Официальный партнёр во времени или юридическая сила прошлого.

Такемичи стоял, чувствуя, как подкашиваются ноги. Риндо слегка склонил голову набок и облизнул пересохшие губы. Он сделал шаг вперёд, вглядываясь в лицо Такемичи. Грязные штанины, разбитые костяшки, синяки под глазами и искусанные губы — и искусаны явно не любовницей. Выглядел он... жалко. Ханагаки и сам это прекрасно знал. Риндо изучал его так, будто видел насквозь — все его страхи и отчаяния. – Ну? – Риндо склонил голову. – Говори, ради чего ты тут мокнешь. Что ты можешь предложить? Я даже имени твоего не знаю. – Такемичи Ханагаки. Бой в порту Йокогамы, лидер 11 поколения Чёрных Драконов. И я... могу всё исправить, – выдавил Такемичи. Его «титулы» сейчас могли сыграть ему на руку, они придавали Ханагаки хоть какую-то значимость в глазах Риндо. – Вернуться. Спасти твоего брата. Риндо фыркнул. Не смех, а короткий, презрительный звук. Не гнев, не надежда, а холодная отстранённость, будто слушаешь бредни сумасшедшего. Но признать, слушать такое у могилы старшего брата — отвратительное чувство. Хоть он и не показывал, Риндо был зол. Даже взбешён. Его потревожили здесь, на единственном островке, напоминающем, что у него кто-то был. – Спасти. Какое красивое слово. От чего спасать? От жизни? От меня? – прошипел Хайтани, бросив взгляд на холодное надгробие, на лепестки орхидеи. – От смерти, – прошептал Такемичи. Он не опустил взгляда, говорил чётко, прямо. Ему не было смысла юлить. Каждая секунда имела вес. Наступила тишина. Хайтани достал пачку сигарет, не спеша прикурил. Дым смешался с запахом благовоний и влажной земли. Он посмотрел на Ханагаки по-другому, будто ждал чего-то — подтверждения в его лице или глазах, что Такемичи врёт. Но в глубине что-то дрогнуло. Глупая надежда, заставившая его прошипеть сквозь зубы: – Допустим. Что тебе нужно? – Твоя помощь. Когда я вернусь. Сила, информация... чтобы я не облажался. – Помощь, – Риндо повторил, выпуская дым колечком. Он никогда никому не помогал, а после смерти Рана помощь и вовсе вышла из его лексикона. Её не было. Он остался один, спасибо Какучо, который помог организовать разбитому Риндо похороны. Кстати, а где он? Пропал... – Да, моё тело в бессознательном состоянии, когда я в прошлом. – У тебя лицо человека, который уже облажался не раз. Почему я должен вкладываться в заведомого неудачника? – Потому что это твой единственный шанс, – голос Такемичи сорвался. – И мой. Больше не к кому идти. Риндо докурил, раздавил окурок подошвой ботинка. Он поднял глаза: дождь перестал идти, уступив место редким лучам солнца, едва пробивавшимся сквозь пасмурное небо. – Ладно, – выдохнул он. Риндо ничего не терял (разве что последнюю надежду), если соглашался на эту авантюру. – Слушай сюда, Ханагаки. Обманешь – придушу твоих дружков медленно и с удовольствием. На твоих глазах. Всё ясно? Такемичи кивнул, сглотнув ком в горле. Если уж повернуть время не получится, у него есть знание будущего примерно на год вперёд. Этого будет достаточно, чтобы откупиться, он надеялся, от Хайтани. Но сработать должно. И как бы иронично ни звучало, нужно, чтобы Риндо поверил. – Ясно. Риндо развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Такемичи выдохнул и зашагал за ним. Хайтани не останавливался, но и скорости не набирал. Такемичи понимал, что только что продал душу единственному, кто был достаточно безумен и отчаян, как и он сам, чтобы его выслушать. – Иди за мной. Будешь объяснять, как этот бред работает. Если хоть слово соврёшь или я увижу несостыковку – закопаю тут же, рядом с братом. Передашь ему привет от меня. --- Риндо шёл, не оборачиваясь, засунув руки в карманы кожаных штанов. Его шаг был уверенным и неумолимым, Такемичи приходилось почти бежать, спотыкаясь о мокрую гальку дорожки. Они вышли с кладбища в притихший переулок, где у обочины стоял низкий, грозного вида автомобиль. Не седан, а что-то вроде внедорожника, матово-чёрный, без единого опознавательного знака. Риндо щёлкнул брелоком, двери открылись с тихим щелчком. –Садись, – бросил он через плечо. – И вытри ноги. В машине чисто. Салон встретил Такемичи запахом дорогой кожи, остывшего металла и едва уловимой ноты одекалона — мята и кедр. Одеколон Риндо теперь чувствовался намного отчётливей. Ханагаки робко пристроился на пассажирском сиденье, стараясь не испачкать обивку своей мокрой курткой. Риндо завёл двигатель, и машина тронулась почти бесшумно. Он молчал, но Такемичи чувствовал на себе его тяжёлый взгляд, будто Риндо пытался вычислить его настроение и намерения. Такемичи отвернулся, глядя в тонированное стекло на проплывающий мир: огни улиц, толпы людей, поток машин — всё это казалось ему теперь чужим и канувшим в небытие. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и боль от разбитых костяшек вернулась, тупая и навязчивая. – Ну что, «лидер одиннадцатого поколения Чёрных Драконов», – голос Риндо был ровным и усталым. – Начинай. С самого начала. Даты, мотивы, люди. Всё, что помнишь. Пропустишь что-то – вернёмся на кладбище и закончим наш разговор там. Такемичи начал. Голос сначала срывался, но он заставлял себя говорить чётко. Про первый прыжок, про Майки, про Дракена, про Эмму. Про то, как всё шло наперекосяк с каждым разом. Риндо периодически вставлял короткие, точные вопросы: «А сколько было человек у Кисаки?» или «Какой был номер больницы, куда положили Дракена?». Постепенно его вопросы становились более возмущёнными: «Так тот в Кровавый Хеллоуин пырнул себя... он кретин?» или «Сюжет плохого аниме, я думал, будет сложнее». Он вытаскивал информацию, как занозы, не давая Такемичи уйти в эмоции. И, видимо, его это смешило своей абсурдностью. Со стороны это и вправду выглядело чем-то невероятным. – Идиот, – констатировал Риндо, когда рассказ закончился. В его глазах не было ни гнева, ни насмешки, лишь холодное, аналитическое равнодушие и искорки искреннего изумления. – Лезешь в драку, не зная ничего. Если бы ты знал подробности про того толстяка или того с Вальхаллы... – Па-чин и Казутора, – уточнил Такемичи, хотя сейчас это казалось жалкой попыткой выглядеть менее уязвимым перед Риндо. – Не суть. Ты типичный герой-самоубийца. Бесполезен в играх того... Кисаки. Машина остановилась перед многоэтажным домом на окраине. Не вычурным, но дороговизна и власть чувствовались в каждом элементе. Риндо вышел первым. – С этого момента твой новый дом – здесь, – он толкнул массивную дверь, которая отворилась бесшумно. Внутри пахло чистотой, дорогими благовониями и едва уловимым холодком металла. Они поднялись на лифте. Риндо открыл квартиру и, подойдя к барной стойке, бросил пиджак на спинку дивана. Интерьер был выдержан в минималистичном стиле: много стекла, хромированного металла и тёмного дерева. Он достал откуда-то длинный складной нож. Лезвие со щелчком блеснуло в свете люстры. Такемичи замер, сжав кулаки. Осознание, что он сам зашёл в логово Риндо Хайтани, ударило в голову. Неужели Такемичи окончательно сошёл с ума? Риндо внезапно оказался вплотную, в нос ударил его запах. Движения Хайтани были пугающе бесшумными. Холодные пальцы обхватили запястье Такемичи, с силой поправили хват, вложив в него нож. – Чувствуешь? Основание ладони у упора. Большой палец — вот так. Это не игрушка. Это продолжение твоей руки. Запомни. Научишься управлять оружием — сможешь предотвращать атаки. Опять же, твой прошлый косяк стоил жизни человеку. Он отошёл, развалился на диване со стаканом виски, не спуская с Такемичи оценивающего взгляда. – Вещи в шкафу, ванная — прямо по коридору налево. С чистым и не воняющим говорить приятнее, уж прости, грязь не люблю. Вернёшься — обговорим условия. И запомни, Ханагаки, – его голос стал тише, но от этого лишь опасней, – ты сейчас партнёр. Не друг, и я говорю тебе прямо. В первую очередь цель, а после остальное. Нужно разобраться с процесом перемещения. Да и получится вообще, вот в чем вопрос. Такемичи зашагал в указанном направлении. Последний вопрос стучал в висках. А получится ли?