За маской добродетели

С самого утра в театре царило непривычное оживление и суматоха. Актеры носились туда-сюда, приводя в порядок помещение, и скрывая следы своих мелких хулиганств, которые они совершили в отсутствии Карабаса. Их было не так много, но подростки знали, что лучше позаботиться об их полном отсутствии, ведь никто не хотел злить приемного отца. Ведь все знали насколько он не любит, когда что-то идет не по плану. Еще вчера, эти ребята были самыми счастливыми на свете людьми, ведь впервые за долгое время им представился шанс получить немного свободы и покоя. Карабас уехал по делам, впервые оставив свою труппу без присмотра и каждый из подростков провел день так ка считал нужным. Точнее, все четверо провели время примерно одинаково, не спя ночью, погруженные в азарт ощущения безнаказанности и отсутствия ограничений. Теперь же, им предстояло скрыть следы своих ночных пакостей и успеть сделать это до того, как отец вернется, а от того, все были на нервах. Пьеро и Мальвина тщательно избавлялись от улик в комнате самого Карабаса, где провели ночь на удобной постели. Артемон и Арлекин, приводили в порядок себя, стараясь скрыть следы того безумия, что меж ними произошло. Все были сонными и уставшими, но работали на грани своих способностей, не давая себе и друг другу ни шанса на ошибку. К десяти часам, а именно во столько обещал вернуться Карабас, все четверо были на сцене, повторяя свои роли и репетируя отрывок из новой пьесы. То самое задание, которое дали им вчера, и то, что ребята все дружно проигнорировали. Когда же дверь в главный зал наконец-то с шумом открылась, артисты послушно выстроились в одну линию, чтоб поприветствовать отца. Они стояли неподвижно, но внутри очень волновались, что могли упустить что-то и забыть прибрать в том, или ином месте. Они очень волновались, ведь их свобода закончилась, сменяясь очередным витком власти и подчинения, что всегда «дарил» отец… Широкий мужчина, едва помещающийся в дверях, медленно прошел внутрь и ребята слегка опешили. Он выглядел уставшим, но довольным, а на его лице красовалась улыбка, которую его подчинённые редко видели на грозном лице. Большими шагами он по-хозяйски вошел внутрь, размахивая руками, воодушевленно указывая то в одну, то в другую сторону. «А это основной зал. Здесь мы проводим все представления, а в свободное время труппа здесь репетирует. Ах! Это мое любимое место! Когда звуки аплодисментов наполняют помещение, а яркий свет заливает сцену, где происходит трагичный момент…просто сказка!», - восторженно басил Карабас с горящими глазами. Актеры нервно переглянулись, сначала не совсем понимая, что происходит, и даже успели подумать, что отец тронулся умом, начав болтать с самим собой, однако, уже в следующий момент стала заметна чужая незнакомая фигура, до этого незаметная за тучным телом. Карабас проводил экскурсию какому-то незнакомому парню, и ребята принялись ненавязчиво, но заинтересованно разглядывать его, задумчиво размышляя о том, кто это может быть. Артемон тихо коснулся ладони Арлекина и тот осторожно и очень быстро коснулся его в ответ, но после оттолкнул чужую руку. Пес подумал, что другу неприятно. Псих боялся, что их могут наказать. Рядом с Карабасом был молодой человек, не сильно старше самим Актеров, на вид ему было около. Он выглядел не особо примечательно, но чем-то цеплял взгляд, заставляя желать смотреть на него все больше. Не особо красивый, с крупной челюстью и кривым носом, не особо яркий, русоволосый и сероглазый, но при этом… выправка, его выправка, его движения, каждый его шаг, приковывал взгляды. Он был словно король грации и изящества. Каждое движение полно обдуманности и характера, словно отточенное годами. Была ли это харизма, или специальный прием, ребята не знали, но не могли оторваться. Глаза Мальвины восхищенно заблестели, а сама она вся выпрямилась, стараясь показаться в более выгодном свете, боясь ударить в грязь лицом перед новым знакомым. Пьеро заметив это, лишь стал более ожесточенно смотреть на незнакомца, точно понимая, что этот человек не станет ему другом. Другим…не было особого дела…Они конечно испытывали любопытство, но мысли обоих сейчас, скорее были заняты друг другом и тем, что совсем недавно произошло между ними…это хрупкое, едва-едва возникшее доверие… «О! А вот и труппа! Самое время познакомить всех вас!», - восторженно пробасил Карабас, оторвавшийся от хвастовства помещением и наконец заметивший своих детей. Все сжались от его голоса, стараясь встать еще ровнее, стараясь выглядеть еще лучше, лишь бы ненароком не вызвать гнев. Мужчина и незнакомец подошли ближе и гость, все с той же грацией остановился у сцены, внимательно обводя взглядом артистов. Его взгляд, доброжелательный, но немного сухой, медленно скользил по ребятам. Он казался не особо заинтересованным или впечатленным встречей, однако, на Арлекина он смотрел немного дольше чем на остальных, словно оценивая. «Перед вами заслуженный артист Тарабарского Королевства, маэстро драмы и комедии, гений театрального искусства – Синьоро Риголетто. Этот человек был приглашен мною в мой театр, для того чтоб обучить вас новым знаниям и повысить ваши навыки. Так же, в конце недели вы с ним покажете новую пьесу на нашей сцене», - чуть-ли, не лопаясь от гордости и напыщенности рассказывал Карабас, погруженный в свои мечты об успехе и новых свершениях. Риголетто кивнул присутствующим, и актеры слегка поклонились в ответ, точно не зная, как реагировать на нового человека. «Это моя труппа: Арлекин – элемент комедии и актер с акробатическими номерами, Артемон – ответственный за дрессировку собак и боевые сцены в постановках, Пьеро – элемент драмы и наш композитор, а также Мальвина – элемент романтизма и нежности», - показывая на каждого из ребят рассказывал Карабас, но гость, сверлил взглядом лишь непроницаемое лицо Арлекина. Шут без улыбки. Арлекин чувствовал это пристальное внимание, но никак не отреагировал, хоть и чувствовал где-то в глубине себя липкое чувство отвращения и опасности. Он понимал, что этот человек ищет почву для работы и вполне понятен был его повышенный интерес к новым коллегам. Нужно было не реагировать слишком остро, ведь ничего плохого не происходило... Хотя можно ли было называть их коллегами? Скорее же он был их начальством, которое в ближайшие дни должно было привнести иные грани в их творчество, обучая чему-то новому. Надо сказать, что актеры действительно чувствовали воодушевление и приятное ожидание, ведь теперь, их обыденные репетиции и однообразные роли будут дополнены чем-то кардинально отличным. «Что ж…я рад познакомиться со всеми вами…давайте поработаем», - тихо и спокойно произнес Риголетто, и Мальвина вздрогнула, чувствуя, как этот необычный тембр пробирает ее до самых костей. Сердце бешено забилось, и девушка нервно принялась теребить руки. Она не понимала, почему так реагирует, но ей было очень неловко рядом с этим парнем. Она чувствовала благоговение и восхищение. Парни же лишь кивнули, видя в этом человеке хороший способ развития и улучшения своих навыков. «Прошу Синьоро, пройдите в вашу комнату, которую я показал вам ранее, и распакуйте вещи, или же просто немного отдохните. Я немного поговорю с ребятками, а через час мы сможем начать полноценную репетицию», - произнес Карабас нарочито ласковым заискивающим голосом, и артисты почувствовали, как все внутри них стянуло от этой мерзкой фальши. В одном эти разные подростки были едины… они знали своего отца и точно понимали, что скрывается за этой «добротой». Стоило двери захлопнуться, как улыбка исчезла с круглого лица мужчины, а взгляд жестоких глаз стал более пронзительным и цепким, словно пытаясь увидеть насквозь. «Слушайте внимательно бездари. Мне стоило огромных трудов добиться внимания и приезда этого человека. Не дай бог кто-то из вас ему чем-то навредит или нагрубит. Я не пощажу и уменьшу количество актеров в труппе, закопав несносного за театром», - хрипло и тихо произнес мужчина, словно боясь, что его услышат, и от этого его голос звучал еще более зловеще опасным. Кажется, он не хотел показаться грубым или жестоким перед своим долгожданным талантом, и это давало робкую надежду на то, что в присутствии Сеньора количество побоев и наказаний снизится. Ребята лишь послушно закивали, не смея сопротивляться воле отца, но понимая, что с новым человеком нужно быть предельно аккуратными. Карабас ушел, желая удостовериться, что все в его «прекрасном» театре соответствует статусу гостя и не расстроит его чувств. Актеры же остались на сцене репетировать и через некоторое время, внутрь зала вновь заглянул Риголетто. Мальвина встретила его с неловкой улыбкой и Пьеро чувствовал, как внутри него все сильнее нарастает напряжение. Почему ему… Почему ему она так улыбается… Артемон немного нервничал перед незнакомцем и старался держаться ближе к Арлекину, а тот в свою очередь, прикрывал друга собой, сам не осознавая, что старается выходить вперед него. Синьоро же, спокойно, в своей плавной чарующей манере подошёл к сцене, в очередной раз без интереса оглядывая трупу. «Давайте будем честны мои дорогие. Ваш театр и вы – полное убожество. Я бы уехал отсюда сейчас же, но», - его взгляд скользнул по Арлекину и тот нахмурился, единственный заметив это, - «Я не хочу расстраивать дона Карабаса. Думаю, можно дать вам небольшой шанс, поэтому не разочаруйте меня», - с усмешкой закончил парень и сложил руки на груди, задумываясь о чем-то. Артемон напрягся, чувствуя, что дело тут нечисто и подойдя чуть ближе к Арлекину поймал на себе любопытный взгляд. Дрожь пронзила его тело. Он понял, что сделал ошибку. «Ты…Арман? Атеон? В общем не важно. Ты будешь солистом. С сегодняшнего дня, мы будем ставить новое представление, и я ставлю на тебя», - на лице Риголетто заиграла улыбка и он внимательно посмотрел на актеров, стараясь подметить их реакцию. Синеволосая девушка расстроилась, кажется надеявшись самой быть в главной роли. Грустный парень рядом с ней, словно был равнодушен к происходящему. И Арлекин…единственное имя которое он запомнил потому что действительно хотел… Арлекин был зол, хоть и очень старался скрыть это. Его глаза пылали яростным собственничеством и Риголетто чувствовал, что этот парень разжигает в нем все больше интереса. Сам Артемон же ошарашенно замер, не понимая зачем все это и что он должен делать. В их обычных пьесах либо солировала Мальвина, либо… Мальвина, ведь обычно все строилось на борьбе за ее руку или чем-то подобном. Но что теперь? Артемон бросил короткий тревожный взгляд на Шута, но тот ответил ему лишь спокойным холодом. Кажется, он пытался сказать, что все в порядке…или может ему было все равно… а что если то, что произошло ночью ничего не значило? Что если все останется как прежде… Артемон погруженный в свои мысли не заметил, как его зовет Синьоро. «Ты о чем-то переживаешь?», - внезапно спросил парень необычайно заботливым тоном, вальяжно забираясь на сцену и подходя ближе к Псу. Он осторожно взял Артемона за руку, словно пытаясь поддержать, но на самом деле ему была интересна лишь реакция. Реакция Рыжего Шута, чтоб понять, действительно ли в правильном направлении он копает. Арлекин кажется был не заинтересованным, но Риголетто заметил, как напрягается чужое тело и на его лице вновь появилась ухмылка. «Абсолютно не стоит нервничать, я уверен, что ты отлично справишься», - нарочито мягко произнес Синьоро и заглянул в глаза Артемона. Девушка, стоящая неподалеку задохнулась от такой несправедливости. Как же так…обычно все внимание, овации и восхищение к ней, как к главной героине…, но кем она будет сейчас, если не будет солировать? Пьеро лишь молча подошел ближе к подруге. Ему совершенно не нравился этот человек, он чувствовал от него хищность, словно волк в овечьей шкуре, скрывалось что-то невероятно опасное, и все внутри трепетало, от этого осознания. И пусть его кажется не интересовала Мальвина, он не мог позволить себе расслабиться. Кто знает, что этот человек сделает с его друзьями? Кто знает, что будет завтра… «И в чем же ваша задумка? Какие будут роли у остальных?», - не выдержав подал голос Арлекин, надеясь хоть немного отвести внимание Риголетто от его пса. Внутри него все сжималось от омерзения, когда этот взгляд скользил по его лицу, наблюдая за реакциями, однако чувство ярости, поднимающееся в горле, при чужом касании Артемона, пересиливало все. Шут чувствовал, что с ними играются и эти игры были отнюдь невеселыми. Эти игры были направлены нарушить все то, что с таким трудом обреталось и выстраивалось и Арлекин просто не мог этого допустить. Риголетто облизал губы, словно пробуя голос Шута на вкус. Это было интересно. Это заставляло его продолжать свои маленькие хитрости и ему нравилось ощущение сумбура и не понимая, что он посеял. «Остальные получат роли после личной беседы со мной. Мне нужно узнать вас чуть лучше…Начнем с тебя?», - тихо, стараясь скрыть хищную нотку в голосе произнёс парень и его лицо выглядело ангельски милым. Только вот за маской добродетели скрывался отнюдь не святой…а самый настоящий дьявол…