Благороднейшее и древнейшее (Вопреки всему)

Семейство Блэк практически в полном составе занимало отдельную ложу на гонках на гиппогрифах. Также присутствовали некоторые приближённые волшебники, которые не имели возможности занять самостоятельно такие же хорошие места. В основном гости располагались вокруг Ирмы — это были её племянница Араминта и несколько подруг, чьи мужья тесно сотрудничали с Блэками. Рядом сидели Сигнус с Друэллой, всем своим видом показывая, что общество их не очень устраивает. Также Альфард собрал небольшую компанию, и они сидели ближе к перилам, громко хохоча, выпивая вино и делая ставки. Старейшины же — Арктурус, Поллукс и Кассиопея — сидели втроём, окружив себя заглушающими чарами. Они не обращали никакого внимания на происходящее вокруг, поглощённые беседой. Арктурус расслабленно сидел в кресле, откинувшись на спинку и рассматривая бокал с рубиновым вином. Кассиопея, закинув ногу на ногу, облокотилась на один подлокотник, а Поллукс с прищуром смотрел куда-то вдаль и, наконец, прервал тишину: — Значит, выборы в Визенгамот перенесут. — С большой вероятностью, — кивнула Кассиопея. — Милисента ждёт, когда выпустят приказ. Она даст знать. — Хорошо, это значит, что нам нужно собрать ещё три голоса до следующей среды. — Мне казалось, что пять голосов, разве нет? — Я нашёл доказательства участия Абраксаса в одном маленьком заговоре, — ухмыльнулся Поллукс. — Малфои — наши. — А юный наследник Селвинов не очень осторожно развлекался с магглами, — лениво протянул Арктурус. — Кто бы мог подумать, что мы сможем использовать законы Лича о защите магглов. — С этими словами он поморщился и разом опустошил бокал. — Что ж, осталось три голоса. На кого мы рассчитываем? — Я надеюсь на Макмилланов, но не уверен. По-хорошему, они точно не согласятся. Как только моя милая Мелания нас покинула, они резко прекратили общение, — всё так же морщась, хмыкнул Арктурус. — Я очень скучаю по ней. — при этих словах в голосе Арктуруса и вправду мелькнула горечь. — Она всегда решала подобного рода вопросы. — Мы все скучаем, братец. Хоть кто-то мог сдерживать твой дурной характер, — фыркнула Кассиопея. — Альфард сейчас окучивает этого идиота Аббота. Возможно, мы сможем через него надавить на его дядю, — тихо произнёс Поллукс. — Абботы прогнутся. У меня есть некоторые догадки, и если они оправдаются, то они у нас в кармане, — весело произнесла Кассиопея. — Вот бы ещё младшего Крауча Альфард очаровал. — Младшего? — Сына Каспара. Как его зовут? Берти? — Барти. Его зовут Барти, и он слишком погружён в карьеру. — Именно поэтому я его и не помню. Но говорят, у него большое влияние. — Он фанатик справедливости и закона, — с презрением оборвал сестру Поллукс. — На Альфарда он не клюнет. — На Альфарда — нет, но если попросить Ориона? Поллукс задумался. Арктурус, услышав имя сына, посмотрел на сестру. Он отвлёкся, а имя сына вернуло его внимание к разговору. — Не думаю, что он согласится. Он несколько расстроен. — И почему же? — А вот и он! И вправду, в ложу зашёл Орион. Из его привычного образа в этот раз несколько выбивались лежащие в беспорядке волосы. Всё остальное было как и всегда — очень аккуратно. Идеально. Он шёл уверенно, плавно. Но знающие его люди могли бы заметить некоторую напряжённость. Пожав руки собравшимся мужчинам и поприветствовав дам, Орион подошёл к старшим. Заглушающее заклинание в семействе Блэков имело очень неприятные эффекты для находящихся поблизости — начинала сильно болеть голова и звенеть в ушах. Орион явно подошёл достаточно близко, чтобы эффект на него подействовал, но виду он не подал, терпеливо ожидая, когда его впустят в круг старших. Старшие, впрочем, не торопились. Арктурус, отец Ориона, делал вид, что происходящее к нему никак не относится. Поллукс же испытывающе смотрел на своего зятя. Кассиопея некоторое время не понимала, что происходит. Затем она нетерпеливо взмахнула палочкой, рассеивая заклинание. — Мерлинова борода, вы как дети малые! — громко воскликнула она, да так, что все сидящие в ложе обернулись. — Орион, мы как раз говорили о тебе. Как поживает Вальбурга? — вежливо спросила Касс. Словно нехотя Орион прервал битву взглядов с Поллуксом и посмотрел на Кассиопею. Он скованно, одними губами, улыбнулся. — Судя по тому, что наш дом почти разрушен — она приходит в себя. Но не достаточно, поскольку дом всё ещё на месте. Арктурус закашлял, стараясь замаскировать смешок. Кассиопея удивлённо подняла брови, Поллукс же и бровью не повёл. — Что такого произошло, что она… — Я попросил Арктуруса поставить запрет, — прервал в очередной раз сестру Поллукс. После мгновения тишины в замешательстве Кассиопея воскликнула, снова привлекая внимание окружающих. — Мерлин, Поллукс! Я могла бы ждать такого от Ирмы — крэббовское воспитание, граничащее с маггловским, мы к этому уже привыкли — но ты? С каких пор ты решаешь за Вальбургу, что ей можно, а что нельзя? Лицо Ирмы скривилось. Её подруги отвели глаза, но никто ничего так и не сказал. — С тех пор как… — Нет, братец, ты меня достаточно перебивал сегодня. Вальбурге шестой десяток, она взрослая девочка, ты не имеешь никакого права её так ограничивать. — Успокойся, сестрица, — Поллукс выделил это слово и пронзительно посмотрел на Кассиопею так, что она замолчала. Голос его был резким, глаза блестели раздражением, будто сама постановка вопроса — о праве Вальбурги — казалась ему вызовом. — Если бы Вальбурга была обычной дочерью Блэков, никто бы ей и слова не сказал. Она бы жила всю жизнь на попечении семьи, как живёшь и ты, как жили наши тётки и кузины. Никто бы не стал выдавать её замуж и уж тем более запрещать что-то делать. Но она захотела большего. И добилась. Я уважаю это. Вальбурга сама выбрала свою судьбу. Она сама — тут он усмехнулся и головой качнул на Ориона, — она сама женила наследника Блэков на себе. Она сама это выбрала. А раз так — то пусть соответствует. Вальбурга не здорова и не совсем понимает, что вокруг происходит. Она слишком значимая фигура для нашей семьи. Мы не в том положении, чтобы позволить ей… испортить игру. — К концу своей речи Поллукс уже говорил ровно, почти холодно, вернув себе контроль. Ему совсем не хотелось, чтобы посторонние знали слишком много. — Я уверен, для выздоровления Вальбурги ей будет полезно увидеть сыновей. Но вы и это запретили, дядя, — начал Орион. — Я считаю это излишним… Именно в этот момент Ирма — жена Поллукса и мать Вальбурги — решила подать голос. Она не влезала в беседу, а сообщала своим собеседницам, но делала это так громко, что все замолчали, прислушиваясь. — Я выросла в доме, где женщина слушает, а не рассуждает. Моя дочь совершенная моя противоположность. Мало того, что её характер совершенно неприемлем, её поведение и пока она здорова вызывало сомнения, так ещё и во время её недуга, — Ирма посмотрела на Ориона. — Если старшие в семье говорят, что она не может выходить из дома и видеть детей, значит, так и положено. Лучшим решением будет слушаться старших и не позорить семью. Через мгновение Кассиопея опомнилась и пронзительно посмотрела на Поллукса. Её ноздри раздувались. — Ты запретил ей видеться с детьми? — Будет нехорошо, если слухи пойдут по Хогвартсу, или ты хочешь поспорить? — зло прошипел Поллукс. Выходка Ирмы вывела его из колеи. — Мои дети способны держать язык за зубами, очень жаль, что вы этого не видите в своих внуках! — Разговор окончен. Моё решение не изменится, — наконец рявкнул Поллукс. Орион холодно улыбнулся. — Ну, разумеется, дядя. Но думаю, вы не в праве решать за меня и мою семью. Поллукс откинулся на спинку кресла и оценивающе посмотрел на зятя. Затем злобно ухмыльнулся. — Ну, в одном моя дочь хорошо справилась, это точно. Она помогла найти тебе твои яйца. Глаза Ориона сощурились ещё сильнее. Кулаки сжались. — Прошу прощения, боюсь, мне нужно проведать жену. — И он развернулся и ушёл. Арктурус недовольно глядел на брата, но потом, улыбнувшись какой-то своей мысли, усмехнулся и весело подмигнул сестре. Поллукс выглядел спокойным, но это было обманчивым. Он встал и развернулся к Ирме. — Дорогая моя жена… — опасным голосом начал он. Ирма, уже зная, что этот тон ни к чему хорошему не приведёт, замолкла и встала, развернувшись к мужу. Её руки нервно теребили рукав мантии. Она была ровесницей Поллукса и тоже хорошо выглядела. Несмотря на крупное телосложение, у неё оставалась выраженная талия, русые, едва тронутые сединой волосы были уложены в красивую причёску. Она была одета с безупречным вкусом. Однако выражение страха на её лице портило всё, что могло бы казаться привлекательным. Поллукс навёл на неё палочку и взмахнул. Невербальное проклятие поразило Ирму. Её губы резко сомкнулись, а затем и вовсе пропали. На уже потревоженном морщинами лице стали проявляться слёзы. Женщину начало трясти. — Ты всегда была покорной, — с обманчивой нежностью начал Поллукс. — Ни своей силы, ни своего мнения. Только шепчешь за спиной. Ты думаешь, это делает тебя хорошей женой? Это делает тебя пустым местом. Ты не смеешь говорить Блэкам о недостойном поведении. Вальбурга — дочь Блэков, жена Блэков и мать Блэков. И ты не смеешь, особенно прилюдно, высказывать хоть какое-то неудовольствие ни одним из Блэков. Поллукс нежно провёл рукой по щеке супруги. — Ты меня поняла? Ирма судорожно закивала головой, всхлипывая и дрожа. — Хорошо, — Поллукс улыбнулся. Посмотрел за плечо супруги. Подошёл к её подругам и посмотрел прямо на Араминту. — Миссис Мелифлуа. Полагаю, ваш супруг уже вернулся из Парижа? Араминта вздрогнула и выпрямилась. — Да, милорд Блэк, Франсуа только вчера прибыл. — Что ж, полагаю, мы можем с ним встретиться на днях. Передавайте ему моё приглашение в Блэк Холл. — С удовольствием, мистер Блэк, с большим удовольствием. — Араминта постаралась очаровательно улыбнуться, но Поллукс её всегда пугал. Кивнув, Поллукс развернулся и вышел из ложи. Ирма оставалась стоять посреди и трястись. Альфард, наблюдавший за всем происходящим, встал. Попрощался со своими друзьями, которые были слишком увлечены своим обществом, чтобы заметить что-то кроме них. Альфард подошёл к матери. Аккуратно взял её под локоть. — Матушка, тебя проводить? Женщина кивнула. Сигнус, который находился здесь же с женой, даже не посмотрел в сторону матери. — Зря. Отец полностью прав. И про Вальбургу, и про… Альфард, не глядя, махнул палочкой. Галстук на шее у Сигнуса стал затягиваться, мешая дышать. Альфард и Ирма удалились. Кассиопея огляделась вокруг. — Ох уж эти семейные посиделки! — И налила себе ещё вина.