вереница радуги

Коллонелло впервые заметил это на третьей неделе после того, как присоединился к Аркобалено. Они сидели в баре после очередного задания, и Скалл, как обычно, громко рассказывал что-то, размахивая руками и чуть не опрокидывая бокалы. Но в какой-то момент замер — буквально замер на месте, как будто кто-то нажал на кнопку паузы. На долю секунды. Никто, кроме Коллонелло, этого не заметил. — Эй, Скалл, — позвал он, прищурившись. — Что? — Скалл обернулся, и его глаза… Коллонелло бы не смог объяснить, что именно было не так с его глазами в тот момент. Они были слишком пустыми. Или слишком полными чего-то чужеродного. — Ничего, — пробормотал Коллонелло. Но после этого он начал присматриваться.

***

Скалл не моргал так часто, как должен был. Коллонелло стал считать — иногда проходило по пять, десять минут без единого моргания. Особенно когда Скалл думал, что никто не смотрит. Его тень была… неправильной. Она двигалась с небольшой задержкой, как будто сначала ей приходилось вспомнить, куда именно она должна падать. А еще были мелочи. Скалл никогда не оставлял отпечатков пальцев — Коллонелло проверил, случайно взяв стакан, из которого тот пил. Кристально чистая поверхность, сразу же схватившая следы рук Колоннелло. От его дыхания не запотевало стекло в холодную погоду. Когда он спал, его грудь поднималась и опускалась слишком ритмично, слишком идеально, как работа метронома. — Реборн, нам нужно поговорить, — сказал Коллонелло, когда понял, что больше не может молчать. — Если это снова о твоих конспирологических теориях, то нет, — отмахнулся Реборн, даже не поднимая головы от газеты. — Скалл не человек. Теперь Реборн взглянул на него. Одна бровь скептически приподнялась. — Он идиот, но это не делает его нелюдем. — Я серьезно! Он не моргает! Его тень движется неправильно! У него нет отпечатков пальцев! — Коллонелло, — Реборн вздохнул и отложил газету. — Мы состоим в непонятной команде под именем «Аркобалено». В невероятно раношерстной команде. Верде не пьет и не ест неделями, если занят проектами. Фонг может насквозь пробить грудь противника кулаком, при этом улыбаясь. Мы все немного странные. — Это другое, кора! — Нет. Это ты слишком много времени проводишь со Скаллом и начинаешь сходить с ума. Займись чем-нибудь полезным.

***

Вайпер только усмехнулся. — Скалл? Не человек? Мю, солдат, ты что, ревнуешь, что он получает больше внимания своими глупыми трюками чем ты? — Я не ревную, кора! Я говорю, что с ним что-то не так! — С ним не так его интеллект, — незаинтересованно проговорил Вайпер. — И твой, видимо, тоже. Ступай, пока я не взял с тебя деньги за трату моего времени.

***

Лар даже не стала слушать его до конца. — Прекрати. У нас есть более важные дела, чем твои фантазии о Скалле. — Но я видел— — Коллонелло, если бы Скалл был кем-то опасным, мы бы сразу это обнаружили. Он прошел через проверки. Как бы удивительно это не было, он — Аркобалено. Один из нас. — Именно поэтому мы должны знать правду, кора! Лар посмотрела на него так, как смотрят на ребенка, который боится монстров под кроватью. — Иди отдохни.

***

Прошло два месяца. Коллонелло продолжал замечать детали, которых не видели другие. Как Скалл иногда забывал изображать усталость и мог не спать по несколько дней подряд. Как его раны заживали слишком быстро, но он всегда находил способ отвлечь всех, пока никто не успевал заметить. Как его голос иногда звучал слегка… эхом, словно исходил одновременно из нескольких мест. — Почему ты постоянно следишь за мной? — спросил наконец Скалл, когда они остались одни после очередного задания. Коллонелло замер. Скалл стоял спиной к нему, но его голос прозвучал без обычной истеричности. Он был спокойным. Слишком спокойным. — Что ты такое? — выдохнул Коллонелло, рука инстинктивно потянулась к пистолету. Скалл медленно обернулся. На его лице была странная улыбка — не его обычная, бахвальная или напуганная. Другая. Древняя. — Ты единственный, кто заметил, — сказал Скалл, и его голос зазвучал мягче, совсем непохоже на привычный визг. — За столько времени. Из всех людей или Аркобалено. Только ты. — Отвечай, кора, — Коллонелло не опустил руку. Скалл наклонил голову — под неправильным углом, слишком резко, как ломающаяся ветка. — Я ношу это имя. Я ношу это тело. Потому что так нужно. Потому что есть вещи, за которыми кто-то должен следить. Люди не должны знать, что за ними наблюдают. — Ты не ответил на вопрос. Глаза Скалла на мгновение стали совершенно черными. Без белков, без зрачков. Голос превратится в звянящее в пустоте эхо. — У меня нет ответа, который ты смог бы понять. У меня нет названия на всех ваших языках. Я просто… есть. Тишина повисла между ними тяжелым камнем. — И что теперь? — спросил Коллонелло. — Ты меня убьешь? Скалл — или то, что носило имя «Скалл», — рассмеялся. На этот раз это был его обычный, громкий смех. — Что? Нет! Боже, Коллонелло, о чем ты вообще! — И вот он снова стал привычным Скаллом, размахивающим руками и выглядящим раздражающе-удивленным. — Я же не монстр какой-то! Просто я… немного другой… Но я не причинвреда! Честно! Коллонелло молчал, изучая его. — Если я расскажу, никто мне не поверит, — медленно произнес он. — Я знаю, — Скалл грустно улыбнулся. — Поэтому я и могу оставаться здесь. Люди видят то, что хотят видеть. Ты единственное исключение. Не знаю почему. — И ты действительно не опасен? — Коллонелло, — Скалл вздохнул, и в этом вздохе была усталость веков, — если бы я был опасен, вселенная перестала бы существовать раньше, чем вы узнали бы об этом. Я просто наблюдатель. Следящий за равновесием. И для этого мне нужно быть среди вас, незаметным. Коллонелло наконец опустил руку от оружия. — Даже Реборн не знает? — Особенно Реборн. Он бы начал копать, и это бы всё разрушило. — А почему ты мне сказал? Скалл пожал плечами, и жест был на удивление человеческим. — Потому что ты всё равно уже знал. И потому что… интересно поделиться этим хотя бы с одним человеком. Даже если это ты. Они стояли в тишине минуту. Потом две. — Тогда, — наконец обрел дар речи Коллонелло, — это останется между нами. — Спасибо, — искренне ответил Скалл. — Но я буду следить за тобой. — Я бы удивился, если бы ты перестал.

***

На следующий же день Коллонелло снова попытался поговорить с Реборном. — Он не человек, кора! Я знаю, что я видел! — Коллонелло, — Реборн потер переносицу, — если ты еще раз заговоришь об этом, я лично проверю тебя на параноидальный психоз. За его спиной Скалл истерично жаловался Вайперу на несправедливость жизни, спотыкался о собственные ноги и ронял вещи. На секунду он встретился взглядом с Коллонелло. И подмигнул. Никто, кроме Коллонелло, этого не заметил.