Обратная сторона зеркала

Школьные будни Мародёров всегда были полны событий, и приключения сами шли им в руки, хотя для этого им приходилось прикладывать немало усилий, разрабатывая планы. Но сегодня что-то пошло не так. После занятий четверка бродила по коридорам в поисках занятия: все старые планы были исполнены, а новые идеи не приходили в голову. Даже Снейп не попадался на пути, чтобы можно было поддеть его колкой фразой или подшутить над ним. — Скукотища, — подытожил Сириус, заканчивая уже пятнадцатый круг вокруг Римуса в тщетной попытке убить время. Незаметно для себя они забрели в Выручай-комнату, обнаруженную всего несколько дней назад. С тех пор они проводили там почти всё свободное время, надеясь отыскать какую-нибудь полезную магическую вещицу. Для Мародёров комната пока представляла собой лишь огромную свалку хлама, лишённую какого-либо волшебного подтекста — просто место, куда можно было сбрасывать ненужные вещи. Именно для этого она, по их мнению, и была создана. Они ещё не знали, что она способна меняться под нужды вошедшего, и для них она оставалась в своём изначальном виде. Разбирая очередную груду вещей, Сириус заметил огромное зеркало в чёрной раме. Его поверхность отражала солнечные лучи, и по потолку бегали зайчики. Вокруг зеркала ощущалось слабое магическое поле — верный признак давно забытого артефакта, убранного с глаз долой то ли за ненадобностью, то ли для того, чтобы уберечь учеников от возможной опасности. — Смотрите, что я нашёл! Какое-то старое зеркало, — крикнул Сириус, продолжая разглядывать находку. Джеймс, Римус и Питер мгновенно отвлеклись от своих занятий и подошли. Зеркало было почти полностью завалено хламом. Ребята принялись расчищать подход, раскидывая в стороны мешавшие вещи. Достаточно быстро вытащив его, они поняли, что зеркало гораздо больше, чем предполагали: примерно в два, если не в три раза выше их самих. Вчетвером они с трудом, но смогли поставить его вертикально, чтобы разглядеть поближе это с виду обычное стекло. Первым в него посмотрел Джеймс. Ничего не произошло. Он тяжело вздохнул, махнул рукой и отошёл в поисках чего-то более интересного. — Самое обычное зеркало, ничего особенного! — воскликнул он, плюхнувшись на диван неподалёку. Но его друзья не разделяли его равнодушия. Сириус, взглянув в зеркало, увидел себя рядом с родителями, но они были другими. В голове пронеслась череда видений; одно из них, которое Сириус запомнил лучше всего, запечатлело мать, улыбающуюся и хвалящую его за успехи, а отца, хлопающего по плечу и говорящего: «Мы гордимся тобой, сынок». Рядом стоял его младший брат, сильно отличавшийся от того, каким он был последние несколько лет, — упрямый и тихо гордый, его лучезарная улыбка словно вернулась из детства, из времени до того, как родители сделали его своей марионеткой. Изумление было столь сильно, что он не мог оторваться. Всё казалось таким правильным и идеальным, что мечты затмили всякий здравый смысл. Отвернуться было бы предательством того идеального мира, который, казалось, вышел из его сокровенных грёз, тем более что голоса из зеркала настойчиво звали его. Римус в своём отражении увидел себя без шрамов — простым волшебником, а не оборотнем. Ему больше не нужно было скрываться и прятаться каждое полнолуние. Он был тем, кем хотел быть. Рядом с ним, улыбаясь, стояли родители, без тени той опасливой настороженности, к которой он привык. Питер же увидел себя лидером — не вечным спутником в тени друзей, а настоящим вождём, способным повести за собой не только их, но и целую армию. Он наконец чувствовал себя равным и достойным этой дружбы. В его руке мерцал Кубок по квиддичу, а Джеймс стоял сзади и с одобрением наблюдал за его триумфом. Джеймс, наблюдавший за друзьями, насторожился. Их нездоровый интерес к зеркалу был очевиден: они не отрывали глаз от отражения уже минут десять, а Сириус даже плакал — неслыханное дело. — Ребят, вы чего там встали? Не можете налюбоваться на себя? — поинтересовался Джеймс. Ответа не последовало. Он снова подошёл к зеркалу. «Всё то же самое. Что они в нём нашли?» — подумал он. Он тронул Сириуса за плечо. — Пошли, что тут стоять? Но отражение в зеркале растворилось, и Сириус остался в нём один. — Нет… Куда всё пропало? — завопил Сириус, пытаясь вернуть утраченную картину. — Что ты сделал? Кто тебя просил лезть?! — кричал он на Джеймса, толкая его назад. — Бродяга, ты чего? — с недоумением спросил Джеймс. — Думаешь, тебе всё можно? Тебе повезло в жизни: у тебя любящая семья, ты в школьной команде по квиддичу, всё даётся просто! Так почему мне нельзя хотя бы в мечтах пожить той жизнью, которую живёшь ты?! Сириус практически с кулаками набросился на Джеймса. Римус и Питер, оторвавшись от зеркала, бросились их разнимать, но между Бродягой и Сохатым уже завязалась нешуточная драка. Еле оттащив Сириуса, они лишь разожгли конфликт. Лучшие друзья могли избить друг друга до полусмерти и успокоиться, но недопонимание между ними оставалось неразрешённым. Вдвоём сдерживая Сириуса, они услышали его крик: — Отпустите меня! Отпустите, вам говорю! — Пока не успокоишься, не отпустим. — Уберите руки, я спокоен! Он вырывался так яростно, что, казалось, им не удержать его и вдвоём. — Ладно, ладко, — сдался Римус. Сириуса отпустили. К всеобщему удивлению, он не кинулся обратно на Джеймса, а просто стремительно вышел из Выручай-комнаты, почти выбежав. Спустя пару часов в Большом зале Джеймс, развалившись в кресле, был явно озадачен. — Что такого вы там увидели в этом зеркале? — допытывался он. Но ответа не было. Римус и Питер погрузились в свои мысли, всё ещё вертящиеся вокруг зеркала. Питер в мечтах уже командовал командой по квиддичу, а Римус пытался понять, что за магия способна воплощать самые сокровенные желания. — Это же безумие — наброситься на меня с претензиями непонятно из-за чего! — Ты не понимаешь… Это были не просто картинки. Это было как наяву, — ответил Римус, обычно бывший голосом разума и сохранявший спокойствие. — Что там было? Какие картинки? В ответ повисла тишина. Склоня головы, ребята витали в облаках, а спустя несколько часов молча разошлись по спальням. Находка проделала глубокую трещину в их дружбе, и залатать её будет непросто.