Пока ты здесь

Тук и Кири быстро ушли, едва убедившись, что с Нетейамом всё в порядке. Они не хотели его тревожить: было видно, что он пока не в состоянии шутить с ними или играть, как раньше, в особенности Тук–она всё время хотела задавать вопросы, интересоваться, проверять, как он себя чувствует. Кири осторожно направляла сестру прочь, стараясь увести её подальше от старшего брата, чтобы дать ему немного тишины и покоя. В течение дня к нему заходила Ронал. Она тихо передвигалась по хижине, проверяла повязки, проводила необходимые обряды и процедуры, давала лёгкие наставления. В её словах чувствовались искренняя забота и спокойствие. Она сказала, что ему нужно больше отдыхать и стараться как можно меньше двигать левой частью тела, особенно грудь и бок. А потом добавила, что позже расскажет об этом и Аонунгу, так как именно он теперь будет ответственным за Нетейама. «Ответственным за Нетейама…»–эти слова отзвенели в его голове. Он привык, что обычно отвечает за всё сам: за проступки младших, за их безопасность, за то, чтобы никто не пострадал. Он не помнил случая, когда кто-то смотрел бы на него так внимательно, с заботой и ответственностью. И вот теперь кто-то другой будет присматривать за ним. Привычная уверенность смешалась с непривычным ощущением зависимости. Это было странно, даже немного тревожно. Отчасти это било по его уверенности и самооценке, но также давало чувство облегчения. Временно ему не нужно было ни за кого отвечать, не нужно было строить образ сильного, проявлять отвагу или ещё что-то из этой оперы. В первую очередь ему нужно было отдохнуть и вылечиться, и все его родные, как ни странно, позволили ему побыть одному. Ну, точнее, одному с Аонунгом… День медленно перетёк в вечер. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая платформы деревни в золотисто-оранжевые тона. Лёгкий ветер шевелил листву, принося запах солёной воды и свежей зелени. Жители клана постепенно разошлись по своим хижинам, тихо разговаривая после ужина, готовясь к отдыху после долгого и тяжёлого дня. Где-то ещё слышались весёлые голоса детей и подростков, играющих у воды, но со временем и они совсем утихли. Лишь изредка доносились приглушённые шаги и голоса остальных на’ви, которые только недавно закончили свои дела. Нетейам всё ещё сидел на постели. Совсем недавно у него были Нейтири и Кири. Они принесли ему немного поесть и убедились, что он соблюдает постельный режим и что с ним всё в порядке. На смену им должен был прийти его рифовый «нянечка», но он, как показалось, не торопился возвращаться к Нетейаму. Пока его не было, наш лесной парень медленно шевелил пальцами, проверяя, насколько тело слушается его, и слегка наклонялся, чтобы растянуть спину. Боль не уходила при каждом движении, но мало-помалу он стал привыкать к этой ноющей тяжести, сохраняя свою привычную терпимость. Он не хотел просто так лежать, даже если это сделало бы ему лучше. Он желал вновь встать на ноги и снова, как раньше, прокатиться на своём илу или полетать на икране. Свет всё больше угасал, и хижина наполнялась тьмой. Желтоглазый позволил себе закрыть глаза на мгновение, прислушиваясь к тихим звукам снаружи. Это было успокаивающе, своего рода медитация. Он пытался отпустить все тревожащие мысли и сосредоточиться на хорошем. Когда он был ещё в родном доме, его бабушка часто учила его дыхательным техникам для очищения мыслей. Он любил проводить время с ней, слушая её рассказы о матери, об отце, о дедушке. Ему нравилось узнавать больше о своих предках, и он часто устанавливал связь с Эйвой, общаясь со своими предшественниками и прося у них совета. Прошло некоторое время, прежде чем он услышал знакомый лёгкий шорох. Послышались всплески воды, и у порога появился силуэт–это Аонунг направлялся к Нетейаму. Он сел рядом с ним, аккуратно обводя его своим взглядом. –Вернулся наконец?–с усмешкой спросил лесной. –А ты что, скучал, что ли, желтоглазик?–с таким же тоном ответил Аонунг. –Конечно, мой Тсахик–сказал он со злобной улыбкой. Аонунг вопросительно и смущённо посмотрел на него и сразу выпалил: –Не называй меня так, скаун. –Ой-ой, посмотрите, как засмущался!–Нетейам продолжил шутить над ним. –Посмотрим, как ты заговоришь, когда я сделаю перевязку–самодовольным голосом сказал водный. Лицо Нетейама стало более жалобным и шутливо-моляющим. –Ну неееет, пожалуйста, мне же только утром бинты меняли… –Мама сказала, чтобы я тебе их поменял–его голос стал серьёзнее. –О Эйва, дай мне сил–он ещё немного посмотрел на лицо Аонунга, думая, что тот может передумать, но через несколько секунд закатил глаза и продолжил–ладно. Нетейаму пришлось сесть, с чем ему помог Аонунг. Он в последний раз посмотрел на рифового на’ви и сел к нему спиной. Аонунг устроился позади него, двигаясь непривычно тихо. Нетейам почувствовал, как тот осторожно коснулся повязок, словно проверяя, не причинит ли лишней боли. Руки у него были тёплые, уверенные, без резких движений–совсем не такие, какими Нетейам привык их видеть во время споров. –Потерпи сейчас немного…–с заботой сказал водный. –Придётся–коротко ответил Нетейам и чуть напряг плечи. Ткань бинтов зашуршала, когда Аонунг начал медленно разматывать повязку. Каждый сантиметр давался неторопливо и с паузами, так как рифовый принц занимался подобным не так давно. Нетейам чувствовал прохладу воздуха на коже и тупую, тянущую боль под рёбрами. Он тихо мычал, но решил не останавливать своего друга, так как боль была терпимой. Он сжал пальцы на коленях, пытаясь сфокусироваться на дыхании, как его когда-то учила бабушка. Аонунг заметил, что лесному больно, поэтому постарался закончить быстрее. Закончив разматывать повязку, он принялся смазывать кожу в месте раны настойкой. Нетейам почувствовал, как холодные пальцы коснулись его. На мгновение дыхание сбилось, и он достаточно громко начал без конца говорить «Ауч!». Аонунг не ожидал услышать подобного, из-за чего не смог сдержать смех, и хижина наполнилась громким хохотом. Нетейам смутился, ему стало неловко. –Чего ты смеёшься, скаун! Знал бы ты, как это неприятно…–его голос прозвучал выше и смущённее. –Оо, я представляю–подкалывая и смеясь, ответил Нунг. –О великая Эйва…–голос синего прозвучал с лёгким стыдом и безнадёгой. –Не волнуйся, я никому об этом не скажу–он легко тронул его по правому плечу. –Спасибо–закатив глаза, ответил больной. После этого Аонунг быстро перевязал его рану, не слишком сильно и не слишком слабо–почти идеально, чтобы его дружок чувствовал себя комфортно. Между ними повисла небольшая тишина, пока рифовый не осмелился её нарушить. –Ладно, прости, бро. Я правда никому не скажу. Это нормально, что ты реагируешь на боль. Я бы, конечно, не так отреагировал на неё, но мне тоже было бы некомфортно, будь у меня рана–сказал он с лёгкой улыбкой. –Спасибо. Давай больше не будем это вспоминать. –Я чисто для профилактики, ты всегда такие звуки издаёшь, когда тебе боль– Аонунг не успел закончить, как его правым локтем толкнул Нетейам. Ему тоже было больно, но это того стоило, чтобы водный замолчал. –Ты вроде только что извинялся. –Ладно-ладно, ещё раз прости, лесной. Оставшийся вечер они провели в такой же атмосфере–спокойной, немного неловкой, но тёплой,–пока оба не захотели спать. Ночь вступила в свои права. Они дружески попрощались, и Аонунг ушёл к себе, оставив Нетейама в покое. Нетейам ещё какое-то время сидел в тишине, прислушиваясь к далёкому шуму воды. Боль всё ещё была с ним, но теперь она казалась менее одинокой. Он лёг, осторожно устраиваясь на постели, и позволил себе закрыть глаза. Впервые за долгое время он засыпал с чувством легкости и беззаботности. Это было достаточно, чтобы он отлично выспался за ночь