«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Дуэль сенсеев. Ход битвы меняется. Какаши стоит неподвижно, его рука тянется к повязке. В этот миг Забуза, используя мгновенную ускорение, оказывается вплотную к нему, его кунай направлен прямо в незащищённый бок джоунина. Шш-хлюп! Но клинок вонзается не в тело,а в ладонь Какаши, который успел подставить руку. Тёплая кровь заструилась по его пальцам. Какаши не моргнув глазом, его голос спокоен, но ледяной — Хвастаться ты можешь сколько угодно, но всё равно боишься Шарингана, Забуза... Забуза усмехается, вкладывая в клинок больше силы — Хе-хе... своё лучшее умение... не стоит так часто показывать противнику... Какаши его глаз под повязкой загорается алым свечением — Ты единственный, кто увидит Шаринган дважды. Гордись. Третьего раза не будет. Забуза выдёргивает окровавленный кунай, отскакивая на безопасное расстояние — Хех. Даже если ты победишь меня, с Хаку тебе не справиться... С самого детства... я учил его сражаться. Он преодолеет любые трудности. У него нет сердца, и он не боится смерти. Настоящий шиноби — это просто боевая машина. А его дзюцу даже сильнее моих. Изменённые гены — это страшная сила. Я воспитал хорошее оружие. Никакого сравнения с этими недоучками, которых ты таскаешь с собой. Какаши медленно снимает повязку, открывая свой алый, вращающийся Шаринган. Какаши — Хватит хвастаться, надоело... Приступим! Забуза не спеша — Не торопись. Я ещё не всем похвалился... В прошлый раз ты сказал мне... хе-хе... Я так долго ждал этого момента... Вот что я тебе скажу: я никогда не попадаюсь дважды на одно и то же дзюцу. — Его взгляд становится хитрым. — Верно? Я уже... раскусил твой трюк с Шаринганом. Моё поражение в прошлом бою принесло и свою пользу. Хаку скрывался неподалёку и внимательно наблюдал за тобой. Хаку очень умен. Обычно ему хватает одного взгляда на дзюцу, чтобы придумать способ ему противостоять. Забуза складывает печати. —Нинпо: Покров Тумана! Густой,непроглядный туман мгновенно окутывает всю площадку у моста. Забуза растворяется в белой пелене. В это время в ледяной тюрьме... Пока Наруто пытается придумать, как помочь Саске, из земли у его ног вырываются ледяные шипы, сковывая его по щиколотки. Наруто: — Чёрт! Внутри зеркальной сферы Хаку,воспользовавшись моментом, усиливает натиск. Новая волна игл пронзает плечо Саске, и он с подавленным стоном падает на колено. Нарутов ужасе — САСКЕ! На основной площадке. Какаши кричит сквозь туман, не теряя самообладания — Сакура! Охраняй Тадзуну-сана! Сакура собрав всю волю, твёрдо — Есть! Она встаёт в защитную стойку перед перепуганным стариком,её глаза лихорадочно сканируют клубящийся туман. Сакура шепчет, больше для себя — Враг очень опасен! Держитесь рядом со мной, Тадзуна-сан! Какаши анализирует, прищурив Шаринган — Слишком плотный туман... Скорее всего, Забуза тоже ничего не видит. Он полагается на слух и память местности... Но... Не успевает он договорить, как из тумана, абсолютно бесшумно, выныривает тень Забузы. Его гигантский меч обрушивается на Какаши сверху. Джоунин едва успевает подставить кунай, от удара его отбрасывает назад по скользкой земле. Забуза разочарованно — Надо же, защитился... А ты молодец, Шаринган Какаши. Но... Он снова складывает печати и... закрывает глаза. Забуза — ...когда ты увидишь меня в следующий раз, всё уже будет кончено. Ты переоценил свой Шаринган... Какаши настороженно — Что? Но Забуза уже растворяется в тумане,оставляя после себя лишь тихий, издевательский смешок. Поле битвы погружается в гробовую тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием Наруто, пытающегося вырваться изо льда, и свистом игл внутри ледяной тюрьмы. Голос Забузы доносился из тумана, рассекая тишину, как его меч. Забуза — Ты вёл себя так, будто всё знаешь заранее. Но твои предсказания не исполнятся. Какаши... Ты не можешь прочитать мои мысли или увидеть будущее... Шаринган... Это всего-навсего трюк, заставляющий твоего противника так думать. Эта техника— смесь гипноза и наблюдения за мельчайшими деталями. Её помощью можно сначала скопировать тело, потом разум, а затем дзюцу. Умелое использование всего этого действительно создаёт иллюзию «видения будущего». Сначала с помощью этого глаза ты скопировал мои движения и этим потряс мой разум.Пока я был в шоке, ты угадал, что я собираюсь сказать, и словно стал мной. А как только моё смятение достигло вершины, ты применил ещё один хитрый трюк. С помощью гендзюцу-гипноза ты догадался,какие печати я применяю... и просто скопировал их. — Его голос звучит победно. — Противостоять тебе легко. В таком густом тумане твой глаз бесполезен! Из белой пелены вырывается атака. Какаши, чей Шаринган беспомощно вращается, пытаясь уловить хоть что-то, едва успевает отбить удар кунаем, но его отбрасывает назад. Какаши про себя, сжав зубы — Черт! Ничего не видно! Забуза насмешливо — Хе-хе-хе. А если я ещё и глаза закрою? Ты не сможешь меня загогипнотизировать. Какаши пытаясь спровоцировать или понять — Но почему? Ты ведь тоже ничего не видишь. Забуза:А ты что, забыл? Какаши:Что? Забуза:Я ведь мастер бесшумного убийства. Мне вполне хватит слуха. Какаши внутренне, чувствуя холодную волну тревоги — Черт побери... Ещё и Саске с Наруто надо выручать. Давно я не бывал в такой опасной переделке. Успокойся... Думай... Что он попробует предпринять? Он полагается на слух, значит, ему нужно звук... Звук... О, НЕТ!! Его мысль обрывается, как только он слышит рядом с собой резкий звук — металл о камень! Это Сакура, стоявшая в защитной стойке, инстинктивно обернулась на шорох и отдернула за руку Тадзуну назад. И как раз вовремя — из тумана, точно на том месте, где секунду назад стоял старик, появился Забуза с коротким боевым ножом в руке. Но цель Забузы была не в них. Это был финт. Пока Сакура и Тадзуна падали на землю, истинная атака была направлена на Какаши, который рванулся к ним на защиту. Клинок мелькнул в тумане... Внутри ледяной тюрьмы. Саске с трудом отдышиваясь, кровь течёт из нескольких ранений — Чёрт... Наруто кричит снаружи, его голос полон отчаяния и ярости — Теневое клонирование! Отстань от него! Сражайся со мной! Снаружи раздаются звуки яростной схватки:удары, хруст льда, крики Наруто. Хаку, судя по всему, легко парирует атаки клонов, но вынужден на мгновение переключить внимание с Саске. Саске в мыслях, используя передышку, чтобы анализировать — Я начинаю кое-что замечать... Я целюсь в опасные зоны, но он всё равно уворачивается... Похоже, он начинает угадывать мои движения... — Его взгляд скользит по ближайшим зеркалам, где мелькают отражения Хаку.— Он что-то видит... Или... чувствует? Эти зеркала... они не просто для атаки. Они его глаза... его уши... Он видит меня отовсюду одновременно. Пока я внутри, у меня нет шансов. Наруто тоже не может пробиться... Нужно сломать систему... Но как? Хаку в мыслях, анализируя ситуацию с холодной ясностью — Он уклонился от всех моих атак. Впечатляет... Но вот этот мальчишка... — Его мысленный взор обращается к Наруто, который снаружи яростно бьётся в зеркала. — Путается под ногами. Я могу отвлекаться на его наскоки, избавляясь от него, но тогда Саске атакует меня изнутри... Нужно заманить их в одно место... или уже избавиться от одного. Сначала — шумный. Не переставая атаковать Саске градом игл из зеркал, Хаку выполняет быстрый набор печатей одной рукой, продолжая отражаться во всех поверхностях одновременно. Внезапно несколько зеркал вокруг Наруто сдвигаются, образуя узкий коридор и на мгновение открывая проход внутрь сферы. Хаку обращаясь к Наруто, его голос звучит из всех зеркал разом — Ты так хочешь помочь своему другу? Войди. Наруто не раздумывая, с криком — ДААТТЕБАЁ! Он бросается в образовавшийся проход.Как только он оказывается внутри, зеркала смыкаются за его спиной с ледяным скрежетом. Теперь оба, Наруто и раненый Саске, оказались в ловушке. Саске сквозь зубы, видя это — Идиот! Наруто оглядываясь, понимая свою оплошность — Ой... Кажись, надурили. Хаку его голос теперь звучит для двоих — Теперь вы вместе. Это упрощает задачу. Атаки удваиваются. Иглы летят со всех сторон, и теперь уклоняться приходится обоим, мешая друг другу в тесном пространстве. Хаку, больше не отвлекаясь, сосредотачивает всю свою скорость и мощь на уничтожении цели. Саске в мыслях, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то логику в хаосе — Вот оно! Успокойся. Сконцентрируйся. И ты всё заметишь! В какой-то миг, уворачиваясь от очередного залпа, Саске не просто отскакивает. Его движение становится выверенным, почти предвосхищающим. Он не просто реагирует — он видит отблеск в одном из зеркал на долю секунды раньше, чем оттуда вылетает игла. Хаку в голосе впервые звучит лёгкое удивление — Как он...? Саске приземляется и резко оборачивается, его взгляд устремлён не на зеркало, откуда пришла атака, а на соседнее. И в этот момент Хаку, готовящий следующий удар, видит в отражении этих глаз — два алых томао, медленно вращающихся в чёрной глубине. Хаку вслух, с оттенком признания— Так ты... ты тоже унаследовал изменённые гены... Хаку в мыслях — Вот это парень... Шаринган... ещё не завершён. Но он смог пробудить его в самый разгар битвы... Саске его голос низкий, полный новой, обретенной уверенности — Пускай совсем немного... но я вижу. Хаку решительно, осознавая, что промедление теперь опасно — Нужно быстрее закончить битву. Он меняет тактику. Вместо града игл со всех сторон, из двух зеркал прямо перед Наруто вырываются два сгустка сенбонов, летящих на предельной скорости. Это явный, мощный выпад, от которого сложно уклониться в тесноте. Пока Наруто инстинктивно блокирует и уворачивается, пытаясь защитить и Саске, Хаку концентрирует свою истинную атаку. Из зеркала прямо над Саске, в его слепой зоне, бесшумно выдвигается не игла, а острая, как бритва, ледяная спица, цель которой — не ранить, а убить. Это был расчёт на то, что пробудившийся Шаринган ещё слишком неопытен, чтобы охватить всё поле зрения одновременно, особенно когда внимание приковано к защите товарища. На поле боя с Забузой: Какаши стоит, прижимая руку к глубокой ране на груди. Кровь сочится сквозь пальцы. Сакурав ужасе: Какаши-сенсей! Какаши сквозь зубы, не отводя взгляда от тумана — Отойдите. Сакура,дрожа, хватает Тадзуну за рукав и оттаскивает его на несколько шагов назад, в сторону от эпицентра. Забуза его голос доносится из белой пелены, полный торжества — Твой чудный глаз... не может меня увидеть. Хе-хе-хе... Повеселимся же, Какаши... Повеселимся, а потом я верну тебе свой долг. И не волнуйся за ту парочку, скорее всего, Хаку их уже убил. А я скоро отправлю тебя к ним, на тот свет. Там ты сможешь извиниться за то, что не смог их защитить. Ха-ха-ха! Сакура кричит, сжимая кулаки, её голос дрожит от ярости и страха — Они так легко не сдаются! Какаши внезапно его голос становится твёрдым и уверенным — Совершенно верно... Я верю в них. Наруто не умеет проигрывать. А Саске... потомок самого сильного клана Скрытого Листа. Забуза пренебрежительно — Хочешь сказать... Какаши перебивает его, и в его тоне звучит гордость — Его зовут Учиха Саске. Он гениальный шиноби. И в его жилах течёт кровь клана Учиха. Забуза:Потомок погибшего клана? Но я могу сказать то же самое про Хаку. Однажды его тайное дзюцу не смог одолеть никто. Забуза снова складывает печати, готовясь раствориться в тумане. Какаши его голос становится ледяным, пронизывающим пелену — Ты слышишь меня, Забуза? Похоже,ты решил, что я выжил и стал сильным только благодаря Шарингану. Когда-то я сражался в рядах АНБУ. Я покажу тебе... каким я был. Не только копирование... Я покажу тебе собственное дзюцу. Внутри ледяной тюрьмы. Братство, скреплённое кровью. Воздух внутри сферы ледяных зеркал был холодным и разреженным, пахнущим сталью и кровью. Он резал лёгкие при каждом вдохе. Свет, преломляясь в гранях, создавал безумный калейдоскоп, в центре которого два мальчика медленно угасали. Наруто больше не мог прыгать. Каждое движение отзывалось острой болью в боку, где торчали обломки ледяных игл. Его рубашка была липкой и тёплой. Он видел, как Саске, с лицом, искажённым концентрацией, отбивает очередной залп, направленный в него. —Не... лезь... — хрипел Наруто, но слова терялись в шуме боя. И тут — молчаливый, стремительный выпад Хаку. Не град игл, а одна-единственная, длинная и тонкая, как жало, ледяная спица, вылетевшая из зеркала прямо за спиной Саске. Цель — основание черепа. Саске, занятый защитой фронта, её не видел. Но видел Наруто. Мыслей не было. Было лишь тело, которое рванулось вперёд раньше, чем успел сработать разум. Шш-чпунк. Звук был глухим и ужасающе чёткими. Не в броню, не в руку — в плоть. В его собственное плечо, чуть ниже ключицы. Острая холодность, а затем — волна жгучей агонии, захлестнувшая всё. Ноги подкосились. Он рухнул на колени, и тёплая, алая струйка вырвалась у него изо рта, запятнав ледяной пол. Саске обернулся. Его обычно холодные, чёрные глаза расширились, в них отразилось нечто, похожее на животный ужас. Ужас не за себя. —НАРУТО! Это был не крик команды.Это был вопль. Наруто кашлянул, выплюнул сгусток крови и попытался подняться. Руки дрожали. «Встать. Надо встать. Он один не...» —Всё... хор... — он не договорил. Мир поплыл. И тогда Саске сделал выбор. Он развернулся спиной к зеркалам, к невидимому убийце. Он встал между Наруто и миром. Его Шаринган отчаянно вращался, пытаясь отследить атаки со всех сторон одновременно. Он больше не контратаковал. Он стал щитом. Тык-тык-тык-тык. Острые ледяные дождинки впивались в его руки, которыми он закрывал лицо Наруто. В предплечье. В бедро. Одна прошла навылет через икру. Он даже не вскрикнул. Только сжал зубы так, что казалось, они треснут, и не отступил ни на шаг. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. — Ду...рак... — прошептал Наруто, глядя, как кровь Саске капает ему на лицо. — Уво...рачивайся... —Заткнись, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Саске. — И лежи тихо. Но силы покидали и его. Ноги подкосились. Он рухнул рядом с Наруто, их плечи соприкоснулись. Голова Саске упала на ледяной пол. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Саске шепотом, больше себе, кашляя, и с каждой каплей крови из его рта в голосе проступала всё более глубокая, горькая ярость на самого себя — Чёрт... Ненавижу... «Я что, настолько ничтожен? После всего... после тренировок, после клятв... я не могу даже... прикрыть его собой как следует? Даже этот проклятый глаз... для чего он, если я всё равно лежу здесь, как тряпка? Вставай. ВСТАНЬ. Он не сможет один. Он никогда не оставляет своих...» Но тело не слушалось.Мрак на краю зрения сжимался. «Наруто...» Наруто с трудом повернув к нему голову, его голос был хриплым, едва слышным — Эй... очнись... Не смей... отключаться... И тогда над ними прозвучал голос Хаку. Не злой. Не торжествующий. Просто... пустой. Как эхо в ледяной пещере. —Вы защищали друг друга. До конца. Это достойно уважения. Но даже так... вам не одолеть меня. Он сделал паузу,и в ней было что-то, отчего стало ещё холоднее. —У тебя... в первый раз погибает друг? Не отворачивайся. Смотри. Запомни эту боль. Она... и есть суть пути шиноби. Эти слова, сказанные спокойно, словно констатация погоды, стали последней спичкой, брошенной в пороховой погреб. Не просто злость. Не просто ярость. Что-то древнее, тёмное и безумно-одинокое, дремавшее на дне души Наруто, встрепенулось. Наруто медленно, с хрустом костей и сухожилий, поднялся на колени. Он не смотрел на Хаку. Он смотрел на Саске, лежащего рядом, бледного, в луже их смешавшейся крови. —Затк...нись... — его голос был тихим, но в нём зазвенела сталь. — Он... ещё... жив... Затем он поднял лицо. Его обычные, ярко-голубые глаза сузились до щелочек. Зрачки превратились в тонкие вертикальные чёрточки, как у разъярённого зверя. Из его дёсен показались длинные, острые клыки. По скулам, от уголков глаз, поползли тёмные, звериные отметины, похожие на трещины на фарфоре. Воздух вокруг него затрепетал, загудел низкой, угрожающей нотой. Он не просто злился. Из него, словно пар из кипящего котла, начало сочиться нечто чужеродное — тяжёлая, багровая, клокочущая ненавистью чакра. Она поднимала в воздух пыль и крошечные осколки льда, заставляя их танцевать в смертоносном вихре. Ледяные зеркала вокруг задрожали и заскрипели, на их поверхности появились тонкие трещинки. Наруто его голос был уже не его. Это был рык, исходящий из самой глубины преисподней, полый, многоголосый и переполненный такой первобытной яростью, что кровь стыла в жилах — НЕТ ТЕБЕ ПРОЩЕНИЯ!!! Он встал во весь рост,игнорируя боль, игнорируя раны. — Я ТЕБЯ РАЗОРВУ!!! В отражениях десятков зеркал, в глазах Хаку, впервые за весь бой отразился не расчёт, не печаль, а чистый, неконтролируемый страх. Он разбудил не мальчика. Он разбудил демона.