Не лучшее начало сезона

— Ты сегодня хорош, — Ротенберг взял за руку Ковальчука, пытаясь его успокоить. Вокруг пока было слишком людно, чтобы позволить себе большее. — Это только первая игра… Илья скосил глаза на Ротенберга и снова посмотрел прямо. — Меня и без тебя оценят, — произнес он, неправильно трактовав интонацию Ромы. Капитан высвободил руку. Это была не просто игра. Это был Кубок открытия. — Догадываюсь, куда уж без этого, — Ротенберг понимающе кивнул. — Но сейчас ты заканчиваешь собираться и едем ко мне. Остальное подождет до завтра. Илья не стал спорить. Он угрюмо проследовал в раздевалку, где застрял минут на сорок и в результате ушел последним. К ожидающему его Роману он подошел в надвинутой по самые глаза кепке и натянутом сверху капюшоне толстовки. — А может, по домам? — Чтобы ты весь вечер страдал в одиночестве? Не дождешься, — Ротенберг нетерпеливо притянул любовника к себе. — Я тебя в таком состоянии не оставлю. Кови изобразил подобие улыбки и толкнул Рому плечом. — Пожрать-то будет чего? — Хоть весь холодильник, — Рома потащил его к себе в машину и всю дорогу до дома отвлекал разговорами ни о чем. А уже в столовой, усадив за стол, подождал, пока Илья немного поест и стал мешать продолжению ужина, сначала приобняв любовника, а потом массируя ему спину. — Блин, Роман! — Ковальчук был вынужден отложить вилку, чтобы повернуться и сграбастать за талию нетерпеливого мужчину. — Дай поесть, а? Поиграй пока с айфончиком, новости почитай, — Кови от всей души залепил Ротенбергу по заднице, отпихивая его от себя. — В следующий раз вообще сразу в раздевалке запру, — раздраженно фыркнул Ротенберг, отсаживаясь обратно на свой стул. Аппетита не было, поэтому от вялого ковыряния в тарелке она не сильно пустела. — Илюш, я же как лучше хочу. — Угу, вот прям сразу в раздевалке, — с набитым ртом проговорил Ковальчук. — Беспалевно так. А мужики где переодеваться будут? Впрочем, уничтожать съестные запасы Ротенберга он уже заканчивал, поэтому подхватил тарелки и отнес их в раковину, затем налил себе чай. Но возвращаться за стол не спешил, а остался стоять, задумчиво прихлебывая из кружки. — Там же, но до нас, — отмахнулся Рома, заинтересованно поглядывая на Илью. — Ничего сложного. Как закончишь, сообщи. Поднявшись из-за стола, Ротенберг отправился в комнату, где снял пиджак с галстуком, убрал в шкаф и, не торопясь, перешел к рубашке. — За то время, которое ты тут, можно было уже раздеться, — Кови прошествовал к кровати и плюхнулся на нее. — Мы вроде никуда не спешим, — Рома закончил возиться с одеждой и вернулся к более приятному занятию, а именно, приставанию к Илье. — Отдыхай, я всё сделаю. Устроившись у любовника на бедрах, Ротенберг стянул с него толстовку, затем снова принялся распускать руки, чередуя нетерпеливые прикосновения с поцелуями. — Я ведь послушаюсь, — уже более шутливо пригрозил Илья и сразу откинулся на спину и закрыл глаза, — и буду отдыхать. — Только не усни, — Ротенберг прикусил кожу на плече и сполз ниже, расстегнув его джинсы. Не хватало терпения раздеть Ковальчука до конца, Рома сразу обхватил его член пальцами, проведя несколько раз по всей длине, опустился на колени перед кроватью и взял в рот. — Я попробую… при случае… — Кови приподнял бедра, чтобы стянуть с себя джинсы — процесс, начатый Ротенбергом, но брошенный ради иного занятия. Рома вынужденно отвлекся от минета и, перехватив инициативу, закончил начатое. — Это еще зачем? — поинтересовался он, облизнувшись, но ответа ждать не стал и снова заскользил языком по стволу, то прихватывая член губами, то выпуская изо рта. — Ну я ж не сказал, что с тобой, — провокационно ответил Кови, который млел от умелых движений любовника. — А с кем это ты собрался? — Рома поднял голову, теперь уже полностью переключившись на разговор. — М-м-м-м… ах… Андрей Викторович неплохой в-вариа-а-ант. Достаточно темпераментный. — Можешь прямо сейчас его и позвать, — предложил Рома тоном, не составлявшим сомнений в том, что приезд в гости очень не понравится тренеру. Вернувшись к шкафу, хозяин квартиры завернулся в домашний халат. — Заодно выспишься. — Рома, это не смешно! — возмутился Ковальчук и сел на кровати. — Я бы даже сказал, что жестоко! — Не буду спорить, — Рома не особо следил за тем, чтобы отвечать по делу. Сосредоточиться не выходило — сам уже достаточно возбудился и мысли вертелись вокруг необходимости сбросить напряжение. Сделать это можно было и без помощи Ильи, раз возвращаться в постель настроение пропало. — Совершенно не смешно. — Ы-ы-ы-ы-ы… — простонал Кови и упал обратно на кровать. Но делать нечего — сам виноват — пришлось подняться и подойти к раздумывающему у шкафа Ротенбергу. Илья взялся за отвороты халата и притянул за них мужчину к себе. — Что ты как маленький? Пошутил неудачно, ты сразу «Забирай свои игрушки и не писай в мой горшок»! — Плохо у тебя сегодня с чувством юмора… и лучше не становится, — надулся Рома, но вырываться не стал. Как и реагировать на действия Ильи вообще. — Виноват! Болван! Исправлюсь! — Илья оставил в покое халат и вместо этого обхватил ладонями его лицо. Все три слова Кови произнес бодро и громко, вместо пауз коротко целовал Романа в губы. — И готов немедленно продемонстрировать свое раскаяние. — Я весь внимание, Илюша, — Ротенберг заинтересованно улыбнулся и прижался к нему, в знак примирения целуя в ответ. Долго злиться на Ковальчука не вышло, но вот слова о тренере придется взять на заметку на будущее, не каждая шутка на пустом месте возникает. — Тогда пошли обратно в кровать, — Кови развернулся и направлял Ротенберга, чтобы тот не упал, пока отступал спиной вперед. Рома кивнул и не стал сопротивляться, а устроившись на кровати, усадил Илью рядом с собой. — Если обойдешься без глупых шуток, больше не уйду, — пообещал Ротенберг, потрепав его по волосам. — Обойдемся без шантажа, — Ковальчук развязал пояс халата на нем. — Какой уж тут шантаж… — Рома вынул руки из рукавов, крепче обнял любовника и потерся о его щеку своей. — Я даже не пытался… — Это типа такая форма переговоров была? — Илья отстранился, чтобы иметь возможность ласкать Рому: губами по ключицам, ладонями по животу. — Д-а-а-а, — Ротенберг поглаживал его по шее, всем видом выражая одобрение происходящим, даже обвинением в неподобающих методах. Илье разрешалось и не такое. Илья увлекся вылизыванием живота любовника, язык то и дело щекотал ему пупок. Руки продолжали оглаживать тело, Ковальчук давил, сжимал пальцами бока и бедра Ромы. — Давай ты на меня сядешь? — попросил он Рому. Ротенберг повалил Илью на кровать и устроился сверху, нетерпеливо его целуя. — Растяни меня, — прозвучало как требование, но смягчалось тем, что Рома не прекращал касаться губами то губ, то щек партнера. — Зачем? У тебя там всё давно растянуто, — улыбнулся Кови. Он то слегка надавливал на вход, то неглубоко погружал в него палец или терся о Рому членом. — Я хотел быстрее и сразу, но раз ты настаиваешь… — выпрямившись, Ротенберг не спеша опустился на его член. Затем устроился поудобнее, оперся на плечи любовника и стал сам задавать ритм, поначалу действительно осторожный. — А куда нам спешить? — Кови дождался, когда Роман начнёт опускаться, и как можно невиннее поинтересовался: — Или… ты ждёшь кого-то? — Я тебя весь вечер ждал, — Рома неодобрительно фыркнул. — А ты после игры занят то одним, то другим. — Кем это я был занят после игры? Каким это одним, каким это другим? Имена, пароли, явки! — возмутился Ковальчук. До этого момента руки ласково скользили по коже Ромы, сейчас же Илья сжал его соски пальцами. — Палишься, дорогой, — Ротенберг рефлекторно шлепнул его по ладони. Удар вышел несильным, к тому же, возбуждение от допроса не уменьшалось. Поэтому Рома продолжал насаживаться на член любовника, по возможности продолжая беседу. — В этом я тебя не обвинял. Теперь Илья не спешил и замедлял темп Ромы. Для чего держал его за талию и не позволял ускориться. Не сказать, что он не хотел разрядки, но Роман ревновал, и эта ревность ему нравилась. Расслабившись, Ротенберг попытался двигаться быстрее, как и хотел с самого начала. Вышло не очень. — Илюша, ты меня сегодня с ума сведешь… ну что опять? — он бросил укоризненный взгляд на Ковальчука. — А это чтобы ты в следующий раз не бросал меня со стояком, — каждое слово было произнесено на выдохе: воспитательный процесс требовал большой выдержки. — Да ты сам виноват! — Рома перехватил его руки, пока пытаясь договориться и только обозначая намерение скинуть их со своей талии. — Прекращай уже. — Вот только попробуй сейчас убежать, — Илья крепче сжал Романа, но теперь не мешал двигаться. — Поцелуй меня, — кротко и спокойно попросил он. — И что же будет? — на самом деле, сбегать он не очень-то и хотел. Только если Илья окончательно выведет из себя. Но пока этого не произошло, и Рома наклонился, отчего скорости, правда, особо не прибавилось, и поцеловал его. Все-таки играть по правилам любовника заводило. Илья переместил ладони на ягодицы любовника. — Я начну подозревать тебя, — Ковальчик неуклюже попытался перевести стрелки. — Это в чем же? — улыбнулся Рома, опираясь удобнее, чтобы двигаться быстрее и продолжать при этом целовать Илью. — В симпатии к Назарову… ооххх. Роооооооомааааааа, — Ковальчук застонал, кончая. Его накрыло так сильно, что он отключился на пару минут. Ротенберг за это время довел себя до оргазма рукой и устроился рядом, положив голову ему на плечо. — Ты о нем в постели думаешь без остановки, а симпатии у меня… — лениво поморщился Рома, но больше сбегать не стал. Слишком устал, вставать не хотелось. — Вот когда мы Быкова весь прошлый год обсуждали в постели, ты не бесился и не подозревал меня бог весть в чем, сейчас-то тебя что заклинило? — Ковальчук перевернулся на бок и обнял Романа, а чтобы он внезапно не убежал, ещё и ногу положил сверху для верности. — Про Быкова я заранее знал… я помнил, как много вы общались в сборной, так что вопросов было меньше, — Ротенберг прижался к нему, смирившись с тем, что после сегодняшнего демарша его так просто не отпустят. И это в какой-то степени льстило. — Да там поводов для ревности было в разы больше! Ты хоть бы раз скандал устроил! — Решил мне обо всем рассказать сейчас, когда Быкова я уже не достану? — поинтересовался Рома как бы между делом. — Э, Ром! Я не это имел в виду! — на всякий случай Илья покрепче обнял Ротенберга. — Я три раза упомянул имя нового тренера, ты чуть меня не кастрировал, а в прошлом сезоне даже ухом не вел, когда меня в открытую называли любимчиком Аркадича. — Мало ли как называли, — Рома недовольно завозился. — Чтобы быть в курсе, мне не обязательно читать посторонние комментарии, особенно в постели. — Так, лежать! У тебя есть конкретные улики? — Тебе так не терпится похвастаться, что они мне и не нужны, — Ротенбергу не нравился этот разговор, поскольку ему прекрасно жилось и без признаний со стороны любовника. Илья зарычал, перевернулся и навис над Ротенбергом. — У меня никогда ничего не было с Быковым! Клянусь! — Похоже, так жалеешь об этом, что решил наверстать с Назаровым, — заключил Рома. Надо было успокаиваться уже, но все эти сегодняшние недоговорки слишком раздражали. — А может, это ты спишь с ним? — Илья по-недоброму прищурился. — Конечно, нет, — Ротенберг провел пальцами по его щеке и коротко поцеловал. — Мне, кроме тебя, никто не нужен. Но даже вся ночь, проведенная в постели с Ковальчуком, сомнений не рассеяла. Утром Рома даже радовался, что летит в Москву по делам, хотя бы второй день подряд никаких дурацких шуточек не будет.

***

Матч «Спартака», на котором Ротенберг должен был отсматривать кандидатов в сборную, имел все шансы отвлечь от мрачных мыслей. Если бы не одно «но»: с собой из Петербурга он взял почитать свежий выпуск клубного журнала, до которого раньше руки не дошли. И после игры решил, наконец, ознакомиться с содержанием, которое не вызывало никаких вопросов, за исключением одной страницы. В первом большом интервью новый тренер СКА сообщал журналистам о своих симпатиях к Ковальчуку в таких выражениях, что Рома уже не сомневался: интерес есть, и не только со стороны Ильи, а абсолютно взаимный. Нервно пройдясь по комнате, Ротенберг вытащил из шкафа первую попавшуюся бутылку с алкоголем, наполнил бокал и залпом выпил. Оказалось, виски. Налив себе еще, сел обратно на диван и медленно и со вкусом вырвал одну за другой несколько страниц из журнала. Затем скомкал их, но так как в комнате не было ничего, подходящего на роль баскетбольной корзины, оставил в покое идею поупражняться в меткости, а вместо этого продолжил уничтожать запасы алкоголя. Значит, вот так… Значит, у Ильи есть планы на тренера, а тот явно не откажет, если уже не ответил взаимностью… После очередного бокала у Ромы возникло желание выговориться. Но мало кто из его окружения знал о том, насколько они близки с Ильей, и еще меньшему количеству народа Ротенберг мог пожаловаться на жизнь. В пьяную голову пришла кандидатура президента — от дяди Володи у него никаких секретов быть не могло. Решение оформилось быстро и, откопав для приличия новую закрытую бутылку, Рома отправился в машину с надеждой, что у главы государства найдется на него время. На счастье Романа, у Путина в его резиденции не было никаких вечерних совещаний. Секретарь тихо доложил, что Роман Ротенберг неожиданно приехал и находится в слегка нервном состоянии, Владимир Владимирович чуть ли не с радостью отпустил своего пресс-секретаря, успевшего надоесть ему за вечер своей занудностью. Президент попросил провести гостя в его личный кабинет, где присоединился к нему минут через сорок. — Рома, — Путина озадачила попавшаяся на глаза початая бутылка. — Роман, у тебя что-то произошло. — Я так рад, что мы смогли встретиться, — Рома вскочил и обнял его. — Мне нужно поговорить с вами. Убрав руки (мелькнула мысль, что стоило поздороваться нормально) Ротенберг сел обратно на диван. Но снова брать рюмку пока не стал. — Произошло, — кивнул он. — Фиаско на личном фронте. Хотите выпить? — Роман… — слова о том, что ему достаточно, остались неозвученными. Их бессмысленно было говорить мужчине, разменявшему четвертый десяток, поведение всё равно, что у двадцатилетнего. — Хочу. Ты голоден? Я еще не ужинал, предлагаю присоединиться. — Спасибо, не откажусь, — благодарно улыбнулся Ротенберг. Он неожиданно вспомнил, что и сам только обедал. — Мы останемся здесь или…? Вместе с осознанием того, что закуски не было совсем, пришло более сильное головокружение, затруднявшее возможный переход даже всего лишь в гостиную. Путин мягко рассмеялся, наблюдая за сыном друга. — Здесь, горе ты луковое, — Владимир Владимирович потрепал Рому по волосам и вышел за дверь, чтобы сделать соответствующие указания. Довольно быстро в кабинет был принесен ужин. — Говори уже, что у тебя случилось. Ты решил снова жениться? — Нет, — покачал головой Ротенберг, буравя взглядом столешницу. — С Ильей неприятности… он другого себе нашел. Я этого совершенно не ожидал… Тяжело вздохнув, он приступил к еде. Настроения не было никакого. Путин отрезал кусочек мяса, прожевал его. — Ты уверен в этом? Избегает тебя или совершенно не скрывается? — Вместе пока не застал. Но думаю, это уже вопрос времени, — вопреки ожиданиям, разговор облегчения не приносил. Рома снова потянулся за бутылкой, разлил виски по стаканам и приложился к своей. — Илье явно нравится наш новый тренер, и это у них взаимно, так что… если вдруг еще ничего не было, то будет. Владимир Владимирович сделал жест, именуемый в народе «фейспалм». — Рома, то есть ты напился только потому, что Илья не вопит: «Новый тренер — козёл»? — Да я не требую от Ильи вообще с людьми не общаться! — Рома возмущенно замотал головой. — Но когда мы с ним, простите за уточнение, в постели, то я предпочитаю слушать комплименты в свой адрес, а не в адрес каких-то других его любимчиков. — У тебя целый клуб хоккеистов, найди себе другого тогда, — Путин потянулся за новой порцией разлитого Ромой по стаканам виски. — Как всё просто у вас… а я не хочу, я люблю Илью, но не настолько, чтобы терпеть подобные выкрутасы, — кое-как расправившись с ужином, Ротенберг облокотился на стол, подперев руками голову. — Я, правда, не знаю, что делать, я же не могу всё время на тренировках у них проводить. Президент пересел на диван к Ротенбергу и обнял его за плечи. — Не спеши делать выводы. Тебе просто могло показаться, — мужчина притянул его к себе, — возьми паузу, останься в Москве, займись работой… заведи новый роман, в конце концов. — Ага, в Москве, чтоб дать им еще больше времени для встреч наедине, — Рома подумал, что и так, в общем-то, находится в столице и никак не контролирует происходящее в Петербурге. Расстроено всхлипнув, он уткнулся носом в плечо президенту, обнял его и добавил: — Но хоть лично всё это не наблюдаю… — Как всё запущено… — Путин ласково гладил Рому по голове, но тон держал насмешливый. — Роман Борисович, вы ли это? Где тот уверенный в себе мальчик, который мне всегда нравился? — Вы плохо знаете Илью… если он что решил — его не остановишь, — Ротенберг перебирал возможные варианты в хаотичном порядке, поддерживая дискуссию, но реалистичные идеи голову не посещали. — Не угрожать же переводом в другой клуб. — Не звонить, остаться в Москве и хорошенько поработать. Я настаиваю, — добавил президент, глядя в глаза расстроенному Роману. — Разве что с утра, — вяло улыбнулся Ротенберг. Объятия Путина понемногу успокаивали. — Сейчас я совершенно не в форме. — Молодец! Хороший мальчик, — Путин улыбнулся в ответ и прижал к себе Рому, отчего тот снова уткнулся лицом в мужчину. Они посидели так еще пару минут, не двигаясь, после чего Владимир Владимирович звонко чмокнул Романа в макушку. — Ну давай спать, время позднее. Утром еще обсудим твою стратегию поведения. — Я, наверное, поеду… Спасибо, дядя Володя, не буду отвлекать от государственных дел еще и утром, — Ротенберг поднялся с дивана, абсолютно уверенный в том, что доведет машину обратно так же легко, как по дороге сюда. — Я всё понял, ваш план мне нравится. — Чтобы тебя остановили или, чего доброго, ты попал в ДТП? — скептически хмыкнул президент, глядя на попытки Ромы стоять прямо и не шататься. — Но к вам же я доехал, — возразил Рома, оперевшись одной рукой на стол и добившись тем самым желаемого результата. — И на дорогах уже немного свободнее. Доберусь. — Вижу, — припечатал глава страны и подошел к Ротенбергу. — Спишь здесь, попробуй только утром убежать, не позавтракать со мной. А теперь пойдем, — Путин перехватил руку отмахнувшегося было Ромы. — Пойдем, найдем тебе комнату, — опирающийся на него Ротенберг оказался весьма тяжелым, — Роман, ты когда успел стать таким… тяжелым? — Спортом много занимаюсь, — Рома перестал спорить и покорно пошел за ним. — Всё, остаюсь, раз я вам не помешаю. Тогда еще с утра ваши тренажеры оккупирую, надо будет привести себя в порядок. — Все в твоем распоряжении, — Путин открыл дверь комнаты, но дальше не прошел. — Спокойной ночи, Роман. — Спокойной ночи, дядя Володя, — Рома крепко обнял его. — Обещаю, буду хорошо себя вести. Особенно завтра.

***

Начало сезона у Ильи не задалось. Во-первых, он начал предсезонку позднее, чем вся команда, поэтому справляться с нагрузками было тяжело. Во-вторых, теперь он получил травму. То ли он плохо размялся, то ли еще по какой-то досадной случайности, но попытавшись применить силовой прием, он повредил колено. Назаров орал, пытался шутить, надеялся на лучшее, но врач равнодушно установил срок в три недели минимум. В-третьих, Роман вздумал его приревновать к Андрею Викторовичу и после бурной ночи с переменным выяснением отношений, уехал в Москву. И принципиально не отвечал на его звонки. Три или четыре раза набрав Рому, Ковальчук оставил это занятие. Ему первые дни был предписан полный покой, но даже если бы Илья безответственно отнесся к рекомендациям и вздумал куда-нибудь пойти, он бы не смог. Колено распухло, двигаться было больно, опираться на ногу невозможно. Ковальчук вздохнул, поправил гору подушек под ногой и полез в интернет. После третьей или четвертой статьи настроение испортилось окончательно: остроумные журналисты комментировали его травму в матче с Торпедо и сходились во мнении, что Кови получил по заслугам — ибо не надо фолить. Илья злобно захлопнул крышку ноута и завернулся в одеяло.

***

Проведя несколько дней в Москве, Ротенберг немного успокоился. По совету дяди Володи он углубился в работу, проигнорировав, впрочем, идею завести новый роман. И без этого выходило нормально. К тому же, с гораздо большим удовольствием он провел бы еще вечерок-другой в компании президента, если бы, конечно, у того было время. Но приходилось довольствоваться малым и отдыхать в расслабляющем одиночестве. Ровно до того вечера, когда Рома наткнулся в сети на информацию о травме Ковальчука. Матч он не смотрел, поскольку предпочел и дальше не отвлекаться на неприятные мысли об интрижке в его команде. Но планы изменились, такую новость Ротенберг игнорировать не собирался и при первой же возможности вылетел в Санкт-Петербург, по дороге выясняя у коллег и тренера, что конкретно случилось и каковы перспективы. Илье звонить так и не стал, подумав, что и без него найдется, кому пожелать выздоровления по телефону, а сам он через несколько часов уже будет на месте. Там и поговорят. Закупившись гостинцами, Ротенберг быстро добрался до квартиры Ковальчука, открыл дверь своим ключом и, на случай, если Илья сейчас дома, а не на очередном осмотре у врача, громко объявил: — Илья, это я! Ковальчук тихонько похрапывал, накрывшись с головой одеялом. Соответственно, приход любовника остался незамеченным. Пройдясь по комнатам, Рома обнаружил Илью, но будить не стал. Заодно выключил звук на телефоне и затем отправился на кухню — проверять, не нужно ли чем еще пополнить запасы. По опыту предыдущих травм Ковальчука Ротенберг даже не сомневался, заниматься ему всем этим или нет. — Оп-па! Ты что здесь делаешь? — заспанным голосом спросил Илья, проснувшись, когда за окном было уже темно. Желание что-нибудь сжевать вынудило его встать с постели. Его удивил не столько свет на кухне, кто-кто, а Илья частенько забывал выключать свет, сколько гость, который вовсю там хозяйничал. — Приехал, как только узнал, — Ротенберг почти закончил с наведением порядка на кухне. Окинув любовника взглядом, он сочувственно вздохнул. — Садись уже, не перенапрягайся. Как себя чувствуешь? Ковальчук послушно сел на табурет и душераздирающе зевнул. — Хреново, спасибо. Что трубку не брал? — Заработался, — уклончиво ответил Рома и тут же добавил, чтобы избежать лишних вопросов: — Но форс-мажор — достаточная причина отложить дела. Я тут организовал кое-что… Ничего горячего, но я не знал, когда ты проснешься. Можем еще что-нибудь заказать, если хочешь. — Ты не заработался! — Илья стукнул о столу ладонью, отчего тарелки и приборы звякнули и задребезжали. — Ты обиделся. В противном случае ты бы перезвонил или отправил бы смс! — Если бы я на тебя обиделся, то и приезжать бы не стал, — спокойно заметил Ротенберг. — Не преувеличивай. — Врёшь ты всё, — слабо улыбнулся хоккеист. — В следующий раз обязательно возьму трубку, — Рома погладил его по голове. Казалось, что можно было так и делать, хотя перерыв в пару дней совсем не помешал. — Но сейчас я здесь, никуда от тебя уезжать не планирую, так что это не проблема. Илья обнял его за талию и уткнулся носом в живот.