«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

На улице. Наруто всё ещё спорил с Саске. Тем временем Уме догнала Нацуку у калитки Академии. — Вы с Саске… друзья? — холодно спросила она, будто сквозь зубы. — Угу, — отозвалась Нацука, не глядя. — Думаю, вам лучше перестать. У Саске сейчас... сложный период. Ему не нужны отвлекающие связи. Ему нужно становиться сильнее. Нацука подняла бровь: — Ага. Чтобы стать инструментом под твою жалкую дудку? Пауза. Уме напряглась. — Слушай, тварь... — Ч-что ты сейчас сказала? — прошипела Уме. Нацука усмехнулась и сделала шаг вперёд, нависая: — Я сказала: ты е*анутая. Думаешь, можешь манипулировать ребёнком ради своих политических игрищ? Воспитала себе послушного Учиху, да? А тут мы. Мешаем. — Следи за языком, — процедила Уме. — А если нет? — Нацука уже смотрела прямо в лицо. — Ты под надзором Совета. И если думаешь дотронуться до меня — сильно ошиблась. — Ты что, возомнила себя особенной? — Возомнила? Нет. Я знаю, кто я. И знаю, что ты, сучка, не можешь мне ничего сделать. Попробуешь — будет расценено как враждебное действие против особого объекта. Хочешь рискнуть? — Чёртова демон… — прошипела Уме. — Спасибо за комплимент. Только вот — если я увижу тебя возле Саске или кого-то из нас... — Что ты? Мелкая дрянь. Нацука склонилась ближе. Голос стал тише, ровнее. Как нож под рёбра: — Мелкая — да. Но ты ж не знаешь, что именно я могу сделать. А я — знаю. Уме вздрогнула. Попыталась сохранить остатки достоинства: — Ты... — Проваливай, сука, — отрезала Нацука. Уме застыла. В глазах — гнев и унижение. Но взгляд Нацуки был тяжёлый. Знающий. Уме резко развернулась и ушла, сжав кулаки. Нацука выдохнула, опустилась на камень у стены. Закрыла глаза. — Не хватало ещё разреветься при свидетелях, — прошептала. Она подняла голову. Звёзды. Красиво. Как будто в моей жизни не хватало драмы — теперь ещё и романтика по расписанию. --- Тем временем Наруто и Саске собрали вещи. Мы втроём двинулись к их дому. Они впереди — один громкий, второй угрюмый. Я сзади, как декоративное проклятие. Дома: вещи кинули, рамен вскипятили, пожрали — как будто завтра война. Потом: — Пойдём купаться! Пошли. Вместе. Без меня. Стандарт. Я осталась. Постелила им постели. На полу. Как добрая тётка из хоррора, что ласково расставляет матрасы перед тем, как начнёт всех резать. Не спрашивай зачем. Наверное, потому что дружба. Или синдром выжившего. Они вернулись. Я пошла умыться — скорее от скуки, чем от гигиены. Выхожу. И что я вижу? Они. Спят. В обнимку. Я села рядом. Смотрю. Наруто и Саске. Символы воли огня. Мужской несгибаемости. В позе "мы — нежность". — Ну, зашибись, — пробормотала. — Если этот мир решит превратиться в сенен-ай — фанатки будут визжать. НаруСасу — канон. Подтверждено. Нацукой Узумаки. Лично. Пауза. — Интересно, если я крикну: «Поцелуйтесь уже!» — они проснутся? Не проснулись. Жаль. Зевнула, легла в кровать. Смотрю на них мальчик в боевой готовности даже во сне. Глаза закрываются. А в голове — тараканы с кастаньетами. За этот год многое поменялось. Я — не просто наблюдатель. Я среди них. Живу. Дышу. Дружу. Шикамару? Мы оба ленивые. Он — стратег. Я — прокрастинатор-перфекционист. Чоджи? Сладкое объединяет. Хината? Цветы. Сначала пялились молча, теперь обсуждаем удобрение. Короче, прижилась. Кажется. И всё ещё не решила — радоваться ли этому... или напрячься. Спать.