Официальный партнёр во времени или юридическая сила прошлого.

Воздух был густым и едким, смесью машинного масла, ржавчины и городской пыли, осевшей на металле в ангаре между Сибуей и Синдзюку. Лампы здесь горели через одну, отбрасывая свой свет лишь на потолок, в углах которого начиналось царство сгущающейся синевы. Улицы в этом районе были грязными, заброшенными, сюда гражданские не заходили, от греха подальше. Стояла тишина, нарущаемая лишь драками собак ща углами, хрустом битого стекла и криков пьяных гуляльщиков в подворотняэ. В этой дрожащей тишине, нарушаемой лишь далёким гулом города, бежали двое. Риндо мчался впереди, ветер трепал волосы, сердце стучало в висках. Он не оборачивался, но каждым клеточным чутьём чувствовал за спиной присутствие Такемичи — тяжёлое, отчаянное, дышащее через раз. Младший не останавливался, Хайтани не сбавлял скорости, и он не будет. – Быстрее, старичок! — Риндо подпрыгнул от бущующих внутри эмоций, лишённый привычной язвительности, резал тишину. — Они не будут ждать вечность! Пэян и Пачин уже в пути! Он произнёс это имя — Пачин — с особым акцентом. Это был не просто член Томана. Это была бомба замедленного действия, детонатор, который в прошлых жизнях взрывался именно здесь, в этом ангаре, окровавленными кулаками, пырнув Осаная насмерть ножом. И за этим следовали решётка, распад на два лагеря, смерти. Этого нельзя было допустить. Не ради Пачина со стороны Риндо, а ради того, чтобы вырвать из рук Кисаки его первый, идеальный ход. Приблизившись к трёхметровому забору, Риндо не замедлил шаг. Одна нога оттолкнулась от стены гаража, пальцы вцепились в верхний край, и через мгновение он был уже по ту сторону. Движения знакомые, отточенные в тысячах побегов от полиции в улочках Роппонги. Такемичи, подбежав, замер. Его молодое тело протестовало. Он вспомнил другую жизнь, в которой смотрел, как Пачина увозят в наручниках, а глаза Майки пустеют. Он вдохнул и полез. Куртка зацепилась за острый зубец. – Пока ты тут виснешь, как новогодний карась на крючке, — раздался голос уже с той стороны, — Осанай успеет не только приехать, но и чаю разлить по блюдечкам. Или тебе нужны пандусы для всех твоих геройств? Такемичи что-то буркнул, начав перелезать неуклюже. Риндо, вздохнув, уже был рядом. Его рука сорвала ткань с зубца, а другая грубо подтолкнула Такемичи вверх. Тот свалился на другую сторону. «Жив. Тащи ноги», — констатировал взглядом Риндо, поставив Ханагаки на ноги, и они снова рванули в темноту. Распахнув тяжёлые, скрипящие ворота ангара, они ворвались в огромное, пропахшее пылью и мазутом пространство. Под лучом одной люминесцентной лампы двое перебрасывались мячом. Манджиро Сано и Кэн Рюгудзи. Рюсей подбежал первым, выйдя в свет, начиная делать вид что у него отдышка. – Такемитти? — Майки, доедая, медленно повернулся. Его тёмные глаза скользнули по ворвавшимся. — Сломался навигатор? Что ты и твой брат делаете здесь? Такемичи, не останавливаясь, не заметил, как Рюсей затормочил прямо перед ним, и врезался тому в спину, схватившись за руку брата как за опору, не упав. Тот даже не пошатнулся, лишь медленно обернулся. На его миловидном лице играла смесь обиды и нарочитого испуга. – Ой-ой-ой! — протянул он, потирая спину, слегка переигрывая, но выдавая это за братский стёб— Осторожнее, Такемичи... – Ханагаки. Объясни. И объясни, зачем он здесь, — голос Дракена был низким и не оставляющим пространства для шуток. Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, буравил Рюсея. После того разговора с Эммой доверия не было ни капли. Такемичи, переводя дыхание, выпалил заготовленную фразу: – Майки-кун! Дракен-кун! Мёбиус! Осанай ведёт банду сюда! Сейчас! Мы видели их на подъезде к району! Рюсей, всё ещё гримасничая, изображая вид напуганного и взъерошенного простака, добавил, указывая большим пальцем через плечо: – Вон, со стороны Синдзюку. Рёв моторов — как на стадионе. Мой братишка тут носится как угорелый, твердит, что вы здесь... Ну, я и примчался. Мало ли что. Вдруг вам срочно нужна помощь… или эвакуация. – А как именно вы узнали, где мы? — Дракен сделал шаг вперёд. Его тень накрыла Рюсея. Вопрос висел в воздухе лезвием гильотины. Он сложил руки на груди, а Рюсей вытащил свои из кармана штанов — носить открытые вещи, шорты, футболки, майки, опасно, точнее, самоубийственно. Татуировка стала проблематичной. – Такемичи? Да он, кажется, каждую крысиную нору в Токио знает! Вечно бормочет, кто где собрался! Я просто сложил два и два, когда он запаниковал! А тут, простите, не собрание — вас тут, если что, — он окинул взглядом пустые углы ангара, — ну, совсем немного. Как мишень на стрельбище. – Четверо? — тихо переспросил Майки, дожевав таяки. В его голосе не было ни гнева, ни страха. Только любопытство и зарождающаяся настороженность. — А ты себя и Такемичи не считаешь, старший братец? Не помогли бы нам? – Считаю, помог бы, — сказал Рюсей, и его голос вдруг потерял всю наигранную трусость, став плоским и усталым. Он посмотрел прямо на Майки. — Но математика — вещь упрямая. Даже шестеро против сотни Осаная — это не драка. Это зачистка. Зачем быть мишенью в ловушке, которую, возможно, для вас уже расставили? Разве сила Томана в том, чтобы подставлять спину? Или в том, чтобы выбирать поле боя? – Ты предлагаешь нам бежать? — Майки прищурился. В его глазах вспыхнула та самая, опасная искра. Он встал, делая шаг в сторону старшего Ханагаки. Такемичи, будто следуя инстинкту, схватил рукав Рюсея, готовый оттащить его в случае чего. – Я предлагаю не дать им сыграть по их правилам, — поправил его Рюсей. — Особенно когда ваши командиры, Пачин и Пэян, уже в пути сюда. А телефонов, как я слышал, они принципиально не носят. Не самая разумная тактика, когда враг знает о вашей встрече больше, чем вы сами. – А ты не указывай Майки, — голос Дракена прогремел, сотрясая пыль с балок. Он вплотную подошёл к Рюсею. — И не лезь со своими оценками. Ты здесь никто. Это вас не касается, Ханагаки. Это дело Пачина и Томана. Рюсей не отступил. Он лишь слегка склонил голову, и в его голубых глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее сожаление и странную уверенность. Он посмотрел прямо в глаза Дракену. – Я не указываю. Я спрашиваю. Вы готовы рисковать Пачином и Пэяном? Рисковать Томаном из-за принципа? Или вы готовы на пять минут показаться осторожными, чтобы сохранить всё для настоящего боя? Это во-первых. Во-вторых, я здесь из-за своего брата, который считает, что вы следуете по пути честной мести. Я — никто для вас, но вы для него — кто-то. А Такемичи для меня — всё. Не путайте, Дракен-кун. – Довольно! — вмешался Такемичи, чувствуя, как тонкая нить их плана вот-вот порвётся. — Осанай уже близко! Нам нужно найти Пачина и Пэяна до того, как они войдут в этот ангар! Иначе они попадут прямо в засаду! Майки молча смотрел то на взволнованного Такемичи, то на странно спокойного старшего брата, который отстаивал свое право на брата. Месть Пачина была его личным делом, но риск для всего Томана — уже общим. Наконец он кивнул, коротко и спокойно. – Встретим их. Идём. Группа вышла в ночь и почти сразу столкнулась с двумя бегущими фигурами. Пачин, его лицо было искажено не просто целеустремлённостью, а той самой, знакомой Такемичи по прошлым жизням, слепой яростью. Увидев Майки, он резко остановился. – Глава? Мы… как раз. В ангар. Всё готово к обсуждению. – Поменяли место, — отрезал Рюсей, опережая Майки. — Вашу явку, возможно, слили. Осанай ведёт сюда весь «Мёбиус». Если вы войдёте туда по одному — вас там и смогут, как пыль. – ТЫ! — рёв Пачина оглушил даже Пеяна, не ожидавщего такого от своего командира. В последнее время тот..слишком агресивен, зол, напряжен. Пачин рванулся вперёд, его массивный кулак, взметнулся для удара. Он схватил Рюсея за воротник, притягивая к себе. Тот напрягся — получать от этого чудика, какими Риндо считает всех в Томане, тот не намерен. — Откуда ты, стервятник, знаешь?! Кто ты такой, чтобы говорить об Осанае?! Удар не состоялся. Рюсей даже не уклонился. Он поднял руку, открытой ладонью вперёд — жест не защиты, а остановки. – Тогда иди. Я и Такемичи предупредили, дальше дело ваше Слова заставили Пачина замереть. Его кулак дрогнул, он посмотрел на Майки. Такемичи увидел в его глазах ту самую борьбу — между жаждой немедленной крови и верностью перед Майки и Томаном. – Мы можем всё проверить, — быстро сказал Такемичи, указывая на соседнее здание с плоской крышей. — Поднимемся туда. Если мы ошиблись — вы теряете полчаса. Если мы правы — вы своими глазами увидите, как Осанай приходит в пустой ангар. Без риска для Томана. Рюсей кивнул, его лицо снова осветила обезоруживающая, искрення улыбка. Пачин отпустил того, его взгляд черещ пылину ярости ухватился за худи и каштановые волосы. Худи летом? – Ну что, командиры, глава? Проверим нашу с Такемичи паранойю? Или будем надеяться на удачу? – Идём. Но если это пустая тревога… с тобой мы разберёмся отдельно, — выдавил Дракен, не сводя с него подозрительного взгляда. После тяжёлой паузы он пошёл первым, за ним, похлопав в «успокаивающем» жесте Рюсея по плечу, пошёл Майки. Через несколько минут они стояли на плоской, заросшей сорняками крыше. Мусор валялся по краям, пожарная лестница ржавая, скрипучая. Вид открывался на паутину переулков и одинокий силуэт ангара. Такемичи и Рюсея отослали на противоположный край — наблюдать. Когда они отошли, Рюсей негромко вздохнул, и его плечи на мгновение обвисли, скинув маску напускной энергии. – Эх, — тихо процедил он, глядя в ту сторону, где должен был появиться Осанай. — А ведь могла быть такая… масштабная, душевная мясорубка. Почти ностальгия. – Тихо! — прошипел Такемичи, ткнув его в бок локтем. На лице Ханагаки отразилась сосредоточенность, он смотрел вниз, ожидая с минуты на минуту противников. — Мало ли! Рюсей наклонился так близко, что его шёпот был едва слышен. Он прошептал с фальшивым ужасом, прикрыв глаза в преувеличенной растерянности. Он притянул младшего к себе, закинув руку тому на плечо, подбородком давя на поечо Такемичи. – Ой, младший братец учит старшего конспирации? Совсем распустился. – его голос стал острее, почти игривым, наблюлая как Такемичи начитает смущаться не сколько от близости к Риндо, это его не смущало, сколько от вхглядом его дпузей в их спину . Тут Рюсей отстраниося, указывая пальцем в нужном напрвлении – А ну-ка, гляди туда. Он мотнул головой. Вдалеке, в устье переулка, ведущего к ангару, замерцали первые точки фар. Не одна, не две — десятки. Затем стал слышен рокот, сперва одинокий, потом сливающийся в низкий, угрожающий гул. «Мёбиус». Так и есть. Такемичи аж подпрыгнул, подходя чуть ближе к краю крыши, и получив от Риндо шелбан, он вернулся на прежнее место. Такемичи затаил дыхание, потерев лоб. Он видел, как Пачин, стоявший рядом с Майки, сжал кулаки так, что даже с этого расстояния было видно, как побелели костяшки. Но он не двинулся с места. Он смотрел. Мотоциклы, как стая стальных насекомых, выплеснулись на пустырь перед ангаром. Впереди на круизере ехал крупный парень — Осанай. Они окружили здание. Осанай что-то крикнул, и несколько человек пинками распахнули ворота ангара. Луч фонаря выхватил из темноты пустоту, пыль, да пару пустых бочек. Такемичи увидел, как Осанай замер, затем резко обернулся к своим людям. Даже с расстояния было видно, как он что-то яростно выкрикивает, размахивая руками. Он был обманут. Он привёл сто человек на пустое место. Доверие к тому, кто дал эту информацию — к Кисаки — дало первую, невидимую трещину. Такемичи чувствовал, как по телу прошла тёплая волна — удовлетворение, то, чего он не чувствовал давно. – Видишь? — тихо сказал Рюсей, обращаясь уже не к Такемичи, а как будто ко всем, стоящим на крыше. Его голос был беззвучным, но каждый его слышал. — Он пришёл на готовенькое. А готовенького не будет. Теперь он в яме, а вы... мои метафоры на этом оборвутся. Пачин медленно разжал кулаки. Ярость в его глазах не угасла, но теперь в ней появилась новая, холодная нота — он осмотрел Рюсея, и теперь в нём зарождалось доверие к новеньким. Месть была отложена. Но она не была отменена. Она стала опаснее. Майки молча смотрел на суетящихся внизу людей, а затем его взгляд медленно перешёл на профиль Рюсея Ханагаки. В глубине его тёмных глаз что-то шевельнулось — не понимание, но интерес. Он кивнул, улыбаясь. – Спасибо, Ханагаки. План сработал. Первый камень в хитроумной конструкции Кисаки был выбит. И выбил его не герой, а циник в маске пай-мальчика, для которого люди были фигурами на доске, а их боль — просто инструментом. Такемичи сглотнул, чувствуя знакомую горечь во рту. Это была победа. – Значит, он и вправду знал, — прошептал Пачин, и слова вырвались у него, будто против воли, в сторону, где стояли братья Ханагаки. — Значит, это и вправду ловушка. Майки, прислонившись к вытяжной трубе, наблюдал за этой немой сценой. Но его глаза были прикованы к Осанаю. – Теперь обсуждаем, — ровным голосом начал Дракен, обращаясь к Пачину. — Ты хотел встречи. Она есть. А теперь... – Да, да… мы, пожалуй, пойдём. Вы тут… решайте. Будьте осторожны, — начал Такемичи. — А нас мама ждёт. Удачи. Майки медленно перевёл на них взгляд. В его глазах на миг мелькнуло что-то — некое доверие, точнее… меньшая степень недоверия, чем в глазах Дракена. Он махнул рукой, коротко и небрежно, давая понять, что их присутствие больше не требуется. Спускаясь по ржавой, шаткой пожарной лестнице с обратной стороны здания, Такемичи почувствовал, как маска «Рюсея» с лица его напарника сползла вместе с последним лучом света с крыши. Движения Риндо стали быстрыми, точными и абсолютно бесшумными. Он не спускался — он стекал по ступеням, как тень, жестом приказывая Такемичи следовать за собой. Они оказались в узком, тёмном переулке, пахнущем гниющими овощами и мочой. Свет с главной улицы сюда не достигал. Риндо, не останавливаясь, вытащил из угла за мусорным баком небольшой свёрток. В нём оказались две простые чёрные тканевые маски-балаклавы и пара тонких чёрных перчаток. Он молча протянул один комплект Такемичи. – Надевай. И не дыши громко, — его шёпот был едва слышен, но в нём звенела та самая, знакомая Такемичи по будущему, сталь. Превратившись в две анонимные тёмные фигуры, они поползли вдоль стены, используя груды хлама и глубокие дверные проёмы как укрытие. Рёв моторов «Мёбиуса» и возмущённые крики Осаная стали их ориентиром. Они обошли основную толпу с тыла, подобрались к запасному, полуразрушенному входу в соседнее заброшенное здание, из которого через дыру в стене можно было выйти прямо в тыл к разъярённому главарю. Осанай, широкоплечий и массивный, стоял в центре круга своих недоумевающих подчинённых и орал на них, размахивая одной рукой, вторая держала сигарету. – …Значит, нас дурят, сукины дети! Ведём на пустое место! Где эти ублюдки… Именно в этот момент из чёрного провала двери, словно материализовавшись из самой темноты, вышли двое в масках. Они встали в нескольких шагах, не агрессивно, но и не скрывая своего присутствия. Осанай резко обернулся. – Осанай-сан? — голос того, что был повыше (Риндо), прозвучал на удивление спокойно, даже вежливо, но сквозь ткань маски он приобрёл металлический, безэмоциональный оттенок. – Какого хрена?! — прогремел Осанай, делая шаг вперёд. Его люди зашевелились, насторожившись. — Вы… из «Томана»? Пришли драться? Мало вас, чертей! – Драться? Нет, — отозвался Риндо, и в его голосе появилась лёгкая, язвительная нотка. — Нам просто интересно. Кисаки — ваш советник, да? Умный парень. Подсказывает, где кого найти. Но… почему его самого здесь нет? Он же так хотел этой встречи. Странно, что он не пришёл полюбоваться на триумф. Осанай замер. Его маленькие, глубоко посаженные глаза сузились. Подозрение, уже посеянное пустым ангаром, дало первый росток. – Тебе-то какое дело до наших дел? Вали отсюда, пока целы! — рявкнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он бросил быстрый взгляд на своих людей — некоторые смотрели в землю, другие перешёптывались. Недовольство было налицо. Сто человек, поднятых по тревоге, зря протоптавшихся — это бунт. – Устали? Уверен, многим не в тему тащиться через половину района сюда... — голос Такемичи был спокойным, он прикусил щеку, делая голос уверенным. — А где Кисаки-кун? Хотя время обеда… он ест, скорее всего… и у полиции обеденный перерыв подходит к концу. Осанай аж поперхнулся от бешенства. «Ты… ты!» Но двое в масках уже отступали в тень. «Подумайте об этом, — бросил на прощание Риндо. — Пока вы здесь, он уже решает, как списать ваши потери». Они рванули в темноту заброшки, не дожидаясь реакции. За их спинами раздался сначала оглушительный рёв Осаная, а потом — нарастающий гул голосов его разъярённых подчинённых. Спустя считанные секунды вдалеке, на окраине промзоны, завыли сирены. Резкие, пронзительные звуки резали ночь — полиция, вызванная с «чистого» телефона самим Риндо ещё до их выхода на крышу. Идеальный хаос. «Мёбиус», пойманный на месте потенциального сборища с сотней бойцов, с разгневанным, неконтролируемым лидером. И никакого «Томана», на которого можно было бы свалить вину. Такемичи, бежавший за Риндо по лабиринту тёмных коридоров, слышал за спиной нарастающий шум — крики, ругань, рёв моторов, пытавшихся уйти от полиции, и всё пронзительнее — вой сирен. В его ушах стучала кровь, а на губах был горький привкус. Они не дрались. Они даже не ударили никого. Они просто посеяли несколько слов, как ядовитые семена. Он смотрел на бегущую спину «брата» перед собой. – Риндо! — прикрикнул тот. — Давай в метро, оттуда ко мне! – Ок, — кивнул Риндо, уже сбросив маску и вытирая лицо. — Сука, Ханагаки. «Обед»? Ты научился провоцировать? – Учусь, — парировал Такемичи и замер как вкопанный. Он… учится?