Пока цветы еще живы

Через шторы начали пробиваться первые лучи солнца. Сентябрь, на удивление, выдался довольно теплым, что позволило тренироваться больше. В этом году Джеймс стал капитаном, а значит, теперь он был ответственен не только за себя, но и за всю команду. Ему нравилось представлять, как в конце года они побеждают, он держит в своих руках золотой кубок. Рядом стоит Сириус и хлопает его по плечу, Марлин и Мэри прыгают от счастья, а Ремус с Питером наблюдают за ними с трибун. Это была его яркая и очень желанная мечта. Джеймсу казалось, что сильнее квиддича он любил только свою семью и друзей. Поэтому, конечно же, в его планы входило после школы построить успешную карьеру спортсмена. Министерство — это скука. Мракоборцы — уже интереснее, но у них такой жесткий график, а Джеймсу хотелось успевать жить. Он знал, что Сириус пойдет вместе с ним. Они всегда были вместе, и раньше ничто не могло изменить это. Но теперь Джеймс сомневался и ужасно боялся. Брат Сириуса влюблен в него. Буквально смертельно влюблен. Джеймс убеждал себя, что в этом нет его вины, но это особо не помогало. Как он расскажет об этом Сириусу? Как он расскажет своему лучшему другу, что ему необходимо влюбиться в Регулуса до Рождества или тот умрет? Джеймс снова не спал всю ночь из-за этого. Все вокруг казалось неправильным, ему было душно и плохо. Перед глазами снова и снова стоял Регулус, ужасно худой и измученный болезнью, смотрящий на него с недоверием. Я уверен, что ты ненавидишь меня. Эти слова звоном отдавались в голове Джеймса. Он всегда был уверен, что не способен на ненависть, пока не встретил Сириуса. Джеймс ненавидел Вальбургу и Ориона, все убеждения, которые они навязывали ему. Но он никогда не причислял к ним Регулуса. Потому что тот для Джеймса всегда был ребенком. Маленьким, худым мальчиком, особо незаметным в школе. Джеймс винил его за то, что он не пытался защитить Сириуса, но не ненавидел. Мама всегда учила его смотреть на ситуацию с разных сторон, и что не все люди могут быть такими, как он. В этом был смысл. Джеймс тяжело вздохнул и поднялся с кровати. До завтрака еще около часа, поэтому все мирно спали. Приняв душ, Джеймс спустился в гостиную и опустился на диван, прикрыв глаза. Он определенно будет жалеть, что так и не смог уснуть сегодня. — Джеймс? Он обернулся и увидел Лили, спускающуюся из женской спальни. — Привет, — улыбнувшись, ответил Джеймс. Он всегда считал Лили самой красивой девочкой в школе. Рыжие густые волосы, зеленые глаза, темные брови, всегда ровная осанка. Курса до четвертого, она была его мечтой, даже гораздо более желанной, чем кубок по квиддичу. Они целовались несколько раз, но в отношения так и не вступили. Джеймс не знал, почему так вышло. Скорее всего из-за нерушимой преданности Лили Снейпу. Он не мог этого принять, а Лили не могла принять его злость. — Что сподвигло тебя встать так рано? Ну да, если у них нет тренировки, они с ребятами обычно встают за пять минут до завтрака. — Тяга к знаниям, — сказал он, указав на пергамент с недописанным эссе. Лили усмехнулась и покачала головой. — Охотно верю. Джеймс прыснул в ответ и откинулся на спинку дивана. — Вы вроде как помирились, — сказала Лили, имея в виду их ссору с Сириусом. — Вроде как да, — пожав плечами, ответил Джеймс. — Это здорово, я рада. Правда теперь вы снова вынуждаете меня уходить заниматься в библиотеку по вечерам. — Я жду, когда ты поймешь, что наши вечеринки гораздо интереснее твоей домашки, — закатив глаза, проговорил Джеймс. — Боюсь, чтобы это случилось, сам Мерлин должен восстать из мертвых. — Ты правда веришь, что он умер? Лили прыснула и покачала головой. — Ты невыносим, как и всегда. — Стараюсь держать планку. Лили опустилась на кресло рядом с ним и начала перебирать учебники. — Ты какой-то отстраненный в последнее время, — как бы между делом сказала она. — Из-за ссоры, наверное, — невозмутимо ответил Джеймс. — Ты же согласился, когда я сказала, что вы помирились. Проблема в том, что гриффиндорцам всегда есть дело до друг друга. И сейчас Лили продавливала его, пытаясь выяснить, что же случилось. Джеймс никогда не умел скрывать эмоции, все можно было прочитать по его лицу. — Ну…все равно немного непривычно до сих пор, так что… — тактично попытался уйти от ответа Джеймс, — плюс я теперь капитан, — он не смог сдержать гордость, сквозящую в его голосе. — Хорошо, как скажешь. Но если тебе нужна будет помощь или совет, ты же знаешь, что я всегда рядом, — Лили посмотрела на него, слегка улыбнувшись, что позволило появиться ямочке на ее левой щеке. — Да, я ценю это. Спасибо. *** — Годрик, как же я хочу трахаться, — сказал Сириус, записывая конспект. — По-моему, это никогда не было проблемой для тебя, — тихо ответил Джеймс, поглядывая на Слизнорта, копошащегося в начале класса. — Ага, но еще до вечера ждать, я так заебался, — заныл Сириус. — Может быть, мы прогуляем пару перед обедом? Джеймс отдал бы сотню галлеонов, хотя бы за час сна. — Отличная идея…мы мо… — Мистер Блэк и мистер Поттер, что вы там так усердно обсуждаете? Явно не рецепт Бодроперцового зелья? Джеймс лишь хмыкнул, надеясь, что профессор не начнет свою шарманку. — Так что? Поделитесь с классом своими размышлениями. — Я сказал Джеймсу, что не могу дождаться вечера, потому что хочу трахаться. Питер, сидящий на соседней парте, с широко раскрытыми глазами повернулся в их сторону. Джеймс закрыл рот рукой, пытаясь подавить смех. Ремус лишь закатил глаза на привычное шоу от Сириуса. — Минус двадцать баллов с Гриффиндора и отработка сегодня вечером в моем кабинете, мистер Блэк. Вашим планам, увы, не суждено сбыться. — Как хорошо, что мы прогуливаем следующую пару, — хрипло смеясь, сказал Сириус.

***

Джеймс пролежал в кровати десять минут (именно столько прыгающих кентавров он насчитал), но так и не смог уснуть. С тяжелым вздохом Джеймс поднялся с кровати и, следуя какому-то наваждению, направился в Больничное крыло. К его счастью, мадам Помфри не было на месте, иначе пришлось бы говорить с Регулусом из под мантии, что осложнило бы задачу. Джеймс зашел в просторную палату и откашлялся, заявив о своем присутствии. Регулус дернулся и, повернувшись в его сторону, тут же уставился обратно в свою книгу. Джеймс принял это за «да, можешь проходить», поэтому сел на табуретку около кровати. — Как ты себя чувствуешь? — более идиотского вопроса нельзя было придумать. — Хорошо, — осторожно ответил Регулус, по-прежнему не отрывая взгляда от книги. — Это отлично, что читаешь? — Поттер, у вас вроде бы сейчас занятия, — отчеканил Регулус и перевернул страницу. — Да, но мы с Сириусом решили прогулять. — Как похоже на него. Честно говоря, Джеймсу сейчас совсем не хотелось влезать в братские отношения Блэков, поэтому он решил промолчать на озлобленное замечание Регулуса. — 451 градус по Фаренгейту. — Что? — Джеймс повернулся в сторону Регулуса, который все еще не смотрел на него. — То, что я читаю, хотя ты мог просто взглянуть на обложку. — Я не ищу легких путей, — попытался разрядить обстановку Джеймс, но в ответ получил только хмыканье, — о чем она? Прошло несколько минут, прежде чем Регулус закрыл книгу и ответил: — Антиутопия, в которой книги находятся под запретом и их сжигают. — Ого, так это художественная магловская книга? Учитывая ценности дома Блэков, Джеймс был очень удивлен, что Регулус читает такую литературу. Сириус рассказывал, что Вальбурга заставила их изучить всю программу первого курса и второго курса еще в девять лет, чтобы не упасть в грязь лицом в Хогвартсе. Джеймс в принципе не особо любил читать как и учебники, так и художественные книги. Но он знал многое от Ремуса. Тот очень любил Шекспира и Толкина. Даже как-то раз заставил прочитать Сириуса пьесу «Ромео и Джульетта», но Блэк никогда бы не признался, что ему понравилось, хотя после этого он продолжил читать что-то еще по рекомендациям Ремуса. Потерявшись в размышлениях, Джеймс понял, что Регулус так ничего и не ответил ему. Сегодня он казался гораздо более отстраненным и закрытым. Его холодные серые глаза словно прожигали дыру в стене, спина идеально выпрямлена, руки напряженно сжимали простыню. Регулус правда был красив. Острые скулы, прямой нос. В Сириусе не было той же изящности, что в нем. — Тебе необязательно сидеть здесь и пялиться на меня, — прервал тишину Регулус. — Прости, — ответил Джеймс, — но я все равно буду приходить, ты же понимаешь это? — Ты не должен. — Но я хочу. Регулус хмыкнул и наконец посмотрел на него. Через тринадцать секунд (Джеймс считал про себя), он вздохнул и отвел взгляд. — Я в любом случае не буду всегда здесь. Это вызовет подозрения. — Но…ты же болен. Как только Джеймс сказал это, Регулус сморщился, но тут же вернул себе прежнее выражение лица. Джеймс мысленно сделал пометку, что, наверное, ему не стоит так выражаться. — Они с другими колдомедиками нашли сыворотку, облегчающую симптомы. — Это здорово, — улыбнувшись, ответил Джеймс. Похоже, эта новость обрадовала только его. — Скоро придет Помфри, так что тебе лучше уйти, — сухо произнес Регулус, — вечером тебе не стоит приходить, сюда приедет совет целителей. — А, понял… — не зная, что еще сказать, ответил Джеймс, — тогда до завтра. Регулус снова ничего не ответил, поэтому Джеймс поднялся со стула и покинул Больничное крыло. *** Вечером в гостиной Гриффиндора была особая атмосфера. Кто-то делал домашнее задание, некоторые играли в шахматы, другие просто общались. Здесь было уютно и хорошо. Ремус писал какое-то эссе, Питер ел попкорн, а Сириус, закинув ноги на стул, читал новый выпуск издания «Магическая правда». Оно отличалось от Пророка тем, что, как и сказано в его названии, там публиковались новости, о которых обычно умалчивали или врали другие издательства. — Нет, ну вы посмотрите просто, какие же твари. Джеймс наклонился к газете и посмотрел на статью, в которую пальцем тыкнул Сириус. ВСЕ УЖАСНЕЕ И УЖАСНЕЕ На этой неделе были совершены три нападения на семьи маглорожденных волшебников. Последнее из них закончилось весьма плачевно — отец, мать и двое их несовершеннолетних детей скончались в больнице Святого Мунго. Предполагается, что таким образом новая запрещенная организация «Пожиратели смерти» пытается продвинуть свою идею о превосходстве чистокровных волшебников над маглорожденными. Министерство не огласило данную ситуацию и никак не прокомментировало ее, но нет никаких сомнений, что они в курсе. Погибшие — Джордж и Бекки Хилл, работники Министерства (см. фото 1) и близнецы Рейчел и Кейт Хилл, учившиеся на четвертом курсе Хогвартса (см. фото 2). Мы настоятельно рекомендуем НЕ забирать своих детей из Хогвартса и иных магических школ. Сейчас это самое безопасное место для юных маглорожденных волшебников. Старайтесь сохранять спокойствие и будьте в курсе… Джеймс не дочитал статью, потому что из его груди вырвался рваный вздох. — Я…черт, я знал их, — прохрипел он. Две голубоглазые, как две капли воды похожие друг на друга, улыбающиеся девочки. Они учились на Пуффендуе и просили его помочь с подготовкой к отборочным в команду по квиддичу. Он вроде бы отказал им, потому что тогда было полнолуние и Ремус…Блять. — Почему их никто не останавливает?! — воскликнул Джеймс, тем самым обратив на себя внимание других ребят в гостиной. — Тише, не здесь, — сказал Ремус, оторвавшись от эссе, и они направились в их спальню. — Блять, я знал их! Отказал в долбанной тренировке по квиддичу, это просто… — Джеймс, это не твоя вина, — осторожно произнес Ремус. — Я знаю, но… — Мы ничего не можем сделать, Джеймс, — сказал Питер, нервно глядя то на него, то на Сириуса, который тоже был на взводе. — О нет, мы еще как можем, — язвительно заявил Сириус, сжав кулаки, — мы можем выпотрошить все дерьмо из Нюниуса и его дружков. — Бродяга, — Ремус положил руку на плечо Сириуса и развернул его к себе, — в любом случае, это были не они. — Да мне похуй, они косвенно причастны к этому, могу поспорить, что Регулус уже получил метку. Джеймс дернулся, услышав это имя. Он чуть было не сказал, что Сириус ошибается, никакой метки на предплечье Регулуса не было, но вовремя прикусил язык. Однако эта фраза словно ударила его. Он все еще был одним из них. Почему-то Джеймс не думал об этом раньше. Он волновался о том, как отреагирует Сириус, как их всех помирить, полнолуние, капитанство и все остальное…но Регулус буквально был одним из них. Это осознание вызвало в Джеймсе непонятные эмоции. — Джеймс, ты за? — А, что? В голове гудело. Ему просто нужно было больше воздуха. — Разобраться с Нюниусом и его шайкой? — повторил Сириус. — Я…не знаю, Бродяга. Я зол и мне грустно, но это надо обдумать. Нам лучше поговорить с Мэри и Лили. Пожалуй, лучшим вариантом сейчас было сгладить углы. Джеймс знал, почему Сириус был в ярости. Все из-за его дяди Альфарда, который погиб в прошлом году. Сириус винил себя в этом. После этого он творил не самые приятные вещи, в том числе и раскрытие тайны Лунатика. Поэтому сейчас лучше успокоить его. — Ясно, — сквозь зубы ответил Сириус и вышел из гостиной. Джеймс взглянул на Ремуса, и этого было достаточно, чтобы он встал и направился за Блэком. При других обстоятельствах Джеймс бы с радостью подумал о том, что все снова встало на свои места. Ремус пошел разговаривать с Сириусом, потому что он единственный из Мародеров умел по-настоящему успокаивать Блэка. Но сейчас он находился в полной прострации, снова и снова пытаясь вспомнить, не видел ли он метку на руке Регулуса. — Пит, я, наверное, пойду прогуляюсь. Получив кивок в ответ, Джеймс вышел из спальни и направился к Запретному лесу. Зайдя в рощу, Джеймс оглянулся и убедившись, что он один, обернулся в оленя. Ему нравилась его анимагическая форма. Мысли становились чище, мир вокруг приятнее. В теле оленя никакие его проблемы не имели значения. Он был свободен.