Жена инспектора Тиа Тха

– Почему Корн не может это сделать? – спросил молодой человек, сдерживая в голосе раздражение. – Потому что я не хочу, чтобы ты это делал. Почему ты не можешь просто послушаться? – ответил старший. – Слушаться? То есть Корн должен слепо выполнять твои приказы, не имея права думать и принимать решения? – голос молодого человека дрогнул. – Ты совсем не понимаешь. Я просто хочу для тебя лучшего, – в голосе старшего прозвучала нотка усталости. – Я знаю... Но я больше не могу это выносить. Иногда твоя забота... – Мангкорн осекся, его взгляд затуманился, словно он сдерживал нахлынувшие эмоции. Тиа Тха внимательно смотрел на него, а сердце сжималось от боли, видя, как меняется выражение лица того, кого он знал так давно. – Почему ты так смотришь? Договаривай, – строгий голос нарушил тишину. – Тогда, может, нам стоит расстаться? – вырвалось у Мангкорна. Что? Что он только что сказал? Эти слова эхом звучали в голове Тиа Тха, каждое из них словно острый нож вонзалось в сердце. – Нет, Корн, нет, не надо... – Нет, Корн, нет, не надо, – снова повторил он, сдавленно простоная. Его губы были плотно сжаты, глаза закрыты, а тело металось, будто пытаясь спастись от чего-то невидимого. Человек рядом вздрогнул, услышав своё имя, произнесённое с такой отчаянной мольбой. – Пи Тиа, Пи Тиа! – вскрикнул Мангкорн, пододвигаясь ближе. Его руки крепко схватили плечи Тиа Тха, он начал трясти его с нарастающей силой. Лицо мужчины исказилось, его густые брови сошлись в болезненном выражении. Но, как ни звал его Мангкорн, как ни пытался разбудить, тот оставался без сознания. Паника охватила младшего. – Тиа Тха, очнись! – голос задрожал, а сердце бешено колотилось. Что происходит? Это просто кошмар или нечто большее? И вдруг... Бах! Резкий толчок от Мангкорна сбросил Тиа Тха с кровати. Прозвучал глухой удар об пол, и старший тихо застонал, морщась от боли. – Ай, Корн, что случилось? – прохрипел он, поднимаясь. – Ты всё время повторял моё имя во сне, я тебя тряс, но ты не просыпался! Я уже подумал, что тебя заколдовали! – возмутился младший, его голос звучал громко и взволнованно. – Хм... Просто... – Тиа Тха тяжело дышал, его голос был слабым и прерывистым. Мангкорн замер, заметив, как любимый дрожит. Не раздумывая, он вернул его на кровать и обнял, прижимая к себе. Это было объятие, полное тепла и тревоги. На лице Тиа Тха выступил пот, дыхание стало сбивчивым, сердце всё ещё стучало, как сумасшедшее. Но постепенно он успокоился, чувствуя тепло и присутствие Корна. – Я... Я видел кошмар, – наконец прошептал он. – Что тебе приснилось? – спросил младший, слегка нахмурив брови. – Мне приснилось, что ты хочешь расстаться со мной, – признался Тиа Тха, и его голос дрогнул. – Что? – Мангкорн, растерянный, удивлённо приподнял брови. На мгновение ему захотелось рассмеяться, но, увидев выражение лица старшего, улыбка тут же исчезла. Может, возраст сделал Тиа Тха более уязвимым, чем он казался. Корн медленно поднял руку и обнял его, стараясь успокоить. – Если бы мы действительно расстались, ты бы позволил мне тебя обнять? – тихо спросил он, голос его был едва слышен, но в нем звучала искренняя мольба. – Хм... Просто я боюсь, – прошептал он, и низкий голос дрожал, словно выдавая все его скрытые эмоции. – Ты, Тиа Тха, боишься? Разве такое возможно? – Мангкорн не смог удержаться от улыбки. Это выглядело почти комично, но в глубине души он был полон заботы и тепла. Он действительно боялся. За свои тридцать семь лет он прошел через многое – джунгли, схватки с преступниками, опасные миссии. Но сон, где его жена покидает его, заставил сердце сжаться от боли, а глаза наполнились слезами. Слезы мужчины, казалось, текли легче, чем дождь. – Я уже однажды причинил тебе боль, Мангкорн. Не хочу снова сделать что-то, о чем буду сожалеть. – Тиа Тха, послушай меня. Не нужно бояться. Если мы когда-нибудь поссоримся, это не обязательно плохо. Иногда такие моменты помогают нам лучше понять друг друга, – уверенно сказал младший. – Совместная жизнь – это не только радости, но и разногласия. Главное – как мы учимся находить общий язык. – Кроме того, я уверен, что мы с тобой – пара, которая умеет слушать и понимать друг друга. Так что не бойся. Его мягкие слова, полные утешения, слегка успокоили инспектора. Темные глаза Тиа Тха медленно закрылись, но его руки все еще крепко обнимали Мангкорна, словно боясь отпустить даже на мгновение. Он знал, каким был в прошлом – легкомысленным, ветреным. Но теперь он изменился. Все его существо, и тело, и душа, принадлежали только ему – тому, что сейчас был в его объятиях. – Но я все равно не могу уснуть, – пробормотал инспектор, не открывая глаз. – Сейчас только два часа ночи. Скоро уснешь, – ответил Мангкорн, нежно поглаживая его волосы. Однако хитрость, похоже, была у Тиа Тха в крови. Как только тревога начала отпускать, ее место заняло что-то другое. Лукавая улыбка скользнула по его губам, и он заговорил мягким, почти слишком нежным голосом: – А может, займемся чем-то другим? – И что же ты хочешь? – спросил Мангкорн, слегка нахмурившись. – Сыграем в прятки под одеялом? – предложил инспектор с невинным выражением лица, которое тут же выдало его истинные намерения. Ах ты, плут! Его настроение менялось быстрее, чем можно было уследить. Еще минуту назад он был полон тревоги, а теперь уже готов к новым шалостям. Но прежде чем младший смог ответить, теплое дыхание коснулось его уха. Тиа Тха наклонился так близко, что Мангкорн почувствовала, как его голос дрожит от скрытой нежности. – Мне приснился кошмар. Утешь меня, пожалуйста. – Хватит уже, капитан. Даже ночью ты... – Ночь – это самое лучшее время. У нас впереди целая вечность, чтобы быть вместе. Не успел он договорить, как его губы мягко скользнули по шее Мангкорна, оставляя за собой теплый, нежный след. Он делал это с такой трепетной заботой, как будто в его прикосновениях заключалась вся любовь мира, способная растопить любое сердце. От шеи к щеке, от щеки к кончику носа – его движения были плавными и уверенными, пока он не остановился на губах. Прикосновение Тиа Тха было одновременно нежным и настойчивым, словно обещание чего-то большего. Сладкая ночь начиналась медленно, но с каждым мгновением становилась всё более насыщенной. Эх... Как всегда, быть Мангкорном – значит оставаться нежным, преданным и любящим… **Новое утро в полицейском участке города Чиангмай** Тиа Тха, с улыбкой на лице вошел в участок, напевая тихую мелодию. Ну как тут не быть довольным, когда вчера ночью любимый исполнил все его желания. – Доброе утро, тан инспектор. А где наш Мангкорн? – сержант Джа Сэм поприветствовал его с привычной улыбкой. Тиа Тха прищурился, слегка нахмурившись: – Вы о моей жене, сержант? Что-то случилось? – Ой-ой, какой ревнивый с самого утра, – засмеялся сержант. Обвиненный в ревности, Тиа Тха лишь хитро подмигнул в ответ. Ну а как иначе? У кого есть такая жена, тот её ревнует – это естественно. Смех раздался громко, наполняя кабинет. Сержант Джа только покачал головой. Он давно заметил, что с тех пор как Мангкорн стал женой инспектора Пханле, его любовь к нему лишь усилилась. – Мне нужно идти, тан инспектор. – Принято. Тиа Тха вернулся в свой кабинет. Сегодня он не увидит своего Мангкорна весь день, ведь тот уехал на выезд, а ему самому предстоит, через несколько минут, отправиться на совещание в Лампанг. Но современные технологии делают расстояния менее ощутимыми. Его сильная рука подняла телефон, он открыл личный чат и начал набирать сообщение. Тиа Тха: Я скоро еду в Лампанг. Тиа Тха: Смотри не скучай тут без меня. 😉 Мангкорн: Ну ты и возомнил о себе. Мангкорн: Работай давай, не отвлекайся. Тиа Тха: Мог бы и поддержать своего "медведя" перед дорогой! Мангкорн: "Медведя"? Это ты про того маленького мишку? Тиа Тха: Насколько этот мишка «маленький», ты вчера ночью и сам прекрасно узнал. Мангкорн: Извращенец!!! Немного подразнить любимого – и на душе сразу светлеет. Есть ли в этом мире кто-то счастливее Тиа Тха? Слова матери, предсказания того сумасшедшего и даже сон о том, что Мангкорн просит о расставании – всё это он отказывался считать дурными знаками. Никаких плохих предчувствий, никаких знамений. Ничего этого нет. **** Обучение в провинции Лампанг началось ровно в десять утра. И, конечно же, "инспектор Пханле", известный своей пунктуальностью, вошел в зал заседаний точно в срок. Внутри его уже ждали Канин и Пхувин. Стоило Тиа Тха появиться, как тут же открылось заседание «Ассоциации мужей-полицейских». – Ну что, Тиа, светишься от счастья? – подколол его Канин, вскинув подбородок. Тиа Тха расплылся в широкой улыбке: – А вы что, разве несчастны в браке? – он картинно пожал плечами. – Обижаешь. Моя жена – самая милая в мире, – отозвался Канин. – Только за то, что ты переманил Надона в Чианграй, я тебе еще припомню, – поддразнил Тиа Тха. С тех пор как капитана перевели, Тиа Тха никак не мог найти помощника, который понимал бы его с полуслова. – А когда ты перетягивал Мангкорна, почему не спросил Пху? Просто взял и забрал его подчиненного, – Канин тоже поддел его. – Он его подчиненный, но мой муж! – отрезал Тиа Тха. – Да уж, зря я позволил Мангкорну ввязаться в тот фиктивный брак с тобой, – проворчал Пхувин. – А я тогда зря позволил Нонг Плабу ответить на твои чувства, – парировал Тиа Тха. – Придурок, – тихо и коротко бросил Пхувин. Даже короткое слово, сказанное шепотом, может задеть за живое. Разговор трех инспекторов крутился исключительно вокруг их жен. «Отважные мужья» вовсю делились насущными проблемами. Сначала Канин жаловался, что Ом-Им (Улыбашка) подрастает, и Надон очень ревнует младшего брата. Да и сам Канин не лучше: сорванец растет таким милашкой, что старшеклассники уже вовсю пытаются за ним ухаживать Затем настала очередь Пхувина. Он поведал, что Лукплаб в последнее время сел на правильное питание и из-за этой диеты ходит угрюмый и несчастный. Пувин тоже был несчастен, он мечтает, чтобы жена снова стал уплетать по четыре тарелки риса на ужин, как раньше. И, наконец, очередь дошла до Тиа Тха. Ему-то жаловаться было не на что – их жизнь с Мангкорном была просто сказочной. Но был один вопрос, который не давал ему покоя. – На следующей неделе у нас третья годовщина свадьбы. Что бы мне такое подарить младшему? – А что ты дарил в прошлые два года? – спросил Пхувин. – В первый год мы отправились в медовый месяц на Мальдивы, а на второй – в Гонконг. – Ну, в этом году свози его куда-нибудь еще, – предложил Канин. – В этом году мы оба слишком заняты и, наверное, никуда не поедем, – со вздохом ответил Тиа Тха. Он хотел бы устроить поездку, но Мангкорн сейчас занимается особым делом, а у него самого плотный рабочий график. Единственное утешение – годовщина выпадает на выходной день. – И что тогда думаешь делать? – спросил Пхувин. – Да без понятия. Пробовал выведать у него, чего он хочет, так он ответил: "Ничего не надо, я и так очень счастлив". – Мой Мангкорн всегда такой – скромный и надежный, – вставил Канин. Погодите, что? Черные глаза Тиа Тхи мгновенно впились в лицо Канина. Услышанное ему крайне не понравилось, брови чиангмайского инспектора сошлись на переносице. – Твой Мангкорн?! – Ой, посмотрите на него, один раз сказал – и уже ревнует, – фыркнул Канин. – А если я скажу "мой Надон"? – парировал Тиа Тха. – Ну, давай, иди подерись со мной. Если бы кто-то со стороны наблюдал за этой троицей, он бы точно запутался: то они лучшие друзья, то готовы вцепиться друг другу в глотки. Но Тиа Тха было плевать – его снова накрыло волной тоски по дому. Он достал телефон и быстро настрочил сообщение жене. Тиа Тха: Скучаю по тебе. Чем занимаешься? – Ой-ой, «скучаю по тебе», «чем занимаешься»! Какая прелесть, инспектор Тиа! – Канин со своим ястребиным зрением успел подсмотреть в экран и тут же начал подтрунивать. Мужчина, признающийся жене в любви – идеальная мишень для шуток. – Осторожно, Канин. – Ой, не надо грубить, господин инспектор. Мы просто умиляемся такой преданности. Канин нарочно растягивал слова, выпятив губы в издевке. – Ты свою жену любишь не меньше моего, так что нечего тут строить из себя, – Тиа Тха в шутку заехал другу по плечу. – Вы оба прекратите. Спорите, как дети, – подал голос Пхувин, хотя сам едва сдерживал улыбку. – А ты что, свою жену не любишь? – спросил Канин. – Люблю так же, как и вы. Вот так и прошло заседание «Ассоциации любящих мужей-полицейских». Если бы они начали спорить, кто любит сильнее, это затянулось бы на целые сутки. Время пролетело незаметно, обучение закончилось, и офицеры стали разъезжаться. Канин и Пхувин отправились в Чианграй, а Тиа Тха приготовился к дороге в Чиангмай. Перед тем как сесть в машину, он снова разблокировал экран. Пусто. Ни одного уведомления от Мангкорна. Он отправил сообщение еще в час дня, сейчас уже пять вечера, рабочий день окончен – а ответа всё нет. Занят? Спит? Или я что-то не то написал? Странно... Сообщение прочитано, ничего лишнего он там не ляпнул – обычные нежности. Тиа Тха поджал губы, стараясь не накручивать себя, но в голове некстати всплыло предсказание из храма, которое вытянул Мангкорн: "Встретишь свою половинку". – Черт... С каких это пор я стал таким мнительным? – пробормотал он, мотая головой, словно пытаясь вытряхнуть дурные мысли. Спрятав телефон в карман, он завел мотор и выехал из Лампанга. Хотя губы помалкивали, сердце уже летело домой, обгоняя машину. Оно стремилось к тому, кто не ответил на сообщение, к самому дорогому человеку. Надо ехать быстрее. Вдруг он меня уже ждет.