Жена инспектора Тиа Тха

Наконец-то вернулся туда, где всё знакомо до мелочей, но сердце будто осталось где-то далеко. – Эх, выключай свет и ложись спать, Мангкорн. Тяжёлый вздох раздался в тишине комнаты. Часы показывали половину одиннадцатого ночи – время, когда он обычно уже давно спит. Но круглые глаза продолжали смотреть в потолок, погружённые в водоворот хаотичных мыслей. На широкой кровати, прислонённым к стене, сидел большой коричневый плюшевый медведь. Его неизменная улыбка смотрела прямо на своего владельца, будто ничего не произошло. Он не мог знать, как глубоко в сердце его хозяина засели тревога и боль. – Тот, кто подарил тебя, оказался жестоким, медведь. Я ненавижу людей, которые предают. – В тот день мы ещё и кричали друг на друга. Слова прозвучали глухо, но эхом вернулись в сознание, заставляя вновь и вновь переживать тот день. День, когда их голоса срывались на крик. День, когда прозвучало слово «развод. А потом наступил другой день – день, когда всё завершилось в абсолютной тишине. Ни слов, ни прощаний. Инспектор просто проводил его до автобусной станции, прежде чем он уехал обратно в Мэсай. И так их история закончилась... Рука Мангкорна машинально потянулась к телефону. В чате мелькали сотни сообщений от одного человека. Они всегда всплывали первыми, но он не открывал их с того самого дня. Звук уведомлений был выключен, звонки – отклонены. – Я не хочу говорить с человеком, который предал меня. Кто виноват в этом хаосе? Инспектор Тиа Тха не виноват. Он сам тоже. Но если никто не виноват, почему так больно? Этот человек всегда был откровенно кокетливым. Мангкорн видел это своими глазами, чувствовал каждой клеточкой души. Он оказался пленником сладких слов и жестов, которые казались искренними. Но в итоге – только боль. Сейчас он разорвал все связи, пытаясь собрать себя заново. Он знает: впереди неизбежная работа бок о бок. Но он будет надеется, что к тому времени его чувства угаснут, и он сможет воспринимать инспектора Тиа Тха как достойного старшего, без лишних эмоций. Изначально он всего лишь хотел помочь. Без мыслей о чувствах, без намеков на романтику. Разве можно позволить себе влюбиться в такого человека? Но сердце не спрашивает. Всё произошло против его воли. Не стоило вовлекать сердце. Его рука инстинктивно поднялась ко лбу, словно пытаясь унять боль. – Всё пройдёт, Мангкорн, – пробормотал он себе. – Никто не бывает полностью счастлив в любви. Это нормально. Но сейчас он желает только одного – чтобы сердце стало достаточно сильным, чтобы справиться с остатками этих чувств. Хотя боль всё ещё пронзает его изнутри. ***** Наступило новое утро, но оно не принесло ни света, ни тепла в жизнь Мангкорна. Все шло своим чередом: душ, привычная форма, дорога на работу. Но что-то изменилось. Его глаза, некогда полные жизни, теперь отражали лишь усталость, а лицо, раньше озаренное улыбкой, стало бесцветным. Полицейский участок встретил его тишиной, которая сегодня казалась особенно гнетущей. Коллеги переглядывались, ощущая перемену, но никто не решался заговорить об этом. – Пи Пху, мне кажется, с Мангкорном что-то не так. Он выглядит подавленным, – прошептал Лукплаб, наклоняясь к старшему коллеге. Обычно Пхувин шутил, подбадривал, но сегодня его молчание только усиливало тревогу. – Я предупреждал Тиа Тха, – тихо ответил инспектор Пхувин, не отрывая глаз от документов. – Из-за его безрассудства все стало именно так. – А он знает? Знает, что Мангкорн чувствует то же самое? – Лукплаб нахмурился, его голос звучал обеспокоенно. – Поверь мне, Плаб. Этот безумец скоро появится, – ответил Пхувин. – Ты уверен? – молодой человек поднял брови. – Он звонит мне так часто, что мой телефон скоро расплавится, – инспектор откинулся на спинку стула. – Но он не звонит Мангкорну. Только мне. В его голосе звучала скрытая усталость. Он знал, что Тиа Тха беспокоится, но не мог понять, почему тот не решается поговорить с Мангкорном напрямую. Если бы ему было все равно, разве он звонил бы по три раза в день, спрашивая о нем? – Лукплаб, выведи Мангкорна куда-нибудь. Пусть сменит обстановку. Это ему нужно, – сказал Пхувин, быстро вернувшись к своим бумагам. – Хорошо, Пи Пху, – кивнул Лукплаб, чувствуя, как его сердце сжимается от тревоги. Пхувин любил Мангкорна, как младшего брата. Видеть его таким сломленным было невыносимо. Когда-то он был другим – сильным, жизнерадостным, уверенным. – Что же ты сделал с моим младшим, Тиа Тха? – прошептал инспектор, глядя в окно. ***** Позже в тот день Лукплаб и Факфанг уговорили Мангкорна выйти из участка. Они отвезли его в место, где можно было отвлечься от рутины и забыть о тревогах. Полицейский участок вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц и скрипом пера. Пхувин, оставшийся за своим столом, был погружен в работу, но его мысли витали где-то далеко. Эта хрупкая тишина была неожиданно нарушена громким стуком в дверь кабинета. Не дожидаясь приглашения, дверь распахнулась, и в комнату вошел человек с широкой усмешкой на лице. – Эй, Пху, давно не виделись! Скучал по мне? – раздался знакомый голос Тиа Тха. Его насмешливый тон и расслабленная походка мгновенно заполнили пространство. Но Пхувин, подняв взгляд от бумаг, лишь хмыкнул, увидев старого друга, который, как всегда, появился без предупреждения. "Ну вот и ты, безумец", – мелькнуло у него в мыслях. – Что тебе нужно? – спросил инспектор, не скрывая раздражения. – Просто решил заглянуть, – ответил Тиа Тха, усаживаясь напротив с видом человека, который никуда не торопится. – Тогда возвращайся туда, откуда пришел, – холодно произнес Пхувин, не проявляя ни капли эмоций. – О, не будь таким жестоким. Я ведь не за твоей женой пришёл, – усмехнулся Тиа Тха, подливая масла в огонь, его дерзкая улыбка лишь усиливала напряжение. – Ты играл с сердцем моего Нонга, – резко ответил Пхувин, его взгляд стал ледяным. – Ну и что? Я хочу играть. Что ты мне сделаешь? – бросил вызов Тиа Тха. Один говорил с насмешкой, но другой был далёк от шуток. Накопившееся раздражение внезапно прорвалось наружу. Высокий мужчина по имени Пхувин вскочил, схватив друга за рубашку, так что ткань жалобно заскрипела под его пальцами. Его дыхание стало тяжёлым, он изо всех сил пытался подавить бурю внутри. Спустись немного на землю. Видишь, из-за того, что ты такой, Тиа, ты и не знаешь, что делать с Мангкорном. – Что за чушь, Пхувин? Теперь даже шутить нельзя? – с вызовом ответил Тиа Тха. – Ты хоть понимаешь, что твои шутки натворили? – с жёсткостью произнёс Пхувин, его глаза сверкали от гнева. – И что я сделал? Неужели я кого-то убил? –Тиа Тха не унимался. Бах! Раздался глухой удар. Терпение лопнуло, как натянутая струна. Кулак Пхувина врезался в челюсть друга с такой силой, что тот едва не вылетел со стула. Но на этом всё не закончилось – Пхувин поднялся и нанёс ещё один удар, не давая времени на оправдания. Первый удар был за то, что он зашёл слишком далеко в своих играх, скрывая правду. Второй – за то, что он играл с чувствами Мангкорна. – Ты с ума сошёл, Пхувин?! – выкрикнул Тиа Тха, вытирая кровь, которая тонкой струйкой стекала с угла его рта. – Это ты сошёл с ума! – Пхувин закричал так громко, что эхо его голоса разлетелось по комнате. – Ты никогда не думаешь о последствиях! Ты понимаешь, что твои «шутки» натворили?! Почему вообще Мангкорн должен был соглашаться жениться на таком, как ты?! Голос Пхувина звучал, как раскаты грома, а его кулак снова поднялся, готовый нанести третий удар. Гнев, кипящий в его душе, отражался в глазах, сверкавших словно молнии. Он думал, что очень умён, этот хитрый инспектор Пханле. – Ты уже всё знаешь, – утратив весь запал, тихо произнёс Тиа Тха. – Да, знаю всё. Ты играл с чувствами моего младшего! Ты думаешь, это весело, Тиа?! – Пхувин почти рычал. – Я не играл… Я не хотел, чтобы всё получилось так, – пробормотал Тиа Тха, и теперьего голос звучал искренне, но в глазах читалась тень сомнения. – Я просто хотел защитить Мангкорна. Не хочу, чтобы он снова пострадал. Тиа Тха пытается объяснить, но кто мог понять его чувства лучше, чем он сам? – Защитить? Ты называешь это защитой? Ты женился на нем, чтобы "исправить судьбу", но играешь с его чувствами. Ты любишь его, Тиа, или просто боишься потерять? Напряжение в комнате росло, воздух словно наэлектризовался. Их спор становился все громче, и вскоре голоса молодых инспекторов разносились далеко за пределы кабинета. Лукплаб, только что вернувшийся в участок, услышал крики и поспешил внутрь, опасаясь худшего. За ним следом ворвался Факфанг. – Пи Пху! Инспектор Тиа! Прекратите! Пхувин снова шагнул вперед, преграждая путь Тиа Тха, его намерение было очевидным – остановить друга любой ценой. Лукплаб бросился между ними, пытаясь оттолкнуть мужа, в то время как Факфанг поспешил придержать второго дебошира, чье лицо было испачкано кровью, а уголок губ скривился от боли. Мангкорн стоял неподалеку, словно парализованный. Его глаза широко раскрылись, отражая неподдельный шок. Он не мог поверить, что два блестящих инспектора, которым он всегда восхищался, начали драку. Мысли метались в его голове, как ураган, пока холодный взгляд Тиа Тха не пересекся с его собственным. Сердце Мангкорна пропустило удар, а тело напряглось. – Мангкорн... – голос, произнесший его имя, был неожиданно мягким, наполненным теплотой и заботой. Взгляд этого человека был настолько проникновенным, что Мангкорн не осмеливался смотреть ему в глаза слишком долго. Почему он здесь? Почему именно сейчас? Мангкорн меньше всего хотел видеть этого человека, его присутствие разрушало все, что он так старательно строил. Не успев осознать, его ноги сами понесли его прочь. Один лишь взгляд инспектора Тиа Тха оказался достаточно сильным, чтобы все усилия и самоконтроль молодого полицейского рассыпались, как карточный домик. – Мангкорн! Мангкорн! Подожди! – Тиа Тха закричал, пытаясь вырваться, но сильная рука Пхувина резко остановила его. – Проваливай, Тиа! – голос Пхувина был полон ярости, его пальцы крепко сжимали руку друга. – Пху, отпусти меня! – Тиа Тха, тоже разозлившись, смотрел вслед убегающему парню, пока тот не исчез из виду. Боль. Горечь. Отчаяние. – Я не отпущу. – Отпусти меня, Пху! Я должен найти Мангкорна! – Тиа Тха пытался вырваться, но хватка друга была железной. – Прекратите, оба! – сзади раздался властный голос, заставив всех замереть. Джессада, начальник полиции Мэсай, вошел в кабинет, его суровый взгляд пронзал каждого присутствующего. – Вы, оба. Немедленно ко мне в кабинет. Эти слова прозвучали как приказ, которому невозможно было противостоять. Тиа Тха, сделав глубокий вдох, рывком освободил руку из хватки Пхувина и первым направился к выходу. Пхувин, кипя от гнева, бросил испепеляющий взгляд вслед другу, но, стиснув зубы, молча последовал за ним. В кабинете начальника воздух казался густым, словно его можно было резать ножом. Джессада сидел за массивным столом, его взгляд, полный суровости, скользил по лицам двух мужчин. Он медленно постукивал ручкой по столу, как будто он ждал разумного объяснения от обеих сторон. – Вы уже взрослые мужчины, так почему ведете себя, как упрямые дети? – строго спросил Джессада. – Извините, тан*, – первым извинился Пхувин, его голос звучал с легкой ноткой раскаяния. *(прим. пер.: ท่านผกำกับ (tâan pôo gam-gàp) – тан пу гамгап – господин директор, господин начальник. ท่าน (tâan) - это вежливое обращение, которое можно перевести как "уважаемый", "господин/госпожа" или просто как местоимение "вы" в очень вежливой форме. Оно указывает на уважение к человеку. // Решила оставить краткую форму, чтобы красивее ложилось на слух) – Простите, тан, – эхом повторил Тиа Тха, стараясь не встречаться взглядом с начальником. Джессада перевел взгляд с одного на другого, затем положил ручку на стол. – Инспектор Пхувин, инспектор Тиа Тха, объясните мне, что здесь происходит? – Я пришел за Мангкорном, кхун. Мне нужно поговорить с ним, – с вызовом произнес Тиа Тха. – Это не объяснение, – отрезал Джессада, не сводя глаз с подчиненных. – Такие, как ты, недостойны Мангкорна, Тиа Тха. Ты ведь сам говорил, что не любишь встречаться с людьми нашей профессии, не так ли? – язвительно бросил Пхувин. Эти слова, словно кинжал, вонзились в сердце Тиа Тха. Он не мог отрицать сказанное, ведь это была правда. Но разве человек не имеет права измениться? – Люди могут меняться, – тихо, но твердо ответил он, встретив взгляд Пхувина. Он хотел измениться. – Вы ссоритесь из-за Мангкорна, так? – уточнил Джессада, его голос звучал устало, но все еще строго. – Меняться? Почему? Потому что ты причинил боль и теперь хочешь все исправить? – Пхувин не сдавался, его слова были полны сарказма и обиды. Джессада снова тяжело вздохнул — его терпение было на пределе. Он уже знал о намерениях Тиа Тха благодаря докладу своего старого друга и коллеги, тана Асина. Теперь оставалось лишь понять, смогут ли эти двое они найти общий язык и прийти к согласию. – Тан, я прошу вас приказать Тиа Тха вернуться в Чиангмай, – сказал Пхувин, голос его дрожал от едва сдерживаемого гнева. Он даже не смотрел на собеседника. – Нет, сэр. Я останусь, – твердо ответил Тиа Тха. – И зачем же ты остаешься, инспектор? – с вызовом спросил Пхувин, не желая сдаваться. – Я останусь, пока Мангкорн не простит меня. Уходить он действительно не собирался. Что-то внутри настойчиво говорило ему, что если он упустит этот шанс, то больше никогда не сможет вернуть Мангкорна. – Ты правда думаешь, что Мангкорн так легко тебя простит? – усмехнулся Пхувин. – Это не твое дело, Пху. – Тогда попробуй. Но учти: если ты снова причинишь боль Мангкорну, даже не думай возвращаться сюда. уберешься отсюда навсегда. Эти слова прозвучали как приговор, но Тиа Тха не дрогнул. Что бы ни случилось, каким бы способом, он был намерен добиться еще одного шанса у своей бывшей жены. – Дай мне шанс, прошу тебя, – тихо произнес он, словно обращался к самому себе. Прости меня.