Бедное Дитя

      Утро на Тисовой улице началось довольно обыденно для нашей семейной пары — они проснулись, и не шумя спустились вниз, чтобы не разбудить своего любимого сына Дадли. И напротив, они сильно ударили в дверь в крохотный чулан, где ютился их племянник — 8 летний Гарри.       Что примечательно — лишь недавно, не более чем два года назад он узнал свое имя. И даже научился смотреть в глаза другим людям, хоть и не без робости. Почему спросите вы? Каждый раз, делая так дома, он получал затрещину от дяди или тети.       — Не надо смотреть на меня, чертово отродье! — кричали они, если ловили мальчика на том, что он смотрел им в лицо или глаза.       Привычно разогревая сковороду и плеснув на нее больше масла, чем стоило — Гарри не выспался, так как дядя поздно пришел с работы и полный злости, разбудил и отчитал не пойми за что уже спавшего племянника — он стоял и стоически пытался удержать зевок, ожидая когда сковорода раскалится.       Дадли уже тоже к этому времени успел спуститься и радостно поглощал чипсы, которые достал в ожидании завтрака.       Вдруг, Гарри не удержал сковороду и раскаленное масло парой капель выплеснулось ему прямо на глаза, неведомым способом миновав очки. От невероятной боли он тут же закричал, плача и пытаясь вытереть попавшее раскаленное вещество, но это слабо помогло.       Никто и не пытался ему помочь. Дадли и Петуния смеялись, в то время как Вернон лишь зло посмотрел на него, за учиненный шум.              Гарри, впервые за много лет со злостью уставившись на тетю и кузена, от всей души и с детским сильным чувством обиды пожелал им того же, как магический выброс тут же реализовал его в десятикратном размере.       Едва ли не сразу потерявшие сознание от безумной боли и с выгоревшими от масла глазницами, и Дадли и Петунья повалились на пол кухни. Вернон, с невероятной скоростью для столь тучного человека, тут же ринулся к ним и рухнул на колени около своей семьи.       Не дождавшись реакции на отчаянное встряхивание сына и жены, он в ужасе и бессильной злобе повернулся к Гарри.        — Ты! Ты! Ведьмино отродье! Тварь! — кричал он в бешенстве — Я убью тебя. Ты убил моего сына!       Много ли надо крохотному для своих лет ребенку? Получавшему кратно меньше нормы еды в течение почти всей свой жизни в этом доме?       Хватило пару ударов по голове. И хоть Вернон и не прекращал бить его, пока все тело не превратилось в кучу мяса и обрывков одежды, душа мальчика покинула тело почти сразу, как повалилась на пол под бешеным натиском тяжелого мужчины.       Будучи посаженным на долгие годы, Вернон лишь беззвучно произносил имена сына и жены, которых уже никогда больше не увидит. Которых даже не смог похоронить.       Его, всего покрытого кровью и сидящего на крыльце дома, утром увидели соседи и тут же вызвали полицию. Маггловские телеканалы и газеты долгие дни крутили новости об этом, но в магическом мире все было тихо и об этом никто не знал, пока не прошло несколько недель с момента инцидента — Арабелла была в поездке и посему узнала столь тяжкую новость лишь по возвращению.       Альбус Дамблдор, который узнал об этом от нее, был не в ужасе или грусти — старик, выглядевший на сотню с лишним, в один миг утратил всю волю к жизни. Лишь необходимость пройти ожидаемую им войну с Темным Лордом удержала его в мире живых, навсегда стерев всякие положительные эмоции с его лица и лишив его красок.       Даже его знаменитые мантии были безжалостно выброшены на мусор и с тех пор он всегда носил лишь черное.

***

      Прошло 8 долгих лет. Освобожденный Сириус, что несколько лет был в сильной депрессии и лишь силами Гермионы, Уизли и домовика Кричера поддерживаемый в живом состоянии, почуял вкус к жизни только после воскрешения Темного Лорда.       Ударившийся в темную магию, взявший под контроль силу Темного Рода Блэков, наследник не чурался ни единого знания.       И вот, спустя долгие годы борьбы с Темным Лордом, изрядно оскудевшие члены Ордена Феникса одержали верх. Крестражи Темного Лорда и его самого в финальной битве упокоили трое — Грюм, Сириус и Гермиона.       Для двоих из них — Гермионы и Сириуса — битва оказалось последней. От полученных проклятий и ран, они скончались спустя считанные часы.       Грюм, оставшийся в живых, но лишенный руки и ног, был до конца короткой жизни прикован к кровати и находился в коме.

***

      Альбус Дамблдор сидел в трансфигурированном кресле у озера, в последний вечер своей жизни смотря на тихие воды.       — Авада Кедавра — произнесла Макгонаголл.       Тело могучего мага, и, одновременно давно сломленного старика, тихо осело. Минерва, что сгоряча дала магическую клятву заавадить своего Наставника, после его ужасных слов о судьбе мальчика, опустила голову и медленно села на землю. Авроры, уже прибывшие на место, недоуменно взирали на них. За Аваду теперь грозила смерть на месте, после подтверждения этого Веритасерумом.