Василиски средней полосы

      Жан был как на иголках весь вечер. План дедули, хоть и казался надёжным и легко осуществимым, с самого начала не пришелся маркизу по душе. Но Кривич стоял на своём. Лучше всего договориться, а если разговоры не помогают, то применить военную хитрость и ввести ворога в заблуждение — Да что там этих пришлых? — попробовал сначала поныть Жан, — Прошлый раз мы их одолели только так. Мало этому пижону? Можем ещё добавить. Дедуль, и не таких под орех разделывали.       Удивляясь запальчивости маркиза, Святослав Вернидубович резонно возразил: — А кто знает, сколько их приехало? Нет уж, попробуем смыться. Пусть считают, что нас здесь нет. А Хранители нам помогут. Не пужайся, французик. Это же наши ребятки, смоленские, они не выдадут.       Сердце Дешама упало, стоило ему услышать о Хранителях. Их помощь была ему нужна в последнюю очередь. — А то с Урала дурачки приехали, — бормотал в ответ Жан, опасливо посматривая на деда, — Ну, как знаешь, дедуль, как знаешь. — Вот то-то и оно.       Аннушка пропадала на работе и в дела семьи не вмешивалась. Женёк жил своей жизнью, и Жан уже проклял тот день, когда Кривичу пришла мысль провести эксперимент с кровью василиска. Пожить для себя в этом "фешенебельном" дурдоме, в который с возвращением Эжена снова превратилась квартира, никак не получалось. А тут ещё и Ольга собралась рожать со дня на день.       Телефон тревожно загудел, словно пароходный гудок «Титаника» перед отплытием в свой единственный рейс. — Вот не вовремя она сейчас, — попытался образумить Дешама дедуля. Но Жан уже выскочил из комнаты, спеша за медицинским саквояжем. Он так долго ждал эту минуту. — У тебя десять секунд, — жарко произнес Жан в трубку телефона. «Началось, Жан-Клод», — ответила Ольга.       Не тратя время зря, Жан закончил звонок и вызвал такси. Кинув в сумку зубную щётку и смену белья, — возможно придется ночевать, роды дело не быстрое, — Жан выскочил на улицу. Следующий звонок он сделал из машины. Объяснение с дедулей было хоть и тревожным, но недолгим.       К старинной двухэтажке подъехал черный внедорожник. В салоне играл Бах. Как только отзвучали последние ноты, моложавый мужчина в легкомысленном оранжевом костюме потер руки. — Ну что, малыши, готовы нанести визит? Владик, все на месте? — спросил Борис Феликсович — Верховный вампир уральской общины, — у молодого, но убелённого сединой парня.        Борис заранее прислал своего обращённого проследить за семейством Кривича и миссию свою Владимир выполнил так, как подсказывала ему совесть. — Доктор на дежурстве в больнице, — соврал Влад, десять минут назад наблюдавший, как Жан торопливо выскочил из дома и сел в такси. — Доктор от нас не уйдёт. А сейчас всё-таки в гости! — радостно провозгласил Борис.       Ночной Смоленск встретил это заявление гнетущей тишиной, которую слегка разбавлял шум машин и звук граммофона из раскрытого окна.       Взбежав по лестнице на последний этаж, Жан нашел Ольгу в комнате на полу. — Хорошо, что смогла открыть дверь. Как давно отошли воды? — деловито спросил доктор, вешая пиджак на спинку стула.        Графиня Воронцова томно повела очами. — Я не помню.       Жан огляделся в поисках партнёра Ольги Анваровны и никого не нашел. Сама роженица одиноко извивалась на полу, не щадя богато отделанный кружевом белоснежный капот. Такую картину доктору Дешаму наблюдать приходилось не часто. Обычно рядом толпились встревоженные родственники, которые могли ответить на вопросы врача. — Это важно, Оля, — пробормотал Жан, старательно вспоминая страницы Abrégé de l’art des accouchements достопочтимой Анжелики дю Кюдрэ и готовясь к осмотру. — Ты мне позвонила через час после этого или позже? — Почти сразу. Жан, что делать?       Маркиз Дешам, хирург и потомственный французский аристократ, обескураженно уставился на Ольгу. — Félicitations, madame, nous accouchons.       Ольга неожиданно громко застонала. — Так, хорошо, всё идёт хорошо...       Жан поставил сумку на табуретку. Вымыл с мылом руки, надел перчатки. — А куда исчез счастливый отец? — Его забрали в милицию. Жан, мне так больно. Я не могу терпеть. — Можешь кричать, я потерплю.       Ольга снова села на пол, прислонилась спиной к дивану и громко застонала. Жан утешительно сжал руку графини, замечая время схватки по часам. Как только она успокоилась и замолчала, Жан аккуратно поднял её на руки. — Сейчас я устрою тебя повыше. Вот так, — Дешам бережно положил Ольгу на мягкие подушки и поднял подол платья вверх. — Что там? Уже? Скоро? — торопила француза графиня Воронцова.       Взору Жана открылась картина, достойная детального изложения разве что в медицинских учебниках. Довольно подробно знакомый со строением Ольги, Жан постарался отделаться от эмоций. Было очевидно, что его любимая женщина жестоко страдает, и с каждой минутой боль будет только нарастать. — Тшшш... Так, гхмм... Оленька, раскрытие есть. Ты в родах и это уже хорошо. Придется подождать.       Ольга снова выгнулась от судороги в животе. — Когда, Жан? Когда? — Пока только пять сантиметров. Это долгий путь. У первородящих роды могут занять от 12 до 14 часов. — Нет!!!!!!!       Борис Феликсович внимательно смотрел на пылающую машину. Всё случилось в считанные секунды. Вот только Смоленские вампиры сорвались с места, спасаясь от преследователей, и тут же раздался мощный взрыв. — Эта девушка за рулём слепая? — раздражался Борис, глядя на бочки с бензином, в которые врезался автомобиль, — Не помню, чтобы я имел с ней дело. Как она могла угробить всю семью?! — возмущался Борис. — Они все умерли? — еле слышно произнес Влад. — Ну разумеется! Вон, как полыхает! — Борис отклонился назад от порыва раскаленного ветра, — Сгорят до тла. Забери потом их черепа, они пойдут в мою коллекцию. А Святослав Вернидубович производил впечатление здравомыслящего вампира. Что-то тут не чисто. Придется наведаться в гости ещё раз. Несколько часов спустя — А вот это уже потуги. Оля, мы на финишной прямой.       Полотенце, которым Жан вытирал пот со лба Ольги, промокло насквозь. Жан бросил его в стиралку и взял из комода новое. Ольга металась на диване. — Сейчас надо будет потужиться. Молодец! Просто умница. Comtesse, я уже вижу его головку. Ещё одно усилие, — подбадривал Ольгу Жан.       Когда долгожданный крик младенца нарушил предрассветную тишину, Ольга расплакалась. — Любовь моя, вот и мы. Посмотри!       Жан завернул ребенка в пелёнку и положил на грудь матери. — Привет, — вымолвила Ольга, с обожанием глядя на розовый комочек, покрытый липкой кровью.       Жан негромко зашипел, улыбаясь. — Ого, у нас прекрасный аппетит, — прошепелявил Дешам, глядя, как младенец присосался к Ольгиной груди, — Надеюсь, зубов пока нет.       Жан с виноватой улыбкой втянул свои клыки. — Кажется есть, — пискнула Ольга. — Ну всё, хватит, — мгновенно забрал ребенка Дешам. — Я перережу пуповину, а ты постарайся потужиться в самый последний раз, должен выйти послед.       Приняв плаценту, Жан изучил её и довольно улыбнулся. Здоровью молодой мамы ничего не угрожало. — Мы это сделали! Последний раз я принимал роды больше века назад.       Ольга страдальчески сморщилась, чувствуя невыносимую боль в пояснице. Тело ломило так, словно ее сбил КамАЗ. И долгожданное родоразрешение не избавило ее от мучений. — Жан, я умираю? — кротко пробормотала Ольга, глядя на красную лужу между её ног. — Что? Нет! С чего ты это взяла? — Обрати меня, — в глазах женщины сияло удовлетворение и неподдельная радость, — Когда вся кровь из меня выйдет, ты же сделаешь меня вампиром?       Жан стянул перчатки и надел новые. Младенец, лишившись возможности пить молоко, громко плакал. — Олечка, я только его оботру от слизи и крови. Одну минуту.       Осмотрев и запеленав новорожденного, Жан устало вздохнул. Он заметил прорезавшиеся клычки под верхней губой. Сколько же забот теперь их ждёт! — Тебе надо попить. Ты потеряла много крови. Сейчас я поменяю белье. Где у вас клеёнка? — засуетился Дешам возле ложа роженицы. — Зачем мне это? — удивилась Ольга, убирая со своего живота грелку со льдом, — Вампиры не кровоточат. — Да, но ты не вампир, — произнес Жан, возвращая холод обратно, — Олечка, ты кормящая мама. Пока остановимся на этом. — Отвали, Жан! Не хочешь меня обращать, я попрошу Серёжу. — Кстати, где же его носит? — задался вопросом Жан.       Но долго задумываться о судьбе Барановского было некогда. Жан занялся младенцем, приготовлением чая для Ольги и наведением элементарной чистоты. Испачканные кровью простыни отправились в стиралку. Перевородного василиска-дампира обмыли по старой традиции водой и вином, надели ему памперс и запеленали ножки.       Ольга немного подремала и набравшись сил отправилась в душ. Жан помог ей искупаться и уложил в чистую постель.       На столике рядом стояла чашка чая с ромашкой. — Скоро придет молоко. Надо учиться сцеживаться. Будешь кормить из бутылочки, иначе он тебя искусает.       Ольга радостно засмеялась. — Это мой мальчик! Какие у нас зубки! — Всё-таки будь осторожнее, ты теперь довольно уязвима. — И что предлагаешь? — Мы вполне можем подождать несколько дней, возможно вампирские способности постепенно начнут возвращаться. Оля, твое молоко для нашего малютки не имеет цены.       Ольга тихонько качнула головой, соглашаясь с доводами маркиза. Видеть, с каким удовольствием малыш пьет молоко, было лучшей наградой после всех мучений. Эта связь была крепче, чем вампирская кровь, переданная обратившим своему обращённому. — Мы так и не выбрали имя с Серёжей. Нельзя же назвать его обычным человеческим именем, — промолвила Ольга, изучая личико младенца. — Да, безусловно, — разделил мнение Ольги маркиз Дешам, — Это не человек и, судя по клычкам, мы имеем дело с первородным василиском. — Василиск, — задумчиво повторила Ольга, — Васенька. — Василий, прекрасное имя. Византийское, если я ничего не путаю. Смоленский царёк. А ты, моя драгоценная, королева—мать.       Лицо Ольги радостно просияло.