли, а после без напоминаний пошла умываться. Да, это определённо был прогресс. После Коллеи с восторгом потянула Тигнари слушать сказку, на которой она практиковалась в чтении. Ей не терпелось узнать, что случилось с восточной принцессой, похищенной злодеем. Читала она её в пятый раз. Принцессы были, пожалуй, единственным, что её интересовало до блеска в глазах. Манерами она, правда, на них не походила, скорее, вела себя как бандитка. Зато внешне выглядела мило и прелестно. Сайно всю её энергию и накопившуюся агрессию учил вымещать на борьбе, учил приёмам, разминался с ней, и теперь у Коллеи появилась привычка без конца ерзать, если она сидела долго на одном месте. После чтения они занялись каллиграфией, Тигнари усиленно учил её правильно держать ручку, но девочку хватало на пять минут, а потом она вновь перехватывала её в кулак. После усердных занятий Коллеи села рисовать, продолжая закреплять свое умение, а Тигнари ушел готовить обед. Это занятие очень увлекало девочку, она могла сидеть, стоять, пересаживаться на колени, лечь на стол, но рисовала до последнего. Вскоре она гордо протягивала получившуюся картину. — Это мы. — Ого… А почему мы с Сайно держимся за руки? — Во всех семьях есть мама и папа, которые любят друг друга. У нас мамы нет, но вы же тоже любите друг друга. На рисунке была изображена полянка, солнышко в углу, радуга из шести цветов. На среднем плане расположились кривоватые, маленькие Сайно с Тигнари, а по центру крупно нарисованная фигура Коллеи. Вокруг них витали сердечки, все трое улыбались. — Как бы ты назвала эту картинку? — Семейный портрет. Тигнари задумался. Коллеи считает их любящим родителями, да и со стороны любого человека они производят такое впечатление. А рассмотреть этот потенциал друг в друге получилось спустя два года, по случайности. Наверняка, рано или поздно это должно было произойти. Вспомнился случай из Академии, когда первокурсник Тигнари пришел на вечеринку студ. совета, где был и Сайно. Они выпивали все вместе, от новичков до четверокурсников во главе с председателем. Спьяну разговоры пошли о романтике, любовных интересах и прочем. Сайно интересовал старших больше всех, поскольку единственный держался особняком и даже друзей не имел. Тигнари только потом узнал, что все это было из—за его чересчур серьезного внешнего вида, но сам никогда так не думал и часто ловил себя на мысли, что парень выглядит довольно горячо. Сайно насчет него имел такие же мысли, поэтому после несколько минут дониманий сообщил: — Конкретных предпочтений у меня нет, но Тигнари, только девочка, был бы идеальным вариантом. У него и внешность приятная, не слишком мягкая и не слишком маскулинная. Он забавно ворчит, с таким человеком я бы не скучал. Смущение от подобного откровения накрыло Тигнари с головой, и он еще часто вспоминал этот момент по ночам, думая, что бы было, если бы Сайно принял его парнем. За почти 10 лет дружбы такие мысли пришлось вытряхнуть из своей головы, но, тем не менее, они к этому все равно вернулись. — Вот дождусь вечера, пожалеет, что вообще дожил до своих лет, шутник хренов. Коллеи тихонько подошла и обняла его со спины. — Не ругайся, дядя, что бы дядя Сайно не сделал, он тебя любит. — Да… В этом, кажется и проблема. Или нет. Слишком много всего произошло за утро. Тигнари запутался, на что конкретно он злился. Ему как никогда важно было сохранять трезвость ума. И разум подсказывал, что такой оборот ситуации даже лучше, ведь теперь нет необходимости жить на две квартиры, прикрываться Коллеи, чтобы провести время вместе. В начале дня он не находил себе места, а к вечеру успокоился, все обдумав. Рано или поздно он должен был с кем-то сблизиться, и его друг являлся идеальным вариантом. Представив, как через несколько лет у кого-нибудь из них появляется партнер, Тигнари ужаснулся, нарисовав в своей голове тысячу сценариев, как кто-то один или оба сразу отдаляются от Коллеи в пользу новой пассии, из-за семейного разлада или нехватки времени. Этого никто бы из них не допустил. Девочка хоть и не родная, но вписалась в их дуэт, став неразлучным трио, как замок, ключ и дверь. Коллеи определенно стала ключом, заставила посмотреть друг на друга не как на лучших друзей, а как на семейную пару, обнажила их души друг перед другом. Когда вернулся Сайно, Коллеи уже играла в куклы. Две принцессы в ее руках сначала о чем-то разговаривали, а потом начали целоваться. Вот уж у кого не было предрассудков. Тигнари опять стоял за плитой, заканчивая готовить ужин. — Привет. — остановился Сайно у противоположной стены, вальяжно на нее опираясь. — Мне стоит бояться? Тигнари вильнул хвостом и сощурил глаза. — Нет. — Странно. На тебя не похоже. — Я просто подумал, что мы бы все равно рано или поздно к этому пришли. Не сразу, правда, всего лишь где-то час назад. — Вовремя я задержался. — Сайно оторвался от стены, решительно приближаясь к своему уже не другу. — Могу я тебя коснуться? — Ц-ц-ц, уверен, что хочешь только коснуться? — Я уже ни в чем не уверен. Знаю, что хочу видеть тебя рядом с собой каждый день. Иметь возможность обнимать, целовать, прижиматься во сне… — Ты просто хочешь погреть об меня свои ноги. Сайно прыснул, заходясь в смехе, не ожидая такого серьезного тона. — Да, пожалуй, это тоже. — он немного помялся, Тигнари видел его искусанные от волнения (видимо, постарался на работе) губы, румянец на щеках. В конечном итоге Сайно пересилил свое смущения, раскрывая широко руки для объятий. Тигнари усмехнулся, обвивая руками его смуглые плечи и касаясь губ теперь уже в настоящем поцелуе. Мягкие, пухлые, но горячие, такие родные и любимые, словно Сайно целовал его всю жизнь. Его руки так и повисли по бокам, отчего Тигнари пришлось самому положить их себе на талию. И тогда ладони смело загуляли по спине, поглаживая, прижимая ближе. Этот жест придал смелости, поэтому Сайно раздвинул губы Тигнари, что даже не думал сопротивляться, врываясь языком в теплый рот. Он задушил стон, помня, что их маленькое сокровище занимается сейчас в соседней комнате и делает примерно тоже самое. Эта мысль вызвала смех. — Что не так? — отстранился Тигнари, навострив уши. — Все так, просто я вспомнил, что когда заходил в квартиру, увидел, как Коллеи сводила своих принцесс, имитируя между ними поцелуй. Это было действительно забавно. Но Тигнари все еще нервничал, поэтому выдал истеричный смешок, а после кое-что вспомнил и пошарил ладонями на холодильнике. — Вот. — он протянул рисунок, который нарисовала их малышка утром. — Коллеи назвала это семейный портрет. — Вау. А я уж было подумал, что это ты рисовать разучился. — Сайно получил тычок в плечо. — Ай! Ладно, не злись, давай садиться ужинать. — он чмокнул злого Тигнари в щеку и выключил за его спиной плиту, где уже начинала подгорать овощная лепешка. Коллеи звать не было нужды, она как обычно пришла на запах. Пока Тигнари раскладывал еду по тарелкам, Сайно накрывал на стол, не забывая о столовых приборах и свежевыжатом соке. К такому привыкнуть действительно хотелось, и теперь Тигнари мог не переживать, что эта семейная идиллия когда-то исчезнет.