Oh Mike

Понедельник, 8 августа, 1986 Уилл опускает руку под струю воды из-под крана и тут же её одергивает. Вода слишком горячая, видимо, миссис Уилер мыла посуду и забыла переключить термостат в нормальное положение. Закрыв кран, он чуть провернул регулятор, понижая температуру воды на пару градусов, и наконец моет руки, как и хотел изначально. Он садится за стол, предварительно достав молоко из холодильника, а хлопья — из шкафа. Но стоит Уиллу наклонить пластиковую бутылку и попытаться перелить жидкость в миску, он проливает её на стол. — Святое дерьмо, — пробормотал он, вытирая молоко со стола, наконец засыпая хлопья в миску. Он уже начал есть, как Майк зашел на кухню. На щеке красовался след от подушки, футболка съехала и скомкалась на боку, словно наспех натянутая, а темные волосы растрепались в беспорядке. Они стали заметно длиннее за последний год, и теперь кудри почти полностью закрывали уши. Закинув рюкзак на предплечье, он бросил короткий взгляд на Уилла и неохотно поздоровался. — Привет, — это вышло хуже, чем он ожидал, к тому же глухо и невнятно. Голос немного хрипел ото сна, Майк явно только что вылез из постели. Уилл не знает, когда это началось и почему. Неужели его отъезд в Калифорнию смог так сильно повлиять на их отношения? — Доброе утро, — тихо отвечает Уилл, скорее пробормотав, чем произнеся слова в голос. Он помешивает в тарелке размокшие хлопья, специально не поднимая взгляд, чтобы не встретиться с родными чужими глазами — Куда-то торопишься? Майк некоторое время молчит, словно взвешивая слова. Их диалоги теперь ограничиваются парой фраз. Но он, наконец, нарушает гнетущую тишину, отвечая: — Э-э, нет, — его ответ был лишен какой-либо эмоциональной окраски. Он достал из холодильника тыквенный пирог — остаток вчерашнего ужина. — Я поем у себя. Я типа…пересматриваю "Охотников за привидениями", поэтому… Уилл хочет сейчас же исчезнуть отсюда. Раньше Майк никогда не пересматривал фильмы без Уилла, и это знание тут же отозвалось неприятным покалыванием в груди. Уилл вообще не был уверен, действительно ли Майк пересматривает их любимый фильм, но они давно перестали задавать вопросы друг другу. — Классно, — быстро ответил Уилл, чтобы Майк не стал утруждаться заканчивать предложение. — Классно, — эхом повторяет Майк на выдохе и, слегка потупившись, добавил: — Я пошел, пока. Майк исчез на лестнице, ведущей на второй этаж, послышался приглушенный стук двери о косяк, когда она захлопнулась. Уилл смотрит вслед и в итоге принимается доедать хлопья. Слышно шуршание газет, потрескивание старого телевизора и неразборчивое бормотание мистера Уилера, доносившееся из гостиной. Казалось, интерес к детям был чужд этому человеку — разве что раз в несколько лет он удостаивал их вопросом об учебе. Но под маской безразличия, возможно, таилась какая-то привязанность. Майк часто вспоминал и рассказывал Уиллу, как Тед незаметно расспрашивал его и Нэнси о друзьях. Всегда был рад жаловать партию дома. Но к Байерсу, казалось, он питал особое расположение духа. Но жаль, что эта симпатия мистера Уилера к Уиллу, наверное, осталась только у него, а у Майка, к сожалению, нет. Уилл вспоминает, когда все началось: ещё прошлым знойным летом, когда Дастин нашел компанию в лице Стива, а сам Майк всецело посвятил себя Оди. И партия почти распалась. Уилл приходит в себя, только в тот момент, когда к нему за стол подсаживается Холли. Он относился к ней, как к младшей сестренке, видя в ней отражение Майка: такую же болтливую и ответственную, когда это было необходимо. Холли была заботливой, и Уиллу это непременно напоминало Майка кого то. С шумом отодвинув стул, она уселась, плюхнув на стол свой альбом и россыпь карандашей. Она, так же как и Уилл, рисовала и часто просила дополнить её рисунок. На этот раз на листе бумаги красовался рыцарь, смутно напомнивший Уиллу ту, так и не понятую Майком картину. Но прежде чем это болтливое сумасшествие начало говорить, Холли любопытно подняла свой взор на Уилла и, словно лучом сканера, безошибочно уловила тень грусти. Мгновенно, с нарочитой бодростью, она защебетала: — Уилл! Опять грустишь! — В её голосе не было и тени обвинения, лишь искренняя забота. Спрыгнув со стула, она быстро обогнула стол и, ухватив его за рукав, потянула на себя. Едва успев повернуться к ней лицом, она тут же крепко обняла его, нежно поглаживая по голове: — Уилл, не грусти! Все будет здорово! Искренность её слов и объятий заставила растянуться на его лице слабую улыбку. Он бережно обнял её в ответ, тихо хихикая, давая понять, что она не напрасно это делает. Холли, радостно улыбнувшись, отважно кивнула, словно отвечая за свои слова. Разомкнув объятия, она вернулась на свое место, придвинула альбом к Уиллу и, подперев подбородок кулачком, с нескрываемым вниманием уставилась на него. Уилл, не раздумывая, взял простой карандаш и вложил в стальные доспехи рыцаря маленькое пламенное сердце. Вернув рисунок Холли, он заметил, как уголки её рта приподнялись. — Я нарисовала игрушку, которую Майк мне показывал. Он говорил, что этот рыцарь, помогает ему быть смелым, — она внимательно изучает рисунок с добавленными теперь деталями и мягко улыбается. — Он назвал его "Храбрым Майком" и подарил мне "Героиню Холли", чтобы я была храбрее. Холли извлекла из-под майки небольшой кулон из бусин, в самом центре которого мерцала та самая фигурка, когда-то подаренная Майком. Уилл невольно улыбнулся. В этом жесте сквозило что-то до боли знакомое, что-то от того самого Майка, мальчика из детства, который всегда был для Уилла непоколебимым рыцарем и настоящей опорой. День тянулся бесконечно долго. Уилл спускается в подвал по старой скрипучей лестнице в полумрак подвала, здесь слабо пахнет сыростью и пылью. Всё также стоит старенький диван и соседний — для Джонатана, но тот обычно не появляется здесь, давно перебравшись к Нэнси в комнату. С первых дней проживания здесь Уилл не находил в себе сил коснутся тех вещей, что хранили воспоминания. Вдоль стены тянулись полки, а на них — четыре потрепанные папки, каждая из них была названа именем человека из партии. Уилл проводит пальцами по вырезанным вручную буквам, ощущая тонкий слой пыли на пальцах. Выше — аккуратная стопка комиксов Уилла и Майка, даже тех, что они написали сами. Точнее, Майк всегда продумывал сценарий, а Уилл воплощал его идеи в рисунок. Дальше стоят две коробки: одна — с оставшимися игрушками Майка, которые уцелели и не попали на дворовую распродажу, во второй — настольные игры. Взгляд Уилла мгновенно выхватил яркую красную коробочку, и сердце болезненно сжалось. Опустившись на корточки, он бережно достал её из корзины с другими настольными играми. Подойдя к столу, он поставил её, сдувая пыль, и слезы предательски брызнули из глаз. Открыв крышку, он увидел игровое поле и фигурки, слишком знакомые. Кончики его пальцев дрогнули, соприкасаясь с пластмассой. Стук в дверь вырывает его из воспоминаний. Уилл быстро смахнул слезы, а через пару секунд появляется Майк. В бордовом вязаном свитере, с одним проводным наушником в ухе. Заметив Уилла, он остановился на одной из ступенек, убирает наушник и спускается в низ. Увидев открытую, знакомую коробку Майк чувствует, как улыбка расползается по его лицу совершенно непроизвольно. — Прости, — говорит он тихо, почти ласково, и этот тон сейчас показался таким исцеляющим. — Я тебе не помешал? Он подошел ближе, присаживаясь за старый стол, за которым они когда-то проводили бесчисленные часы, и сам берет одну из фигурок, кажется, демогоргона. — Кхм…нет, конечно, — голос прозвучал приглушенно, словно из-под толщи воды. Подняв взгляд на Майка, он встретил ответный, полный тепла…и беспокойства? Уилл тут же отвел глаза к фигурке в своей руке. — Я…типа, решил посмотреть, что здесь осталось, и нашел это. Майк протягивает руку вперед и касается подбородка Уилла двумя пальцами, заставляя приподнять голову. Уилл чувствует, как от пальцев Майка исходят электрические разряды. Уилл послушно поднимает взгляд, словно заколдованный, словно так правильнее. — Ты плакал? — Майк спрашивает так, будто можно сделать вид, что ничего не было. Это раздражает. Майк аккуратно на пару сантиметров поворачивает лицо Уилла, изучая всё ещё раскрасневшиеся глаза. И сразу будто предупредил: — Друзья никогда не лгут, Уилл. — Майк э-э…я вообщем, просто проникся воспоминаниями, ничего серьезного, — Уиллу было сложно выдавить хоть слово из себя, когда на него смотрят так. — Я пришел, потому что мама попросила позвать тебя к столу, — Майк аккуратно убирает руку от лица Уилла, немного выпрямляясь и отходя к лестнице, оборачиваясь перед тем, как вступить на неё. — Ты пойдешь? Уилл чувствует покалывание там, где находились пальцы Майка, и удерживает себя, чтобы не прикоснуться к подбородку, смотря Майку вслед, все ещё не обработав информацию. Но когда тот оборачивается, видимо не услышав шагов за собой, Уилл выходит из мыслей. — Да, да, я иду. Уилл поднялся следом за Майком и помог миссис Уилер накрыть стол. Нэнси и Джонатан, в целом, как обычно, пропадают где-то. Холли, тихонько постукивая ложкой по столу, вдруг озорно взглянула на Майка — Майк, наклонись, пожалуйста, я расскажу тебе кое-что! — прошептала она, еле сдерживая хихиканье. Майк наивно, не заподозрив ничего, наклоняется вперед и тут же получает легкий, но ощутимый удар по лбу от Холли. Специально, видимо, не прилагая к этому усилий, боясь гнева матери. Майк тут же отодвигается, хватаясь за лоб и потирая его, а Холли громко и заливисто рассмеялась. Миссис Уилер сразу же обернулась, ища глазами причину раздавшегося там веселья. Она с гневным вздохом закинула кухонное полотенце на плечо и решительно двинулась к столу. Выхватив ложку из рук дочери, она говорит, стараясь сохранить строгость в голосе, давая понять, что подобное поведение не приемлемо: — Холли, прекрати изводить брата, — прозвучал её спокойный, размеренный голос. Мать откидывает с лица свои пряди белокурых волос и возвращается к плите, продолжая готовить. После этого, во время ужина, взгляд Уилла был прикован к Майку, который будто был озадачен чем-то. Между темными бровями залегла хмурая складочка. На кухне лилось бормотание местного радио с новостями, которые внимательно слушал глава семейства, а Карен, устало вздыхая, пыталась утихомирить Холли, предчувствуя неизбежный хаос. Уилл тоже много о чем думал, о том, что это было в подвале? Злость и обида клубились в нем, но их затмевал трепет, который он правда пытался подавлять. Одна мысль терзала его сильнее пылающего сердца: Майк точно не должен узнать, какие чувства вызывают его действия. Иначе он бы не понял, он бы абсолютно точно не понял. Уилл был уверен, что недостоин его. Он никогда не был достоин Майка. Майк был для Уилла тем, кто понимал его с полу слова, тем, с кем было хорошо и спокойно, тем, кто бы защитил от оскорблений в школе. Уилл был слишком глупымглупымглупым влюбившись. А Майк… Онбылслишкомхорош. Нестерпимо хорош. Уилл не возражал бы влюбиться в парня, если бы это не означало влюбиться в Майка. И возможно, Майк не был бы против влюбиться в Уилла, если бы это не означало влюбиться в парня. Но Уилл уже погряз в этом с головой, влюбился.

Воскресенье, 23 марта 1986

Майк медленно обернулся, увидев, как Уилл склоняется над рисунком. Остановившись у двери Майк повернулся, оставляя узкую щель сквозь которую мог бы увидеть Уилла. Лицо, руки, одежда были щедро усыпаны крупными, разноцветными кляксами. Раньше, когда они были младше, у Майка эти пятна вызывали приступ смеха, но сейчас это очаровало, но поняв это, он отвел взгляд. Уилл обычно очень ревностно и трепетно следил за тем, чтобы никто не видел его рисунков. Но Майк стал исключением, потому что тот всегда ценил творчество друга больше всего. Более того, подвал Уилеров был целиком и полностью увешан детскими рисунками Уилла по сей день. Опомнившись, Майк медленно отступил от двери и развернулся, направляясь в комнату к Эл. Но комната встретила его тишиной. На кровати одиноко лежал плюшевый медведь. Подняв его, Майк почувствовал влагу на обратной стороне игрушки. Он подумал, что это слезы. Но стоило ему перевернуть игрушку, как тело пронзил леденящий страх, по коже побежали мурашки. На обратной стороне была алая капля крови. Майк, держа игрушку в руке поспешил к Уиллу. Распахнув дверь так, что она ударилась о стену, он влетел внутрь в спешке щебеча: — Уилл, Эл…Эл…Она пропала, Уилл! Стоило Уиллу, Майку, Джонатану и Аргайлу вернуться в Хоукинс, как они тут же сообщили Джойс и Хопперу о пропаже Эл. Те быстро бросились на поиски, которые продолжаются по сей день. Джойс напрочь запретила детям вмешиваться в это, дабы держать всех в безопасности. Все уверены: Эл не ушла по своей воле, её похитили. Но Уилеров и Байрсов, как обычно, не особо волновали правила. Джойс с Хоппером отправились в Ленору, чтобы прочесать все и там. Джонотан и Нэнси, тайно от всех создали подробнейшую карту Хоукинса и его окрестностей, веря, что если бы Эл была похищена, то удерживали бы ее где-то здесь. Каждую неделю, прикрываясь невинной прогулкой, они ускользали из дома, чтобы вновь погрузиться в самые злачные места Хоукинса, с каждым разом все ближе подбираясь к лаборатории. С того дня, как исчезла Эл, в их взаимоотношения с Уиллом втиснулась трещина ещё больше прежней, хоть и Майк уже с ней не встречался. Они расстались ещё в прошлом году после лета, когда солнце стало заметно быстро уходить за горизонт. Эл доверяла Уиллу свои переживания, рассказывая, что Майк был инициатором разрыва, объясняя это его словами о том, что он очень долгое время путал влюбленность и платоническую связью. Эл долго размышляла над его словами, пытаясь понять свои чувства. И сама она, казалось, не знала, что такое настоящая любовь, и освободившись от отношений с Майком, она почувствовала сдвоенное ощущение облегчения и грусти. Впрочем, они сумели сохранить дружбу, оставаясь довольно близкими друг другу, быстро позабыв о расставании и возможных обидах, как будто ничего не произошло.