Любовная линия

Михаил, опечаленный увиденным и услышанным, побрел домой. Он подумал: «Вот тут уж мне точно не светит быть с ним! Ни за что он не предаст Уралова...». Он не чувствовал себя ни живым, ни мертвым. Он не думал, что когда-нибудь влюбится, а если это и случится, то скоро эта мимолётная детская забава пройдет и он снова будет одиноким и счастливым, но теперь он прекрасно понимал и знал наверняка, что без Питера он больше не будет таким, как раньше: весёлым, жизнерадостным, счастливым. Он решил, что будет добиваться любви Александра любыми путями, будет преданно служить ему, выполнять все его приказы, будет готов на все, даже самое опасное, которое может стоить ему жизни, лишь бы быть с Сашей, видеть его с утра, целовать его руки, губы, лишь бы быть его «рабом» навечно, навсегда, лишь бы обнимать его, держать его за руку, лишь бы просто быть рядом с ним и никогда не расстаться, не уйти, не оставить в одиночестве, даже если бы весь мир был против Романова, он бы не предал его, ни за какие деньги, ни за что бы не отдал Сашеньку, ни за что... Он хотел сохранить хотя бы дружеские отношения с ним, просто дружить с ним было бы для него большой наградой, самой лучшей наградой. Он хотел просто находиться возле него: не важно где, как, зачем… просто гулять с ним по Невскому проспекту или по Красной площади, просто сидеть с ним в каком-нибудь кафе и болтать о чем-то абсолютно бессмысленном, просто сидеть на лавочке и есть мороженое или что-либо другое, просто ходить в гости друг к другу, просто проводить время вместе на экскурсиях по родным городам друг друга, ходить в музеи, в театры, на выставки... Он взял свой телефон. Зайдя в мессенджер MAX, первым делом, заметив контакт «Александр Романов», исправил имя пользователя на ласковое «Сашенька». Он решил: «Перечислю-ка я ему денег на реставрацию...» Он так и сделал. Он перевел ему нужную сумму денег и написал сообщение: „Вот, на реставрацию тебе немного денег. Столько, сколько ты просил, Саша” Через час или два ему пришло в ответ короткое, лаконичное сообщение: „Спасибо” В конце этого коротенького, но дорогого Михаилу сообщения был смайлик: одинокое красное сердечко. — Что б это могло значить? Он ведь, как я понял, встречается с Константином... Он некоторое время молчал, пытаясь прийти к выводу, но усилия были тщетны. Он, взявшись за голову, возмутился: — Какая же тяжёлая штука — эта ваша любовь! Почему, когда человек любит, он так сильно страдает! Почему так жестоко... Московский решил позвонить своему брату — Киеву. Столица ожидал, что Дмитрий не ответит, так как отношения между ними были напряжены. Он набрал его номер: гудок... ещё один и вдруг: — Алло. Алло, кто это? — Брат... Это я, Москва. — Михаил? — опешил Днепровский. — Да, это я. Братец, не мог бы ты мне помочь? — Да, что случилось? — Знаю, это прозвучит глупо, но… ты никогда не был влюблен? — К чему бы был этот вопрос? — улыбнулся Киев, — Неужели наш суровый, одинокий Москва, Столица России, влюбился в кого-то! В честь такого праздник нужен! — Я то, может, и влюбился, а ты никогда не любил никого? — Нет. Не любил. Так в кого ты втюрился? — В Санкт-Петербург! Нашу Культурную столицу... О, братец, знал бы ты, как он красив! Его движения изящны, его речь всегда уверенная: говорит он всегда по делу и кратко, но его речи можно слушать часами! А ещё… Михаил долго рассказывал про то, какой Саша красивый и хороший. Когда диалог Москвы и его брата подходил к концу, он сказал: — Ты звони мне. А то вроде бы у меня есть брат, а вроде бы его и нет... — Ладно, пока. До созвона, Мишутка. — Пока, Митя...