Better Than Fiction

      Любимая книга Энн «Джейн Эйр» пролетела через комнату с такой силой, что едва не задела Гилберта, появившегося в дверях.       — Уже строишь планы по моему уничтожению? — спросил он, и за привычной теплотой скрывалась более глубокая тревога. — Мне стоит беспокоиться?       Гилберт обнял её дрожащее тело.       — Прости меня, — прошептала Энн в его накрахмаленную рубашку. — Моя самая любимая литературная героиня бросила меня, когда я больше всего в ней нуждалась. Я искренне люблю Джейн Эйр, но сегодня она не дает мне никаких указаний.       Гилберт запустил пальцы в её рыжие волосы.       — Если тебя это утешит, — пробормотал он, нежно целуя её за ухом, — то Баш говорит, что лучшее средство от нервов — перестать слишком много думать и просто… довериться тому, что кажется правильным.       Тёплая волна прокатилась по всему её телу.       — Проверим эту теорию? — он нащупал заколки и вытащил их одну за другой, пока её волосы не рассыпались по плечам. Гилберт тихо рассмеялся, прижавшись губами к её виску. — Послушай, если нам это не понравится, мы найдём себе другое занятие. Это совсем не сложно. Но пока… давай просто сделаем это.       Взяв её лицо в свои ладони, Гилберт поцеловал её с той же благоговейной нежностью, которую проявлял на протяжении всего периода их ухаживаний.       — Боже, Энн, — выдохнул он, касаясь её губ. — Я не знаю, почему мы относимся к нашей первой брачной ночи как к чему-то неприятному. Я хотел этого с тех пор, как… ну, с тех пор, как ты продекламировала «Рыбака».       Её глаза расширились от удивления.       — Серьёзно?       — Конечно. Помнишь тот первый день, когда мы встретились? Ты так страстно читала свои стихи, и это произвело на меня большее впечатление, чем я готов признать. В тот момент я понял, что пропал.       — Что ж… я рада, что кто-то оценил моё ужасное выступление…       — Тише, — выдохнул Гилберт, заставляя её замолчать очередным поцелуем и ловко расстегивая пуговицы на её платье. — Энн, у тебя есть странная привычка считать, что всё, что ты делаешь, неправильно. Это единственное, в чём ты ошибаешься, — он продолжал снимать с неё одежду, которая явно испытывала «мужское терпение». — Почему вы, дамы, носите так много…       Наконец избавившись от верхней одежды, он подвёл Энн к кровати и велел устроиться поудобнее. Стоя перед ней, он разделся, стараясь вести себя как обычно. К его удивлению, Энн не отвела взгляд, а продолжала смотреть на него в упор.       — Ты прекрасен, Гилберт, — прошептала она. — Я знаю, что это не самое подходящее слово для мужчины, но «красивый» кажется недостаточным. Это совсем не соответствует действительности.       Он мгновенно оказался рядом с ней и поцеловал эти невероятные губы.       — То, что ты говоришь… — выдохнул Гилберт ей в губы. Её пальцы задрожали, и он поймал их, покрывая поцелуями каждый сустав. — Если тебя это утешит, я тоже нервничаю, хотя и не показываю этого.       — О, но это хорошо, что ты нервничаешь, — заверила она его. — Это значит, что мы в одной лодке. Знаешь, я не совсем невежественна. Диана поделилась некоторыми соображениями. Марилла, несмотря на то, что так и не вышла замуж, высказала свою собственную мудрость. Что касается Коула… — Энн сделала паузу, её щёки порозовели. — Общество, в котором он живет, довольно… непристойное. Так что он и мне кое-что посоветовал, по-своему, — она глубоко вздохнула. — Но, как и ты, я следую своим инстинктам, а они говорят мне, что этот вечер будет незабываемым.       Гилберт крепче обнял её, чувствуя, как дрожь начинает утихать.       — Я вижу, тебя уже не так сильно трясёт. Похоже, твои инстинкты работают.       Энн кивнула.       — Я всё ещё нервничаю, но волнение немного улеглось.       — Внутри меня оно ещё жужжит, — усмехнулся он, вдыхая аромат её волос. Он легонько поцеловал её в ключицу, а затем снова завладел её губами, на этот раз более страстно. — О, но когда я мчусь вперёд на полной скорости, это успокаивает меня как ничто другое.       Энн рассмеялась.       — На всех парах, да? Ты снова плывёшь на Тринидад? А я на этот раз случайно не с тобой?       — Если тебе так хочется, я отвезу тебя куда угодно, Энн. Куда угодно, правда, — пальцы Гилберта нащупали край её сорочки. — Можно мне тебя увидеть?       Энн замерла, и её щёки залились румянцем.       — У меня слишком много веснушек…       Он приподнял её подбородок, большим пальцем коснувшись нижней губы.       — Да, и я ждал слишком долго. Позволь мне…       Энн подняла руки, позволяя ему снять с себя сорочку. Гилберт целую минуту смотрел на неё, восхищаясь тем, как веснушки рассыпались по её коже, словно созвездия, и у него перехватило дыхание.       — Энн, никакие слова не воздадут тебе должное…       Гилберт страстно поцеловал её, нежно прижав к подушкам. Когда они оторвались друг от друга, он внимательно посмотрел на неё, но потом заметил кое-что ещё — бледные серебристые линии на её теле. Он понял, что это шрамы от уколов. Гилберт нежно провёл по ним пальцами, отчего она вздрогнула и отвела взгляд.       — Энн…       Он прижал её к своей груди, и она, судорожно вздохнув, прильнула к нему. Этот звук пронзил сердце Гилберта.       — Энн, пожалуйста, посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты услышала то, что я собираюсь тебе сказать, — Гилберт обхватил её лицо ладонями и приподнял, чтобы их взгляды встретились. — Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не думала о своём прошлом. Пока я здесь.       Энн молчала, и по её лицу ничего нельзя было понять. Когда она наконец заговорила, её голос был едва слышен:       — Ты прав, Гилберт. Теперь я за много миль от той жизни, а это значит… что я больше не буду об этом думать.       — Сегодня я не хочу, чтобы ты думала. Точка, — через несколько мгновений он снова прижал её к кровати и нежно поцеловал каждый шрам. — Если тебе будет некомфортно, сразу скажи мне.       — Я так и сделаю, — пообещала Энн. — Ты же знаешь, что я так и сделаю. Сейчас всё, что ты делаешь, просто замечательно.       Зацепив пальцами её панталоны, он стянул их с неё.       — От тебя захватывает дух, — пробормотал он, оглядывая каждый сантиметр её тела. — Но я всегда это знал.       Гилберт обхватил её лицо руками и наклонился, чтобы нежно поцеловать.       — Энн, позволь мне прикоснуться к тебе. Баш и Мэри… ну, я кое-что подслушал.       — Серьёзно?       — Да… — признался он с ноткой вины. — Мне было любопытно. Слишком любопытно. И вот однажды ночью… я наткнулся на них. Конечно же, случайно…       Энн прикрыла рот рукой.       — Ах ты, бессовестный мальчишка! — воскликнула она и расхохоталась.       Он ухмыльнулся.       — Я ничего не мог с этим поделать, и теперь мне нужно понять, почему Мэри не давала мне спать по ночам. Можно? — пульс Энн участился, когда теплые пальцы Гилберта интимно исследовали ее тело. — Мерси, — выдохнул он. — Ты такая нежная.       Энн резко вдохнула, вцепившись в простыни и поджав пальцы на ногах. Воодушевлённый Гилберт продолжил свои ласки с растущей уверенностью.       — Это… Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо чувствовала, — благоговейно прошептала Энн. — Я даже не могу подобрать слов, чтобы это описать.       Её мир растворился в тумане чистых ощущений, а внимание Гилберта уносило её всё дальше и дальше от реальности. Гилберт приподнялся на локте, наблюдая за каждой её реакцией, пока его пальцы продолжали свою тонкую работу. Она хихикнула, увидев, как сосредоточенно он смотрит.       — Неужели я стала вашим последним клиническим случаем, доктор Блайт?       — О, вы мой самый важный пациент, миссис.       Энн вздрогнула, но он продолжал ласкать её, пока дрожь не покинула её тело.       — Боже мой… — выдохнула она.       Гилберт довольно улыбнулся.       — Ну что? Что ты об этом думаешь?       — Сейчас я не могу.       Гилберт тепло усмехнулся.       — Баш хорошо меня обучил — он поцеловал Энн со всей страстью, а затем снова протянул руку между их телами. — Ты всё ещё хочешь продолжить?       — Да, я хочу. А ты?       Гилберт с трудом сглотнул, прижавшись лбом к её лбу.       — Больше всего на свете. Но… ты уверена?       Энн кивнула, и он продолжил ласкать её пальцами.       — Просто позволь мне… как следует тебя подготовить, — прикосновения Гилберта стали более настойчивыми, и она тихо ахнула.       — Да… — прошептала она. — Думаю, теперь я более чем готова.       Гилберт кивнул и медленно убрал руку, прежде чем крепко обнять её.       — Обними меня, — тихо попросил он, чувствуя, как руки Энн обвивают его. Она решительно кивнула, и он впервые соединился с ней, двигаясь осторожно и точно.       — Энн…       — Я в порядке, — заверила она его. — Более чем в порядке.       Энн рассмеялась, увидев сосредоточенность на его лице.       — О, но, Гил? Ты слишком много думаешь, так что последуй своему собственному совету. По словам Джейн Эйр, «нет счастья лучше, чем быть любимым равным себе». Может ли быть более подходящая цитата прямо сейчас?       Гилберт покачал головой в немом изумлении.       — Только ты могла процитировать Шарлотту Бронте в такой момент. Держу пари, ты в состоянии пересказать весь роман.       — О, дай-ка подумать, — Энн нахмурила брови в притворной сосредоточенности. — «В тот день не было возможности прогуляться…» — к радости Гилберта, его мягкие движения вызывали все более одобрительные отклики у его жены. — Я перестану цитировать Джейн Эйр, потому что я больше не могу вспоминать, — выдохнула она. — Это необыкновенное чувство. Как тебе удаётся быть таким идеальным во всех отношениях, Гилберт Блайт?       — Мой секрет — это ты, — он просунул руку между их телами и слегка ускорился. — Это уже слишком?       — О нет… Это так волнительно.       Одна его рука скользнула между ними, и большой палец начал ласкать её в такт движениям.       — Гил, — прошептала Энн, и её тело снова задрожало.       — Вот и всё… — успокоил её Гилберт. — Я люблю тебя, Энн Ширли-Катберт… и хочу показать тебе это всеми возможными способами.       Глаза Энн наполнились слезами.       — Блайт, — поправила она. — У меня новая фамилия, помнишь? Такое ощущение, что… что она всегда была у меня…       Гилберт вытер её слёзы сначала пальцами, а затем губами. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, но усталость и неопытность взяли верх. Перекатившись на бок, Гилберт крепко прижал её к себе. Они оба дрожали от пережитого.       — Не смей шевелиться, — прошептал он ей в волосы, крепче обнимая её.       Энн улыбнулась, полностью расслабившись в его объятиях.       — И в мыслях не было, потому что я там, где мне и место.       Пока они засыпали, обнявшись, Энн понимала, что ни одно художественное произведение не сможет передать то счастье и безопасность, которые она ощущала в объятиях Гилберта. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, его тёплое дыхание касалось её шеи, а сердце успокаивающе билось о её щёку — это была её реальность, её «долго и счастливо».