Нас в хрущёвке двое

Каша в их отношениях закипела. Нужно решать. Зайдя в магазин у дома, который можно вполне назвать ларьком, Литвинова взяла сухое белое вино какой-то малоизвестной фирмы. Она разбиралась в алкоголе, но знала, что её спутнице нет до него дела. Выкурив по дороге предпоследнюю сигарету, она потушила её острым носиком туфли, бросая взгляд на открывающийся пред ней вид пятиэтажки, серой и облезлой. В домофоне прозвучал до боли родной голос, дверь размагнитилась, девушка вошла, застучали каблуки по бетонной лестнице. Вот. Пришла, осталось дело за малым, просто спросить, утешала себя она. Щелчок, скрип, взгляд. Коричнево-зеленые, даже скорее оливковые, как всегда, родные.. Далее последовали крепкие объятия, словно после долгой разлуки, весьма трепетный момент. С её плеча соскальзнула сумка, не плохая к слову, всё по последней моде. Разошлись. Пусто. Взгляд цепко ловит движения, да и абсолютно всё, как бы фотографируя глазами на память, а вдруг больше не дано? На кухонном столе уже была пара бокалов, красивые.. Ей их вроде родители подарили? В честь выхода одного из альбомов. Кажется да. Бутылку на стол поставила, дело начато. Зе оценивающе смотрит выгибая бровь, пить это она явно не собирается. Дома, в квартире Рамазановой было уютно, недожженые свечи и стаканы с недопитым кофе, всё время недо. И отношения их были "недо". На кухонном шкафу криво приклеенная на скотч, висела их общая фотография, кажется они там обе счастливы, приятно. Она и не знала, что с этой фотографии начинался каждый день её спутницы, с этой улыбки, губ, растрепанных светлых волос и нежного взгляда. Тем временем тарелки наполнились "чем-то", взгляд уловил тонкие пальцы бледных рук с малость красными костяшками, что аккуратно раскладывали остатки пищи по тарелкам, выглядело аппетитно, да и недельный насморк прошёл, можно было прочувствовать пищу не только на вкус. Стол был угловой, кухня маленькая. Что сказать, хрущёвка, так что сидели чуть ближе, чем напротив. Литвинова на нервах, в глаза не смотрит, Зе улавливает каждую искорку её напряжённого состояния, вопросов не задаёт. Кушают в тишине, им привычно, да даже больше можно сказать, им комфортно. Одни глаза бегают от тарелки к вилке, вторые просто на губах. Первый глоток малость вяжет горло, но даёт надежду. У Рамазановой же в бокале вишнёвый сок из семишагова, дёшево и сердито. Спустя пару фужеров завязался диалог, грубо говоря ни о чем и обо всём. В помещении стало теплее во всех смыслах. Одна смеётся, вторая любуется, и так по кругу. Последние капли из бутылки грустно стекали по стенке бокала, этого оказалось мало, хотелось больше. Земфира не хранила алкоголь в квартире, да и под холодным, пронизывающим насквозь ветром никто за добавкой не пойдёт, да тем более никто никого уже не отпустит, поскольку нефиг зад морозить. Было решено смотреть в потолок и делиться мыслями на стареньком раскладном диване. По пути туда Литвинова кокетливо запутывалась в ногах и пару раз икнула, как леди, конечно. Атмосфера в помещении была ужасно хорошей. За окном давно стемнело, виднелись маленькие звёзды - всего пара штук. Из больших городов их всегда почти что не видно. Обычно это очень огорчало младшую, ведь такую красоту теряют.. Самую малось были слышны дуновения ветра, погода имелась в те дни достаточно пакостливая и плюсом дождливая, ветер тому сопутствовал. Кажется, нужный момент? Страшно. Всё кажется очевидным, но страшно. Бросила взгляд в потолок, зажмурила глаза, выполнила всё без пауз. -кто мы, блять, друг для друга? И тишина. Зе на неё не смотрит, осмысливает услышанное. Такое ощущение, что стены начинают трескаться, потолок крошится, ветер сквозит, часы слишком громко тикают, отсчитывая секунды до нервного срыва. -не молчи, пожалуйста.. на грани шёпота произнесла Литвинова. Очень боязно нарушать такую искрящую тишину, но надо. Просто надо.. И как оказалось не зря.. Краем глаза можно уловить осторожные и медленные движения. Внимая ушами шорох простыней, она застыла, а вдруг спугнëт? Зе дышала не сильно громко, но весьма уловимо, нельзя было не заметить, как близко она пододвинулась. Закрытые глаза Литвиновой только больше внушали надежду и уверенность в своих действиях. Зе вместо кучи бессмысленных, излишних слов, нежно припала к губам блондинки. Нервы на пределе, сердце бьётся с бешеной скоростью, проходит неизвестное количество времени, как ей казалось. На деле же Литвинова чётко слышала три счета тиканья часов, распахнув глаза, она осторожно поймала лицо Рамазановой своими холодными от волнения руками. Щёки её были мягкими, как приятно это почувствовать, а не просто представлять в мыслях перед сном. Что уж говорить, целовала Зе её очень нежно, с каким то особенным трепетом, словно она может в моменте исчезнуть, раствориться, а может быть та её просто спугнëт? С таким же особым волнением Литвинова действовала в ответ. Она тонула в этих ощущениях, а от осторожного прикосновения к затылку, готова была растаять, что, кажется, и происходило. На заветных губах чувствовался алкоголь, не самое приятное по мнению Земфиры. Но ой как хорошо было запустив руку в волосы, самую малость их оттянуть. Отстранившись друг от друга зрительный контакт держался до последнего, пока Зе не выдала одну откровенность: -что за кислую хрень ты пьешь? В ответ была достойно награждена смешком, таким до боли тёплым, родным.. -это так, для храбрости, малость смущённо отвечала ей та в ответ, ещё не до конца осознавая, что сейчас произошло и как на это реагировать.. А дальше? Дальше они просто молчали. Пред этим конечно наградив друг друга нескольким десятком до одури нежных поцелуев. Смотреть в потолок и понимать, что они теперь и в правду не просто друзья, было ужасно приятно. Где-то в груди зажглось что-то новое, светлое, яркое и по хорошему свойское чувство. Мысли без конца кружились в их умах, они преодолели что то сложное, а теперь их ждёт новый этап. Взгляд Зе зацепился за горячо любимый и как она считала безотказно модельный профиль лица, что смотрел вплоуобороте то ли в потолок, то ли на окно, но как хорошо, что суть от этого не менялась. Красивые вещи и люди всегда красивы, как ни взгляни.. Сколько уже прошло? Сколько ещё пройдёт? Не важно. Закипевшую кашу сняли с плиты. Всё решили, справились.