Из пламени ненавести

Клаус пришёл немного позже, после того, как я вздремнула. Честно говоря, я слышала их руган ещё когда шла в гробницу с сопровождением кое-каких ведьм, но ноги так отекли, что я концентрировалась только на этом. Желудок сводил от изжоги, мне очень хотелось молока, но эти заразы его не покупают! — Это ложь! Вы все врёте. Вампиры не могут размножаться! — продолжал гнуть свою линию Клаус, даже не обратив внимания на то, что вошла мать его ребёнка. Честно говоря, и я на него внимания обращать не хотела. Я глубоко беременная женщина в чужом теле, ранее будучи девушкой подростком. И я не знаю что с собой делать. Так что разбираться в личностных проблемах единственного и неповторимого первородного гибрида у меня нет желания. Даже если я обожала его как персонажа в прошлом. И почему я так и не досмотрела «Первородные»?.. Знала бы всё будущее, а не только немного первого и второго сезона. — А оборотни могут, — тем не менее очень храбро возразила ему Софи, скользнув по мне прямым взглядом. — Магия сделала тебя вампиром. Но ты был рождён оборотнем. Ты первородный гибрид. Первый в своём роде. И эта беременность — одна из лазеек природы. И, казалось бы, самое время Клаусу принять своё отцовство, открыть глаза, забрать меня отсюда и напоить грёбаным молоком, что бы эта тошнота прошла, но… — Ты переспала с кем-то другим! Признайся! — он двинулся на меня и Элайдже пришлось схватить взбешённого брата за локоть и встать между нами. Конечно. С таким как Клаус ничего не будет так просто. Я должна была бы молча отвести взгляд и ждать, когда всё закончиться, но такое обвинение меня просто взбесило. — С кем? — неожиданно даже для себя спросила я, сложив руки на груди. — С каким-то придурком в подворотне подавшись небывалой страсти? С кем я, блядь, могла переспать в своём-то состоянии?! — меня начало глушить от злости. Тело стало потряхивать как и все прошлые разы моей ярости, ведь гормоны и волчий ген уживались весьма и весьма плачевно с психикой прожившей всю жизнь как обычный средний ребёнок девушки! — Меня держат у какого-то бляцкого болота, где, клянусь, скоро от антисанитарии начнёт развиваться вне атомная жизнь! Тут не кормят тем, что я могу съесть, у меня отекли ноги из-за отвратительного места для сна, голова раскалывается из-за спёртого воздуха, а из-за того, что эти ведьмы, чёрт бы их на сковородке жарил, не покупают мне молоко изжога уже у меня в глотке чешется! — на конце я просто орала, не забыв кинуть обвинительный взгляд на закатившую глаза Софи. — И не закатывай глаза, зараза малолетняя! Из-за тебя я прервала свой сон! Единственный без кошмаров за последние сорок пять часов! — на конце я не сдержала нервного смешка, но вернулась к Клаусу ещё более злобно всматриваясь в его глаза. — Ты не думаешь, что я бы с радостью сказала всем что являюсь грёбаная шлюха и сплю с кем попало, если бы это было так?! — Ты уже пыталась, — недовольно фыркнула Софи, сложив руки на груди. — И это не помогло! — рявкнула я на неё. Глаза против воли вспыхнули жёлтым, не скрывая волчью натуру. — И прекрати закатывать глаза, меня это бесит! Сука! Я страдаю от гормонов и сраного гена оборотня. А от контакта с этой заразой внутри меня, которая со временем сместит мои органы, становлюсь истеричкой! Клаус, — резко сделав вдох и выдох я успокоилась и взглянула в глаза мужчины. — Неужели ты и в правду думаешь, что если бы я спала с ещё кем-то, то утаила? Глаза гибрида переполнились каким-то шоком, сменяемым призрением и задетым эго, но всё же чувствовалась частица уязвимости. — Моя сестра пожертвовала жизнью, что бы сделать заклинание дабы убедиться в этой беременности. Благодаря жертве Джей-Энн теперь мы контролируем жизни этой девушки и её ребёнка. Мы обеспечим им безопасность, — я прищурилась не совсем поняв ту часть предложения о контроле жизнями. — Или убьём их. И если ты не поможешь нам свергнуть Марселя, помоги мне. Иначе Хейли не понадобиться платье для беременных. — Что, прости? Эти слова сорвались с моих губ тихим рычанием, которого я не ожидала от себя. Это не совсем мой голос, как если бы волк внутри меня медленно перетёк в башку, закрывая разум эмоциями и инстинктами. Я ожидала меланхолии, абсолютного абстрагирования от внешнего мира или хотя бы не такой бурной реакции. Но вдруг теперь не только накрыв разум красным платочком, волчица переняла вообще всё моё тело. Та, к которой я так и не привыкла. С которой не подружилась. Которая толкала меня как мул повозку с тяжеленной тоновой депрессией. Которая буквально заставляла меня просыпаться утром и кормить маленького волчонка. И которая всё ещё держала на меня обиду за такое отношение к щенку в моём животе. Моя Шуша, как я назвала внутреннюю волчицу, взревела не хуже львицы. — Ты сделала что? — руки упали вдоль тела, но, клянусь, если бы не известие и незнание, чем обернётся нападение, я бы точно уже вцепилась в глотку Софи. Та, кажется, не планировала встречаться со мной взглядом, ведь я едва успела увидеть подавленное сожаление в глазах. — Прости, но как я уже и говорила, я в отчаянии… — На хую я вертела тебя и твоё отчаяние! — взвизгнула я и пошла на неё, минув застывшего Клауса. Видимо мозг окончательно атрофировался. — Хейли, погоди, — Элайдже пришлось ловить меня за плечи прямо напротив оцепеневшей Софи. — Я тебе твоё отчаяние знаешь куда запихну?! Прямиком тебе в зад! Сука, все из себя такие защитницы природы, гордые ведьмы мы-знаем-лучше! А сами не брезгуете детоубийством! — я выплюнула это в лицо Софи с такой желчью, словно хотела что бы она ею подавилась. И я хотела. Я хотела что бы она захлебнулась в моём яде, в той ненависти и презрении которое я на неё обрушила. Её взгляд ни чуть не изменился, не дрогнул. Уверенная в своей правоте ведьма гордо стояла, скрыв все следы сожаления, если таковы мне не почудились. — И что, не стыдно? Убийство младенца в утробе матери! А хотя знаешь, не отвечай, — я резко улыбнулась и дёрнула руками. Элайджа, который был уверен, что я ничего не попытаюсь сделать, выпустил мои локти из лёгкой хватки, бывшей скорее простой формальностью. Схватив лицо девушки, я прижала её лоб к своему, ощущая как её пальцы панически впились в мои запястья. Но что значит сила какой-то физически слабой ведьмы-недоучки против силы беременной, гормонально нестабильной волчицы с подлетевшей до этого старого склепного потолка ярости. — Потому что я не жду ответа от такого ничтожного отпрыска природы как ты, — быстрым шепотом вещала я, большими пальцами легонько надавив на кожу под глазами девушки, что бы та ни в коем случае не зажмурилась и смотрела в мои глаза не отводя взгляд. — Потому что даже грёбаный первородный гибрид, которого считают пакостью природы и самым настоящим чудовищем, на моей памяти не убивал младенцев и детей. — Отпусти меня! — Софи не выдержала такого психологического натиска, которое я так старательно ей давала и отпихнула меня. Ведьмы, не двинулись, ведь не могли навредить мне. Не в присутствии Элайдже, которому нужен этот ребёнок, и не тогда, когда я ношу этого самого ребёнка. Если бы не моё желание — она бы никогда не выбралась из моей хватки. Но я отпустила и смотрела в лихорадочно сверкающие глаза. Оправдаться при таком психологическом давлении она не сможет. — Поздравляю, сука, — протянула с улыбкой я. — Ты хуже гибрида, которого весь твой вид ненавидит. А в моральном плане ты вообще хуже грёбаного Ганнибала Лектора, психопата, убийцы и каннибала. Он хотя бы не ел детей. — Достаточно! — вдруг одна из ведьм схватила меня за руку. Медленно повернув к ней голову я выровняла спину. Меня даже мать никогда не хватала так. И что бы я позволила делать это какой-то напыщенной суке? Ведьма, видимо почувствовав опасность, очень рвано выдохнула, отдёрнув руку и сделав несколько шагов назад. — Хейли, — Элайджа, точно судья, взошёл на ринг между двумя бойцами. Хотя ведьму напротив было очень сложно назвать таковой. И вовремя остановил меня. Смиренно улыбнувшись, я подняла руки, делая несколько шагов назад. Наконец-то я отвела взгляд от той женщины и взглянула на месье в костюме от Армани, действительно успокаиваясь. После перевела взгляд на Клауса. Он видел во мне проблему. И помеху. Я его унизила, прямо сейчас была рычагом давления на него, даже если не осознано и не из своего желания. Ему на этот факт глубоко, как горловой, плевать. Так что я для него враг. Детали поглощены его яростью, ощущением предательства, тревожностью и злобой. К сожалению психологический хоррор продержался на Софи не долго и вскоре она стала диктовать Никлаусу правила. Никлаусу. Гибриду психопату, которому правила не писаны. Ему. Я чуть не засмеялась. Но тут речь шла о моей жизни. Клаус кричал. О том, что моя беременность — не его слабость. О том, что ведьмы глупы, что они не могут ему угрожать и он собрался уходить. Если бы не Элайджа. Он только позвал, как Клаус остановился. Какая-то любовь всё же у него была к старшему брату. — Послушай. Это было единственное слово сказанное Никлаусу. Гибрид обернулся ко мне и, мазнув незаинтересованным взглядом по лицу, остановил не сосредоточенный взор где-то на полу. Голова его немного повернулась, а губы сжались в одну полоску. Хмурость продлилась не долго. И нет, я не могла слышать сердцебиение младенцев. Даже в тишине и если очень и очень постараться. Я наблюдала как дрогнули алые пухлые губы Клауса. И смотрела на то, как глаза против его воли слезятся. Но я знала его. По сериалу «Дневники вампира» и знала, что он не отступит. — Убейте её, — после театрально выдержанной паузы сказал Клаус, смотря в глаза Элайдже. — И ребёнка. Мне плевать, — он развернулся и ушёл. Стоя посередине склепа я накрыла живот ладонью. Провела вниз, к пупку и от пупка низко почти к лобку, что бы успокаивающе расслабить мышцы живота. — Я всё исправлю, — напоследок пообещал Элайджа, смотря в глаза Софи. Та гордо вздёрнула подбородок и кивнула. Стоило двум первородным оказаться за пределами этого не совсем здания, я выждала паузу. — Так кто пойдёт мне за молоком?

***

Джей-Энн связала наши тела. Но только в одну сторону. То, что случиться с Софи — случиться со мной. Она это показала наблюдающему Элайдже, когда уколола свою ладонь, а боль перешла мне. — Бульно, сука! — шикнула я, едва не подавившись молоком. Кстати да, он мне его купил. Наконец-то я могла вдохнуть спокойно, а не дышать и тошнить от любого действия. По итогу у меня есть время до полуночи. Я на это время заказала себе манго, ещё молока и попросила Софи приготовить мне макароны с томатным соусом и тефтели. На её резонный вопрос с какого это хрена она обязана я нашла не менее резонный ответ. — Даже заключённых в тюрьме перед казнью кормят. Чем хуже? Тем более, что кроме перенимания чужого тела и жизни на мне больше нет грехов. Обед мне всё-таки подали. И ела я вместе с Софи. Двум ведьмам, которые меня сопровождали нужно было куда-то отлучиться, а она тоже голодна. К моему величайшему сожалению, еда была не такой, как у месье Бруно. Вкусно, да, но не то. Но я не жаловалась. Запихнула в себя сколько смогла и попросила порезать мне манго. Нож мне не дают. Не знаю кто выбирал этот фрукт, но он очень вкусный и сочный! Во всяком случае, сейчас я просто вкусно поела. Сил, что удивительно, не прибавилось. Даже когда все ведьмы уже думали, убивать меня или не убивать, после повторного прихода Элайджи, где ему наглядно показали как работает связывающее заклятие. Мне вообще было всё равно. Я думала что буду хотя бы переживать. Нет, внутренний волк был против, Шуша яро скулила и рычала, не желая переживать смерть младенца, но её желания я ощущала очень фоново. Да и я уверенна в том, что выживу. В конце концов это начало сериала Первородные. Я об этом знаю. И умереть ребёнок не может. Дочь. О ней тоже был сериал, как его… Наследие? Да. Как её? Хар… Хел… Хой. Нет, точно, Хоуп. Типа надежда всего рода Майклсон. Тихий звон колокола где-то вдалеке отвлёк меня от мыслей. Я поняла что сижу скрюченная как креветка уже достаточное количество времени, что не очень хорошо влияет на ребёнка. «Ребёнка». Я называла младшего брата своим ребёнком в шутку, но что бы считать его своим дитя? Нет, никогда, как бы я его не любила. Всё-таки единственной матерью для него была моя мама…

***

Размышления продолжись, пока мимо меня проносились события. Элайджа оттянул момент казни трупом сесты Софи, той самой, что сотворила связывающее заклятье. Джей-Энн. Мёртвую ведьму окутывал мерзкий сладкий запах, такой въедливый, но пока что лёгкий. Он был таким тошнотворным, забивался везде. Я буквально ощущала его вокруг своего лица, ощущала, как зудит кожа. Слишком чувствительный нюх у оборотней… Меня выманивали в совсем другое место, точнее отдали после того, как Элайджа убедил Клауса. — У тебя ещё остались близкие? — не очень-то заинтересованно поинтересовался Клаус, идущий рядом. Сначала их шаги были быстрыми, но после того, как мои болящие от вечного положения стоя ноги цеплялись за какую-то сухую ветку, братья Майклсон весомо поступились принципом идти эпично и замедлились. — А у тебя? — не особо включаясь в попытки завести диалог промямлила я. Получив на руки свой телефон, наконец. Ранее ведьмы конфисковали его, поняв кто его выкрав. Кург подозреваемых всё равно был крайне мал. Стоило его включить — сразу посыпались сотни сообщений, пропущенных звонков, даже несколько СМС, хотя Карла никогда не любила пользоваться подобным, предпочитая соцсети. Остановившись на секунду что бы открыть номерную книжку, я сразу возобновила шаг, даже забыв, что задала бесцельный вопрос гибриду. — С благородным братом ты уже знакома, осталась только злобная сука сестрёнка. — Не называй её сукой, — я нахмурилась, взглянув на Клауса, чья ухмылка стала только шире. Приложив телефон к уху, успела услышать буквально пол гудка, как трубку сняли. Молчание по ту сторону подсказывало два варианта. Либо сняли не глядя, либо абонент весьма напуган тем, что это может оказаться не реальностью. — Клара, я очень хочу сладкого перца, — первое, что я ей сказала. Да ещё и с интонацией полной страдания и уныния. — Представляешь, не манго, не пасту с фрикадельками от месье Бруно, а сладкого перца. Так хочу, что просто не могу. — Где ты была-а?! — в трубке вместо облегчённого вдоха, на который я в тайне надеялась, раздался плач. Да ещё какой… Заливистый, истеричный, очень детский и протяжный. От неожиданности я зацепилась за свою ногу и Благородный вампир придержал меня за локоть, не дав раздавить малышей своими костями. Ну пиздец. Я довела свою единственную во всём этом бляцком мире подругу до истерического рёва. Что будет когда она узнает кто отец ребёнка, обо всех сверхъестественных штучках?