Where there is desire, there is gonna be a flame (Там, где есть желание, будет и пламя)

Летающая конструкция взорвалась, превратившись в огромный огненный шар. Исходящая от него волна жара заставила Дин Жуна пригнуться. Он поднял руку, защищая лицо от пылающих обломков, падающих на землю вокруг него, и заставил себя замереть на месте, хотя больше всего ему хотелось сейчас броситься вперёд и разыскать Ван Чжи. Ван Чжи оказался намного ближе к взрыву, «спасибо» Тан Фаню. Однако метаться туда-сюда, будучи ослеплённым взрывом, посреди падающих с неба обломков, было бы пустой тратой времени. Дин Жун зажмурился и стиснул зубы, из последних сил стараясь сдержать нетерпение и обрести уверенность. С Ван Чжи всё должно быть в порядке. В тот момент, когда он снова смог различать звуки вокруг — стоны солдат и испуганное ржание лошадей, топот копыт по земле — Дин Жун убрал руку от лица и бросился к тому месту, где он в последний раз видел Ван Чжи. Там, конечно, никто уже не стоял, но Дин Жун заметил распластанное на земле тело, и его сердце ухнуло в пятки. Он пробрался под обломками к лежащему без движения Ван Чжи, стараясь взять себя в руки и восстановить дыхание. Ван Чжи просто отбросило взрывом на землю, их всех сбило с ног этим взрывом… Сложно было разглядеть что-то в тусклом свете звёзд и разбросанных вокруг очагов пожара — ослепительное пламя взрыва всё ещё стояло у него перед глазами — но фигура Ван Чжи была неподвижна. Дин Жун осторожно ощупал его тело, проверяя на наличие очевидных травм, осмотрел лицо, но ничего не обнаружил. Ван Чжи не пострадал, по крайней мере — внешне, но его грудь едва приподнималась, каждый вдох был очень слабым и поверхностным. Что, если взрывом расплющило у него всё внутри, или сотрясение мозга, или не выдержал позвоночник… Дин Жун порылся в потайных карманах своей одежды, разгребая бесполезные сейчас иглы и лезвия, флаконы с разными зельями и противоядиями. Наконец, в рукаве среднего халата его пальцы обнаружили баночку с пахучей мазью. Он резким движением открыл её и поднёс к носу Ван Чжи. Веки Ван Чжи затрепетали, и он слегка закашлялся. Плечи Дин Жуна расслабились, он прикрыл глаза и выдохнул наконец. Прежде чем сам осознал, что делает, он свободной рукой обхватил щеку Ван Чжи и, наклонившись ниже, перехватил дыхание с его губ. Это касание было таким лёгким и сладким, и таким чудесным. И оно было всем, о чём Дин Жун только мог когда-либо мечтать. Ещё мгновение Ван Чжи не реагировал, а затем Дин Жун почувствовал лёгкое, очень лёгкое ответное касание губ, когда Ван Чжи вернул ему поцелуй. Затем Ван Чжи отстранился, сморщил нос от ещё витавшего рядом запаха аммиака — его взгляд оставался слегка рассеянным — и спросил: — Где Тан Фань? Это был выстрел в упор. Дин Жун отвернулся, не в силах сдержать раздражение, скривившее его губы. Тан Фань. Неужели Ван Чжи думал, что это Тан Фань его целует? Тан Фань разыскал его, чтобы вернуть к жизни, и чуть не свалился от облегчения, обнаружив его целым и невредимым?.. — Он ушёл домой, — с горечью ответил Дин Жун, краем глаза наблюдая, как вытянулось лицо Ван Чжи с лёгким злорадным удовлетворением в душе. — Хм… — Ван Чжи неуверенно сел и потянулся к Дин Жуну, и тот не смог противиться этому. Он позволил Ван Чжи взять себя за руку и помог ему подняться на ноги, но не двинулся с места, пока тот, покачиваясь, тяжело привалился к нему. — Давай тоже пойдём домой. Только Ван Чжи мог одной мимолётной фразой так ранить его и в следующий момент исцелить эту рану. Дин Жун не торопился, уводя Ван Чжи прочь от обломков, чтобы дать Цзя Кую время развернуть повозку, и чтобы самому успеть насладиться тёплом тела Ван Чжи. Вопрос о Тан Фане, скорее всего, всплывет снова, но пока… пока у Дин Жуна остались воспоминания о поцелуе и обещании отвести Ван Чжи домой. Сейчас этого достаточно.