«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Возвращались с рынка. У Наруто на руках мешок риса, у меня — фрукты. Всё дорого. Нереально дорого. Даже лук здесь — как будто его выращивал сам Первый Хокаге под личную мантру. Нам улыбались. Так, фальшиво, сквозь зубы. Слова были: «бедненькие сироты». А глаза говорили: "вон от нас, дети лиса." Знаю. Уже знаю. Данзо распустил слухи. Неважно — Наруто или я. Для деревни — оба заражены. Потенциальные джинчурики. А может и шпионы. А может фантомы от демона. Сама не понимаю, что хуже. Мы поднимаемся по лестнице. Скрипучая, узкая. В нос бьёт плесень. Я счёт веду по обоям: сколько облезло сегодня. Квартира. Дверь приоткрыта. Наруто напрягается, но идёт первым. — Хирузен-джи-чан, ты пришёл?! — радостно кричит он. В комнате сидит Третий. За столом. На столе — куча монет. Чан с чаем. И... документы. Он поворачивается к нам, улыбается. — Дети, как вы? — спрашивает мягко. Слишком мягко. Я не отвечаю. Ставлю фрукты. Смотрю на него. Он не видит моего взгляда, а может — делает вид. Это взрослые умеют. Наруто, сияющий: — Нам опять продали всё втридорога! Но ничего, я скоро стану Хокаге, и они все… Он поднимает руку, кулак сжимает. Зачем ты это говоришь при нём, идиот... Хирузен улыбается. — Достойная мечта, Наруто. Надеюсь, ты станешь сильным шиноби. Я смотрю. Просто смотрю. На лицо старика. На монеты. На стены. На пустую полку. На наши ботинки, разлохмаченные. Мечта? Ага. Только путь к ней ты выложил минами, Хокаге-сама. Мечта — это то, чем ты кормил его, когда дал ему одиночество и хлеб по цене мяса. Я поднимаю чашку. Пустая. Заливаю себе воды. Из-под крана. Пахнет железом. Хирузен глядит на нас. — Я принёс немного денег. Чтобы вы могли жить удобнее. — Он пододвигает мешочек ближе. Я киваю. Молча. Даже не благодарю. Он это заметит. И промолчит. Это его игра. А у меня — своя. Внутри всё зудит. Какой это жанр, а? Если фанфик — то надеюсь, без гарема. Я не та, кого зовут «сан» с томным взглядом. Я — железная плита с субтитрами. Комедия — ладно. Романтика — обойдёт. Драма — нет уж. Ненавижу драму. Если будет сцена, где я на коленях под дождём, кричу «ЗА ЧТО?!» — автор, я тебя найду. Хирузен что-то ещё говорит. Про заботу. Про долг перед Минато. Про "особых детей". Я знаю, что он лжёт. Он нас не защищает. Он наблюдает. И, возможно, готовит план Б. Если что-то в нас взорвётся — он нажмёт кнопку. Наруто ест яблоко. Простодушно. Улыбается. Я рядом. Камень. Без улыбки. Но внутри: Ты меня считаешь ребёнком, старик. А я уже взрослее многих твоих АНБУ. И если это мир — не канон… То, может, я наконец смогу перезаписать ход событий.

---

Ночь. Я не сплю. Пишу на листе. Условный дневник. Бумага старая, но держит чернила. > День второй. Мы в клетке. Только без решёток. Стены тонкие, ложь густая. Хирузен знает. Данзо знает. Народ знает. Осталось узнать, в каком жанре мы застряли. И кто я в этой истории: наблюдатель, бомба или редактор. P.S. Надо купить дешевле соль. Цены в этом мире — хуже, чем в моём.