Мы не должны были...

Первые тревожные звоночки не звучат громко. Они появляются как неуместные паузы, как слишком долгие взгляды, как ощущение, что что-то начинает двигаться само по себе - без разрешения, без объяснений. Эйлин заметила это не сразу. Сначала - письмо. Оно лежало на её тумбочке, когда она вернулась вечером в комнату. Конверт без подписи, без печати, без следов заклинаний. Просто сложенный пергамент, будто его оставили в спешке - или наоборот, слишком аккуратно. Она не открыла его сразу. Это было глупо, она знала. Но годы научили её: иногда знание - не защита. Иногда оно лишь ускоряет неизбежное. Эйлин сняла мантию, вымыла руки, позволила себе несколько минут тишины - и только потом развернула письмо: Хогвартс не любит чужаков. Особенно тех, кто думает, что прошлое можно оставить за воротами. Больше - ничего. Она сложила пергамент обратно, медленно, без резких движений. Сердце билось ровно. Почти слишком ровно. Такие послания не пугали - они напоминали. А напоминания она ненавидела больше всего. На следующий день пошли слухи. Невнятные, обрывочные, шепотом между занятиями. Про Дурмстранг. Про перевод. Про «не совсем обычные обстоятельства». Никто не подходил напрямую - и это было хуже. Эйлин чувствовала, как пространство вокруг неё чуть меняется: взгляды задерживаются, разговоры обрываются, когда она проходит мимо. Она делала вид, что не замечает. Не потому, что было всё равно. Потому что реакция означала бы слабость. Забота Римуса Люпина проявлялась иначе. Не вопросами - он почти не задавал их. Не попытками приблизиться - он держал дистанцию. Его внимание было аккуратным, выверенным, почти незаметным для остальных. Он чаще задерживался рядом после уроков, предлагал дополнительные материалы, говорил спокойнее, чем с другими. — Если понадобится помощь, - произнёс он однажды, передавая ей книгу, - просто скажи. Это было сказано так, будто помощь - не обязательство, а возможность. Эйлин кивнула. Это было проще, чем отвечать словами. Он начал замечать мелочи: как она избегает резких звуков, как инстинктивно выбирает места у стены, как замирает, когда кто-то повышает голос. И каждый раз Римус ловил себя на ощущении, что видит не просто ученицу. Не ребёнка. А человека, которому слишком рано пришлось стать взрослым. Эта мысль его тревожила. Сириус Блэк заметил это первым. — Ты на неё смотришь странно, - сказал он, когда они остались одни после занятий. В его голосе не было насмешки - только привычная резкость. - Как будто ищешь что-то. — Я не смотрю, - отозвался Римус. — Конечно, - хмыкнул Сириус. - Тогда почему я это вижу? Молчание затянулось. — Я вижу в ней больше, чем ученицу, - сказал Римус наконец. Тихо. Без оправданий. - И мне это не нравится. — Потому что это опасно? - уточнил Сириус. — Потому что это неправильно, - ответил он. Сириус усмехнулся, но в глазах мелькнула тень. — Хогвартс вообще не про «правильно», Луни. Особенно сейчас. Имя Снейпа в разговоре не прозвучало. Но он был там - как всегда. Северус Снейп замечал всё. Письмо. Слухи. Сдвиги в поведении. Излишне внимательные взгляды одного профессора и слишком громкое присутствие другого. Он не вмешивался. Пока. Хогвартс любил проверять - и Снейп позволял замку делать свою работу. Но иногда его взгляд задерживался на Эйлин дольше необходимого. Не из интереса. Из расчёта. Она привлекает внимание, - отметил он про себя. А внимание – это слабое место. Мысли были холодными. Практичными. Почти безличными. И всё же, проходя однажды мимо доски объявлений, он заметил новый листок - сорванный наполовину, будто кто-то передумал в последний момент. Он остановился, прочитал оставшиеся строки и нахмурился. Слишком рано. В этот же вечер Эйлин снова не спала. Письмо лежало в ящике стола. Слухи бродили по замку. А ощущение, что что-то начинает сходиться в одну точку, становилось всё отчётливее. Она ещё не знала, где именно эта точка. Но Хогвартс уже знал. И кто-то в этом замке начал играть раньше, чем следовало.

***

Инциденты в Хогвартсе редко выглядят как катастрофы. Чаще - как ошибка. Случайность. Неправильно выбранная лестница, не вовремя сорвавшееся заклинание, слишком тёмный коридор. Именно поэтому их так легко списывают на «обычные школьные происшествия». Эйлин возвращалась поздно. Она задержалась в библиотеке - не потому, что нужно было, а потому что там было безопасно. Светло. Предсказуемо. Когда коридоры начали пустеть, она собрала книги и пошла быстрее обычного, стараясь не привлекать внимания. Почти получилось. Лестница сменила направление резко. Слишком резко. Она почувствовала толчок - не сильный, но точный, как будто кто-то знал, куда именно нужно направить усилие. Пальцы соскользнули с перил. Мир накренился. Удара она не запомнила. Только боль - глухую, разливающуюся по спине, по плечу, по затылку. Камень был холодным. Воздух - резким. Она попыталась вдохнуть, но получилось не сразу. — Эйлин? Голос был знакомым. Слишком близко. Римус оказался рядом первым. Он опустился на колени, не касаясь её сразу - будто боялся сделать хуже. Его лицо побледнело мгновенно, взгляд метался, оценивая, проверяя, считая. — Не двигайся, - сказал он спокойно, но в этом спокойствии было слишком много усилия. - Слышишь меня? Она кивнула. Это далось труднее, чем должно было. В больничное крыло её доставили быстро. Поппи Помфри не задавала лишних вопросов. Только сжала губы, когда увидела характер ушиба - слишком точный для простой неуклюжести. Она наложила заклинания, зафиксировала плечо, дала зелье, раннее принесенное профессором Снейпом. — Вам повезло, - сказала она. - Могло быть хуже. Эйлин ничего не ответила. А в это время Северус Снейп стоял в коридоре подземелий, сжимая палочку так, что побелели пальцы. Он узнал раньше, чем ему сообщили. Это было не логикой - инстинктом. Резким, неприятным, почти животным ощущением, от которого невозможно было отмахнуться. Что-то произошло. Слишком резко. Слишком близко. Дура, - холодно подумал он - Невнимательная. Самоуверенная. Мысли звучали привычно. Почти убедительно. Но за ними стояло другое. Гораздо хуже. Если бы это было случайностью - он бы почувствовал. Хогвартс умеет отличать хаос от намерения. А здесь было намерение. Чистое. Выверенное. Почти аккуратное. Кто-то проверяет границы, - понял он - И выбрал её. Имя всплыло само. Сириус Блэк. Слишком близко. Слишком часто рядом. Слишком громко ненавидит его самого, чтобы не попытаться ударить через слабое место - даже если ещё не понял, что это место значит. Снейп нашёл его у выхода из зала. — Ты, - сказал он вместо приветствия. Сириус обернулся медленно, с той самой усмешкой, от которой у Северуса всегда темнело в глазах. — Соскучился, Нюниус? — Держись подальше от неё, - произнёс Снейп тихо. Это было хуже крика. Сириус прищурился. — От кого? — Не играй в идиота. — Я даже не знаю, о ком ты, - ответил он, но в голосе появилось напряжение. - Или ты теперь каждому ученику в замке опекун? — Ты был рядом, - сказал Снейп. - Слишком часто. — А ты - вечно рядом со всеми, кого ненавидишь, - огрызнулся Сириус. - Так что выбирай аргументы аккуратнее. Между ними повисло напряжение - старое, густое, пропитанное годами ненависти и недосказанности. Магия вокруг дрогнула, будто почувствовала это. — Если с ней что-то случится, - произнёс Снейп, делая шаг вперёд, - я не буду разбираться, случайно это было или нет. Сириус тоже шагнул навстречу. — Угрожаешь мне? — Предупреждаю. И в этот момент коридор осветился вспышкой - кто-то вскрикнул, где-то хлопнула дверь, а напряжение между ними достигло точки, где любое слово могло стать заклинанием. — Хватит. Голос Дамблдора прозвучал мягко - и оттого особенно опасно. Они замерли. Но ни один не отвёл взгляда. Потому что оба уже понимали: это только начало. А Эйлин, лежа в больничном крыле под действием зелья, сквозь боль и полусон вдруг ясно осознала - падение не было случайным. И в замке появился кто-то, кто решил, что она - удобная цель.