Я положу трупы к твоим ногам. [Книга 1.]

Глава 19. Ривер

Камера вспыхивала и жужжала, изображения появлялись на мониторе портативного компьютера — все это были кусочки головоломки, которую я отчаянно пытался разгадать. – Раннее трупное окоченение, – сказал Уор, сгибая локтевой сустав. – Он не так давно умер. – Ректальная температура это подтверждает, – сказал папа. – Вероятно, в два-три часа ночи. Я подошел, чтобы сделать еще один снимок под другим углом. – Пятна рвоты на его одежде не старые, – мама наклонилась с ножницами и осторожно отрезала полоску от рубашки. Обычно, если тело поступало с личными вещами, мы старались сохранить их и передать семье, но у Дэвида не было семьи. Тео, вероятно, был самым близким человеком, который у него когда-либо был. Я повернулся к Тео. – Что нам делать с его одеждой? Тео стоял в углу с мрачным выражением лица, скрестив руки и стиснув челюсти. – Хозяин купил их для него. Сожгите все. Я кивнул, и мы осторожно сняли с тела одежду. Мама принесла белое полотенце, чтобы из уважения накрыть его гениталии, и мы продолжили работу, начав с головы. Папа использовал тонкую щетку для волос, собирая волокна в маленькую пластиковую ложку. – Возможно, это ковровое покрытие. Трудно пока сказать. – У него были красивые голубые глаза, – заметила мама. – Хорошие зубы. Интересно, сможем ли мы попросить Гарри провести стоматологическую экспертизу? Посмотрим, есть ли у него детские записи. – Возможно, – согласился папа. – Есть признаки явных травм туловища, – Уор указал на грудь Дэвида, а затем поднял одну из его рук, чтобы осмотреть ее. – Синяки появились до наступления смерти. Соответствуют двусторонним синякам на задней части бицепса. Ушибы бицепса овальной формы, их четыре, что соответствует отпечаткам человеческих пальцев. – Что это значит? – тихо спросил Тео из угла. Уор поднял голову и посмотрел на меня. – Это значит, что незадолго до смерти его с силой удерживали. – Что это у него на руке? – я взял его правую руку и повернул ее так, чтобы внутренняя сторона была обращена наружу. При виде синяков на ней меня охватила волна каких-то ощущений. На мгновение я вернулся в темную комнату, покрытую грязью, сидя на ковре и глядя на мать, наблюдая за роем мух. Я понял, что это было, еще до того, как Уор заговорил. Он наклонился над рукой. – Подкожная гематома от внутривенной инъекции. Видишь эту тонкую полосу синяка здесь? Вероятно, от жгута. Он подошел к шкафчику на стене и вытащил огромный шприц, вернувшись, крепко нажал пальцами на живот тела, как будто искал какое-то конкретное место. Тео вздрогнул, когда Уор вонзил шприц в бок Дэвида. – Должно хватить для предварительного анализа на обычные вещества, – пробормотал Уор, оттягивая поршень шприца. – Если он был наркоманом, мы точно узнаем. – Он не был наркоманом, – перебил его Тео, привлекая внимание всех присутствующих. Его лицо покраснело, и он посмотрел на свои ботинки. – Нам не разрешалось делать ничего слишком сильного. Попперс и марихуана были в порядке вещей, но ничего больше, даже если клиенты этого хотели. Он не кололся. – Следы на внутренней стороне локтя говорят об обратном, – сказал Уор, заканчивая. Мама нахмурилась и наклонилась над рукой, которую я осматривал. – Тео, дорогой, Дэвид был правшой или левшой? Лицо Тео стало бесстрастным, как всегда, когда он активно вспоминал что-то, чего не хотел вспоминать. Он вздрогнул и очнулся, посмотрев на пол. – Правшой, я думаю. Во всяком случае, он всегда держал диетическую колу в правой руке. А что? – Потому что никто не делает себе уколы в доминирующую руку, если только не испортил уже все в другой руке, а нет никаких доказательств, что он делал уколы в левую руку, – мама подняла глаза и жестом показала мне, чтобы я сделал фотографию. – И никто не завязал бы жгут так туго нерабочей рукой. Уор закончил маркировать пробирку с кровью, которую он взял у Дэвида, и положил ее в холодильник, а затем подошел к концу стола. Он поднял ногу погибшего, нахмурившись, повернул сначала одну лодыжку, а затем другую. – Переломы лодыжек тоже предсмертные. Проверили дыхательные пути? Я осторожно размял челюсть, чтобы она открылась шире, а мама подключила маленькую трубку к цифровой камере и пропустила ее через горло. Были очевидные признаки травмы. – Десять к одному, что в его легких жидкость, – сказала мама. – Что ты имеешь в виду? – спросил Тео. Мои пальцы задрожали в перчатках, и снова появилось желание кого-нибудь убить. – Кто-то сломал ему лодыжки, чтобы он не смог сбежать, затем удерживал его и насильно ввел ему смертельную дозу наркотиков, вероятно, опиатов. Он задохнулся собственной рвотой. – Опиаты, которые мог предоставить этот так называемый доктор Харрис, – сказал Уор. – Но он не чувствовал никакой боли, кроме первоначального укола иглы, – быстро добавила мама. – О боже, – пробормотал Тео, закрыв лицо руками. – Что это? – папа указал на левую руку тела. Я перешел на другую сторону и осторожно перевернул его руку, нахмурившись. – Здесь какая-то отметка, но я не могу понять, что это. Определенно не татуировка. Может, штамп? – У тебя есть ультрафиолетовая лампа? – спросил Тео, разжав руки и шагнув вперед. – В верхнем ящике, – папа кивнул в сторону шкафа. – Я принесу, – предложил Тео. Тео порылся в шкафу, достал ультрафиолетовую лампу и подал ее нам. Папа поблагодарил его и кивнул маме, которая приглушила свет. Я держал руку тела, а папа освещал ее ультрафиолетовой лампой, и на ней появилось изображение человека, сидящего на табурете в дурацкой шапке. Я прищурился и нахмурился. – Что это? – Это клуб, – ответил Тео. – Они иногда водят нас туда. Я... прости. Я не знаю названия, но я был там несколько раз, – он сглотнул и отвернулся. Поджоги не были одним из моих любимых пороков, но я сразу же подумал о том, чтобы сжечь этот клуб, как только мы выясним, какой именно. Я посмотрел на папу. – Шепард знает своих конкурентов, верно? Уор кивнул и хмыкнул. Я сделал снимок на мобильный, прежде чем отойти, и мама снова включила свет. По дороге к компьютерной нише я снял перчатки и другие средства индивидуальной защиты и выбросил их. Учитывая время, Шепард, возможно, вел занятия, поэтому я не ожидал немедленного ответа, когда отправил ему фотографию и спросил, знает ли он, что это такое. Однако мой телефон сигнализировал почти сразу о полученном ответе. Шеп: Где ты это нашел? Ривер: На теле, которое бросили у нашего порога. Ты бы знал, если бы приходил на семейные собрания. Шеп: Я ничего не могу поделать, у меня настоящая работа и люди, которые на меня полагаются. Я чуть не раздавил свой телефон. Он действительно был раздражающим ублюдком. Ривер: Просто скажи мне, к какому клубу это относится. Три точки танцевали на экране в течение минуты, а затем исчезли. Через мгновение мой телефон завибрировал, и на дисплее появилось имя Шепарда. ✆– Это Time Out Room, – сказал он, как только я ответил. – Это фетиш-клуб для людей, которые не могут себе позволить членство в Playground. Они больше ориентированы на любопытных новичков и безденежных идиотов, чем на людей, которые действительно ведут такой образ жизни. Ты сказал, что нашел его на теле? Пожалуйста, скажи мне, что это тело можно однозначно связать с клубом. – Почему? – спросил я. ✆– Потому что преследование Джеффа Димори доставит мне больше удовольствия, чем отшлепать старшекурсника, который пропустил все занятия в течение семестра, а затем появился и попросил дополнительные баллы за два дня до выставления оценок. – Отвратительно, – я сморщил нос. – И до странности конкретно. Да, штамп на руке мертвого парня. Совершенно очевидно, что его передозировали, а потом бросили тело здесь, чтобы мы его нашли. ✆– Пóшло, – фыркнул Шепард. – Есть идеи, как они связаны с бандой торговцев людьми, которую ты пытаешься поймать? – Пока нет, но я бы хотел это выяснить. ✆– Я тоже, – с чрезмерным энтузиазмом сказал Шепард. – Дай мне пару часов, и я обеспечу тебе членство, чтобы ты мог зайти в комнату отдыха. Я нахмурился и отнял трубку от уха, чтобы убедиться, что все еще разговариваю с Шепардом. – Почему ты так любезен? ✆– У всех нас есть свои причуды, младший брат. Одна из моих — наблюдать, как корчатся такие подонки, как Джефф. Встретимся у меня в семь. Приведи парня, – Шепард повесил трубку, не дав мне возразить. Я вздохнул и опустил телефон. – Я хочу пойти, – сказал Тео за моей спиной. – Тео… – я повернулся и положил руки ему на плечи, но потом передумал и вместо этого провел пальцами по его волосам. – Если ты пойдешь, это может вызвать воспоминания, которые, возможно, лучше оставить в прошлом. – Да, но если меня там не будет, ты не будешь знать, кого искать, – подытожил он и оттолкнул мои руки. – Я знаю лица людей, которые меня туда привозили, и я могу даже увидеть кого-то из знакомых. Если я не пойду, ты не сможешь понять, кого стоит допрашивать, а кого нет. Тео был прав, и мне не нравилось это. Я ненавидел то, что должен был отправить его обратно в опасность. Туда, где другие люди могли бы на него напасть. Я слегка коснулся губами его мягких губ. – Ты понимаешь, что мы не просто будем допрашивать людей. Сегодняшний вечер будет сложным, особенно с учетом того, что Шепард хочет помочь. Он глубоко вздохнул и выдохнул, медленно кивая головой. – Я знаю. Я справлюсь. Пожалуйста, Ривер. Я не могу сидеть, сложа руки. Я должен помочь. – Хорошо, – наконец согласился я. – Но ты будешь держаться рядом со мной и, что бы ни случилось, не позволяй никому прикасаться к тебе, даже Шепарду. Если ты так поступишь, я не знаю, что буду делать. – Я не позволю, – пообещал он, обнимая меня. – Спасибо, Ривер. Я чувствовал, что к концу вечера он не будет мне благодарен, когда по-настоящему увидит, на что я способен, но все равно обнял его и поцеловал в ухо. Папа внезапно заполнил дверной проем, снимая защитное снаряжение. – Прежде чем вы пойдете проверять этот клуб, вам нужно проверить зацепку с доктором. – Если этот доктор Харрис даст нам местонахождение, нам, возможно, и не понадобится идти в комнату отдыха, – заметил Уор. Папа покачал головой. – Я хочу, чтобы все зацепки были проверены в любом случае. Мы не можем торопиться, иначе будем действовать вслепую. Чем больше информации у нас будет, тем лучше. А пока у меня есть дело. Уор вздохнул и снял перчатки. – Я составлю список всех докторов Харрисов в районе Колумбуса. Позже днем я заскочу к тебе с ним, Ривер, и мы навестим его, как только Тео его опознает. Я кивнул, закончил мыть руки и взял Тео за руку. – Пойдем домой, – сказал я, поцеловав его в щеку.