За Кипящим морем — свет

      Всё началось с человека, поступившего на факультет лингвистического волшебства в Университет Дикой Магии. Она осваивала тайные чары языков, силы, запечатанные в формальной грамматике, мистические знаки и семантические схемы заклинаний. Её звали Ннека Азикиве.       Впервые Гус Портер увидел её, работая в приёмной комиссии с абитуриентами из мира людей. В тот год его прозвали Фигаро — вездесущего иллюзиониста с синими птицами на жилетке и дикцией шоумена. А вокруг Ннеки белый свет замедлялся, точно расплавленное стекло. Её тëмные косички вдоль скальпа тонули в ореоле бледно-рыжих кудрей. Ходила она пружинистой походкой, с высоко задранной головой, как парусник по волнам — прежде всего, своей макси-юбки в лоскутных жёлто-розовых узорах. Вместо цветов ставила в бутылки голые древесные ветки, а из её тома «Американхи» как-то раз выпала пластинка сертралина. На любые комплименты Ннека со скучающим выражением отвечала «так и есть», «я знаю». Вскоре она научила однокурсниц играть в Warhammer 40000, чтобы объяснить им историю своей родины.       Во второй раз Ннека заговорила с Гусом на фестивале в честь установления дипломатических связей между миром людей и царством демонов. У неё была лучшая успеваемость среди землян в УДМ со времён знаменитой Луз Носеды. Её гвоздичный аромат резко выделялся посреди запахов Университета — яблочной крови, пикси-духов, грифоновых перьев. Гус с Ннекой поспорили о глобализации и империализме, о том, должны ли верлибры считаться поэзией, толковали о коктейлях из желчи чейнджлингов. Человек показала ведьмаку фотографию своего корниш-рекса, который остался у её родителей в Лагосе.       — В моей стране нечасто держат кошек, как здесь, — отметила она. — На юге, в частности. Говорят, с ними дружны язычники-колдуны.       — А что насчёт хамелеонов? — спросил Гус, поглаживая палисмана на своём плече.       — Экзотические питомцы. Я считаю, жестоко таких держать в неволе.       — Эммелин не питомец. Она мой ассистент. Умеет редактировать волшебные курсачи и заполнять отчёты по чародейной практике.       Ннека улыбнулась, и стало видно, что у неё веснушки на губах.       Аданна Скаут Портер появилась на сцене лет через пять.       Мир демонов оставался консервативен в отношении чужеземцев. Недаром жители Кипящих островов веками не отплывали далеко от родной суши, не исследовали иные архипелаги и материки. Изначально с энтузиазмом подошедший к открытию границ Магистрат спустя годы заговорил об опасности замены местных технологий земными, об уничтожении коренной культуры и привычного образа жизни, не говоря уже о потенциале войны на истребление. Нашлось немало людей, нарёкших параллельное измерение обителью зла, связь с которым предвещает конец человеческой эпохи. В свою очередь, монстры сохраняли высокомерный взгляд на землян, лишённых магии и оттого якобы находящихся в пищевой цепочке на ступень ниже самой слабенькой ведьмы. Кто-то заимел те же самые идеи, что и могущественные представители человечества — об использовании чужих ресурсов, о расширении жизненного пространства, выселении «проблемных» членов общества за дверь портала, о дешёвой или вовсе бесплатной рабочей силе и новых рынках сбыта, о живых подопытных образцах…       В связи с взаимными предрассудками двух цивилизаций полукровок на Кипящих островах рождалось немного, и никто не мог предугадать, как они будут выглядеть или каковы будут их магические способности, если будут вообще. От матери Аданне достались широко расставленные глаза цвета жжёного сахара, от отца — острое тёмно-коричневое лицо медного оттенка и недоразвитый желчный мешок под рëбрами, от обоих — густые мелко курчавые волосы, которыми она упорно прятала то округлое человеческое ухо, то заострённое ведьминское, смотря в каком мире находилась. Это не помогло ей избежать ни отчуждения, ни одиночества, ни покушения на жизнь спустя месяц после рождения, а потом ещё одного — спустя десять лет.