Честность и открытость

В группе нужно было говорить. Хаус это не очень любил, но знал, что это нужно для лечения. Знал что поговорить придется. И знал, что ему помогут, если он расскажет. А еще знал, что то что происходит в группе остается в группе. Мысль о том, что это никогда не выйдет за пределы группы, давала некоторую иллюзию безопасности. Да и кто кому расскажет? За пределами клиники он вряд ли с кем-то встретится, а если и встретится, мало кто вспомнит о том, что он тут рассказывал. И не будет же Нолан рассказывать Джеймсу? То, что он может позвонить, Грегори знал, но вот расскажет ли? Нет. Это не имеет отношения к терапии. — Ей, Хаус, — снова начал Альви. — Чего это ты, снова придумываешь план? — говорил он, не поворачиваясь к соседу. Он продолжал лежать смотря в потолок. — Да нет… — ответил Грегори. Он уже откровенничал. Рассказывал про учебу, про отсутствие друзей и лишь в сквозь упоминал Уилсона. Рассказывал про отца… Но не про то, что очень хотел бы. — Кстати, а ты же звонил Уилсону? Или как его зовут… Джеймс? — снова начал свой поток мыслей Альви. Грегори от упоминания этого имени даже дёрнулся. Кажется, все слишком плохо. Об этом нужно рассказать. Нолану слегка… Страшно, а на групповой терапии… На групповой терапии он сможет все рассказать и все про это забудут. Его и так с Альви считают педиками. — Так что? — кажется, сосед ещё что-то говорил. Хотя он всегда что-то говорит. Хаус даже научился под это засыпать. Когда-то он представлял что может засыпать с Джеймсом. Причем в одной кровати. Обнимать его, прижимая к себе. Даже закидывать на него больную ногу, позволяя ему коснуться шрама. — Я хочу спать, — признался диагност и развернулся к стене. Хотелось подумать. А лучше всего иметь доску на такой случай, но у него нет даже карандаша. Пока нет. — Тогда спокойной ночи, — ответил Альви, и Грегори услышал, как тот зашуршал одеялом, явно переворачиваясь. Главное, что молчит. — Спокойной ночи, — буркнул Хаус задумчиво. Да, чувства к Уилсону были и это факт. И он хотел это обсудить. Но насколько сильные чувства были? А еще вспомнилось как Уилсон у него жил. Было хорошо. Когда Джеймс желал спокойной ночи, говорил доброе утро… Это было хорошо. Было бы даже хорошо снова его увидеть. Обнимать. Хотя после Эмбер…

***

— Я знаю, что люблю своего единственного друга, но понимаю, что после смерти его девушки у нас ничего не будет, — начал Хаус, осматривая группу. Эти слова вырвались слишком легко. Слишком повседневно, будто он очень давно это хотел сказать. Хоть кому-то. Даже если это группа поддержки в клинике. Ему плевать, что о нем подумают. Он просто хочет высказаться. — Вы сейчас про Джеймса? — поинтересовалась психолог. Грег так и не запомнил ее имя, впрочем, оно его вообще не интересовало. — Да, я понял, что все эти десять лет нашей дружбы это не просто дружба, он стал мне слишком близким человеком, и я хочу, чтобы наши отношения развивались, — голос на мгновение вздрогнул. — Но после Эмбер ему тяжело, и я… Мы были похожи, и он это знал. Все это будет слишком для него… — А вы пробовали разговаривать с ним про это? — спросила девушка. Кажется, Хаус сосредоточился ровно на ней. Не существовало ничего кроме нее. — Я слишком хорошо его знаю, — коротко ответил Хаус и увидел краем глаза Нолана, который наблюдал и слушал. Эту тему он еще поднимет. Хотя такая попытка уже была и Грег ее заметил, несмотря на то, что психиатр пытался начать эту тему незаметно. Сейчас оба понимают, что Хаус все понял. — Я думаю стоит поговорить с Джеймсом, — произнесла девушка и ее взгляд упал на другого пациента. Грег четко понял, что это все. Да и ему сказать нечего. — Так ты че, реально его любишь? — спросил Альви, тут же наклонившись к Хаусу. — Я думал ты просто называешь его другом потому что… — Давай не здесь, ладно? — резко оборвал Грегори. Он знал, что его никто не будет слушать. Всем хватает своих проблем, но… Не комфортно. Наверное, было бы комфортно это обсуждать только с Уилсоном. — Как скажешь, — радостно произнёс сосед и тут же переключился на какую-то другую тему. Хаус даже смог поддержать тему. Что-то говорил, будто был заинтересован в разговоре, но… Ему просто хотелось отвлечься. Или забыть про Уилсона на мгновение. Или не на мгновение. Забыть о том, что он обычно все только разрушает и приносит боль. Особенно Джеймсу. А также и всем, кто его окружает. Только в этот раз Нолан не позвал на сеанс. Это слегка настораживало. Вернее, Хаус просто не обратил внимание, следил ли Нолан за тем как он разговаривал с Альви или нет… — Так что? Ты с ним спал? — в лоб спросил сосед и посмотрел прямо на Грегори, усевшись на кровать с ногами. Тот просто сел на кровать, опустив голову. Спал… Он даже с ним не говорил на эту тему, не то что спал. За все десять лет он так и не понял, как к нему относится Джеймс. Они друзья. Кажется и ничего больше. Абсолютно. Да, если Грегори признаётся в своей ориентации Уилсон не будет его осуждать, но… — Нет. Но был… Момент, мы тогда напились и я слегка его облапал, даже почти засосав… Он был не против, но сомневаюсь, что он что-то помнит или помнит, что это был я.

***

— Грег! — позвал Уилсон, когда заметил фигуру друга, выходящего из уборной. Хотя выходящего — это громко сказано, учитывая, что хромал он ещё сильнее чем обычно, да и слегка пошатывался от выпитого алкоголя. На лице Хауса появилась довольная улыбка. Шаг не стал ровнее, но стал увереннее. Он знал чего хочет. Очень хочет. — Я уж думал… — проговорил онколог, пододвигая к Хаусу стакан с коктейлем. Он ждал, чтобы выпить вместе. Но не успел он договорить, как Грегори хлопнул его по бедру. Это было неожиданно, хоть и вызывало очень странные чувства. Но ему будто бы понравилось. — Грегори, не здесь, — почти промурлыкал Уилсон, двинувшись навстречу другу. Рука Хауса скользнула выше по спине, прижимая к себе. — А тебе нужно пить меньше, — прошептал он на ухо другу, а второй рукой взял коктейль, тут же опустошив стакан. Приятное тепло разошлось по телу. Джеймс последовал примеру и в пару глотков осушил свой стакан, пододвинувшись ближе к Хаусу, и усмехнулся. Только Грегори собирался наклониться и поцеловать друга, как тот чуть увернулся и положил руки ему на плечи. Перед этим ухитрившись оплатить счет. — Я тебе говорю, не здесь, — при этом голос Джеймса казался слишком уверенным, хотя пили они одинаково много. Руки скользнули по плечам и, сделав шаг назад, одну руку он оставляет на плече, ведя Грега за собой. Зачем они поехали в этот город? Грегори не помнил. Не помнил даже причины этой выпивки, но знал, что они остановились в отеле. Джеймс тогда потянул его в их номер. Снимать один номер на двоих было дешевле. Причем всю дорогу Уилсон позволял Хаусу себя лапать, в наглую лапать. Но только они оба оказались в номере, как Джеймс ухмыляясь затащил Грегори в душ, намекая чтобы тот помылся. Тогда это даже освежило голову. Но когда Хаус вышел чистый и даже почти трезвый, Джеймс уже спал. Уже тоже раздетый, но крепко спящий.

***

— Серьёзно? Ты думаешь он не помнит? — Альви, кажется, был очень рад узнать хоть что-то про Грега. Даже такую странную часть. — На утро мы делали вид, что ничего не было, про засосы он не спрашивал, как и то, почему мы оба были голые… — воспоминания в голове Грегори выстраивались странной цепочкой. Хоть и все было достаточно расплывчато. Джеймс был не против. Да, оттолкнул, но потом в номер… И заснул. — Да ну, Хаус, я думаю ты знаешь, сколько нужно твоему другу, чтобы ему напрочь отшибло память от выпивки, — как всегда возбужденно произнес Альви, с явным интересом смотря на Хауса. Для Грегори это было странно. Обычно все интересовались его жизнью из… Любопытства, чтобы… Он не знал зачем, но сейчас… Почему ему казалось что соседу по комнате очень интересно узнать и помочь. — В том то и дело… — задумчиво проговорил Хаус, смотря прямо перед собой. — Я не помню сколько мы выпили и сколько пил он… — Судя по тому, как ты о нем рассказываешь, он все же помнит и даже не против, — Альви продолжал изучать взглядом Хауса. — Он идиот, и что-то я сомневаюсь в том, что его привлекает кто-то кроме женщин. — А как же его… Эмбер кажется? Ты говорил, что вы похожи, — казалось, он даже был слегка спокойнее, чем обычно. Это наводило на мысли. — И что? Это ничего не значит, — произнёс Грегори и лёг на кровать. Нужно было обдумать. Может он и знал, что Уилсон не против и даже за, но… Было страшно. Страшно снова приносить боль? Снова все портить? — Спокойной ночи, — проговорил Хаус и повернулся лицом к стене. Нужно было подумать. — Спокойной ночи, — буркнул Альви. Ему хотелось еще поговорить, но пока не было такой возможности. Грег опять не хотел, а больше было не с кем.

***

Но Нолан не пригласил к себе и на следующий день. Такое поведение почему-то настораживало Грегори, а еще он понимал, что это значит. Нолан хотел, чтобы Хаус обсуждал это в группе. — Грегори, так почему вы думаете, что вашему другу будет наплевать на ваши чувства? — снова поинтересовалась девушка, смотря прямо на Хауса. — Я не говорил, что ему будет наплевать, я говорил, что ему будет сложно, если я скажу, — начал объяснять Хаус. Он не смотрел ей в глаза. Не смотрел ни на кого из присутствующих. Просто куда-то мимо. — Потому что последний его опыт закончился печально и я знаю, что ему до сих пор тяжело. — А почему вы не думаете, что ваши отношения наоборот исцелят его? — спросила психолог, смотря на Грегори почти в упор. Она знала, что его это не смущает, особенно сейчас. Сейчас ему просто неловко. Он боится. — Я не способен создавать, — коротко ответил Хаус, наконец посмотрев ей в глаза. Прикусил губу. — Думаете? Вы умеете создавать хорошие взаимоотношения и можете вступить в здоровые отношения, если действительно хотите этого. Мы знаем, что вы хотите, но чего вы боитесь? — девушка поглядывала на всех остальных пациентов, но ее взгляд все равно останавливался на Греге. Его слушали пациенты. Это слегка льстило, но в тоже время они обсуждали его проблему. Ту, о которой он не привык говорить. — Я не хочу причинять боль, — Хаус невольно посмотрел на Альви, который сидел рядом. Как всегда энергичный и возбуждённый. Он должен был понимать, что Грегори может делать больно. Всем, кого окружает. Причем делать это осознанно и умышленно. — Уилсон любит страдать и любит тех, кто страдает, — снова начал Грегори, — со мной ему будет еще хуже. Потому что я специально делаю больно. — Почему вы делаете больно? — кажется, она действительно была заинтересована. Это слегка пугало. Грегори не понимал, почему ей это интересно. Из всех сидящих здесь, сейчас она слушала именно его нытье. А он считал это именно нытьем. — По другому я не могу, — Грегори попытался сделать вид, что гордиться этим, закинув одну ногу на ногу. — Вы можете, просто не хотите даже попробовать и вы это знаете, — девушка чуть улыбнулась. Почему-то с лица Хауса прошла уверенность. Он знал. Он знал не только это. — Хотите ли вы это изменить? — Да, — еле слышно, почти мгновенно произнес Грегори. Это его пугало. Пугали перемены. Пугало то, что он может измениться.

***

— Вы уже меняетесь, Хаус, — Нолан как всегда был спокоен. Кажется, его эксперимент удался. Осталось понять то, что он хотел от этого эксперимента. — Начали это делать, когда легли сюда и согласились сотрудничать. Грегори явно не нравилось слово «сотрудничать», но ничего поделать он не мог. Кажется, он тут вообще ничего не мог поделать, кроме как заглушать чувства и каждый раз переводить весь флирт к Джеймсу в шутки. — Вы пробовали быть с Джеймсом более честным? — Он и так знает обо мне все, что можно, — буркнул Хаус и сложил руки на груди, усевшись в кресле поудобнее. Но удобнее не было. — А он знает о ваших чувствах? — Он и не должен знать. — Но вам же от этого хуже. Если я дам вам возможность ему позвонить, расскажите ли вы ему о том, что на самом деле испытываете? Грегори знал ответ на этот вопрос. Он появился в его голове почти мгновенно. И это пугало. Он не хотел говорить Джеймсу. Не хотел быть уязвимым. Не хотел причинять боль тому, кто и так страдал. — Хаус? — Да, — Грегори не понял он ответил на вопрос, или на то, что его позвали. Кажется, все было слишком. — Завтра вы сможете воспользоваться телефоном, если, конечно, хотите, — Нолан расценил этот ответ по-своему, — не обязательно вам признаваться в чувствах, я хочу чтобы вы просто поговорили с ним. Вы хотите? — Да, — согласился Хаус. У него есть целая ночь, чтобы решить, чтобы придумать что сказать. Может признаться. Может извиниться… Рассказать? А может просто начать обычную «светскую» беседу.

***

— Привет, Уилсон, — первое что сказал Хаус, когда Джеймс поднял трубку. Было рабочее время, поэтому Грег предполагал, что Уилсон будет занят. Или чуть-чуть раздражен, что его отвлекают от работы. — Хаус? — на мгновение даже показалось, что в голосе проскочила едва заметная нотка радости. — Не знал, что тебе разрешили пользоваться телефоном, — нет, все же у онколога было хорошее настроение. Это было даже странно. Голос не звучал так, как звучал обычно, когда он разговаривал с коллегами по работе или с пациентами. — Я хорошо себя вел, — голос самого Хауса прозвучал с легкой насмешкой над самим собой. Голубые глаза иногда останавливались за углом, за которым скрылся Нолан. Грегори знал, что ему доверяют и не будут подслушивать, но почему-то от этого не становилось легче. Его слышал Уилсон и от этого было не по себе. — Как ты? — неожиданно даже для себя спросил Хаус. Все, что он придумал ночью, вылетело из головы. Или он ничего и не придумал и все это было сном. — Я скучаю по ней, — слегка неуверенно проговорил Джеймс. Почему-то Грегори казалось, что Нолан все же позвонил Уилсону и что-то сказал. Не обязательно прямо, просто что-то сказал. Что-то про самого Хауса и то, что он чувствует. — Ты… Смог бы меня встретить? — Хаус ощущал себя странно. — Да, когда? — Не знаю, но думаю смогу выпросить у Нолана день свободы, — Хаусу казалось, что Уилсон сейчас здесь, а не где-то далеко. Хаус отвел взгляд от своего представления. — Я хочу тебя увидеть. — Это радует, — слегка усмехнулся Уилсон. На мгновение показалось, что Джеймс с кем-то разговаривал, слегка отложив телефон. Хаус просто ждал. Ему хотелось признаться. — Я снова тут… Форман… Неважно, — Уилсон снова говорил с Грегори. Может быть он и хотел разговаривать, а может просто поддерживал дружеские отношения с Хаусом, в которые входило выслушивания всего этого. — Я хотел кое-что сказать… Вернее, обсудить, — Уилсон невольно удивился тому, что Грегори был слегка не уверен. С одной стороны это заинтересовало Джеймса, с другой… Он до сих пор помнил, как сказывалось на Хаусе неуверенность. И если он собирался восстанавливать лицензию, то во врачебной практике уверенность ему нужна. — Ты помнишь тот… — Хаус оборвал себя на полуслове. Это не то, что он хотел сказать. Даже если он узнает детали этого вечера, ему это ничего не даст. Сейчас нужно не это. — Я… Хотел извиниться. — Тебе не за что извиняться, — проговорил Уилсон. Такого он не ожидал. Его слегка пугало то, что происходило с Хаусом, но в тоже время казалось, что это к лучшему. — Я все это время следил за тобой, лез в личную жизнь, портил планы и просто иногда мешал… И все портил, — Грегори выдохнул и оперся рукой на стену, нога дала о себе знать. — Прости что… Так получилось. И за то, что не мог поддержать после Эмбер. — Хаус, — Уилсон на мгновение замолчал. Он не понимал, что именно его вело в ступор, но Грег ждал. Хоть и сейчас это выводило. Он хотел знать все и сразу, но знал, что придется подождать. Хотя бы мгновение. — Я не думаю, что ты должен извиняться. Я… Джеймс долго находил слова. Хаус к тому времени уже успел придумать очень много способов сообщить, что он издевается, и уйти. Но он ждал. Знал, что нужно подождать. — Я давно привык к твоему поведению и знаю, что по другому ты просто не можешь… — Могу… Если захочу, — все же произнес Хаус, смотря перед собой. Этот диалог давался тяжело. А сказать хотелось многое. Слишком многое изменилось и это было странно и непривычно. — Или ты не можешь захотеть, — задумчиво проговорил Джеймс. На фоне послышался какой-то шум, но разговор продолжался. — Я не обижаюсь на тебя и не жду от тебя поддержки, Грег… — Но я хочу. Находясь здесь я многое понял, — провод телефона не позволял отходить далеко, но далеко и не нужно было. Грегори просто облокотился спиной на стену. — Я не знаю, как ты отреагируешь, но все это время я хотел сказать… — слова никак не хотели выстраиваться в нужные предложения. — Что хотел бы начать отношения? — Тебе звонил Нолан, — тут же проговорил Хаус, выдохнув. Может, так оно и лучше. Не придется ничего придумывать. — Мне звонил Нолан, — согласился онколог. — Только он не говорил мне ничего про… Ты понял, — Хаус кивнул, но поздно понял, что Уилсон его не видит. — Он спрашивал про наши отношения, и не сложно понять к чему это было, учитывая что ты мне позвонил… — Мне казалось, что тебе будет тяжело со мной в отношениях, особенно после Эмбер… — Хаусу было странно все это говорить. Но и не хотелось допускать таких ошибок. Особенно если это принесет боль Уилсону. — Ты не можешь знать будет мне тяжело или нет, и я этого не знаю, Хаус. Ты не можешь знать что будет потом, даже не попробовав… — Уилсон оторвался на полуслове. Оба понимали, что он только что сказал и что это значило. — Так ты хочешь? — поинтересовался Хаус. Он даже надеялся. Ему хотелось, но он боялся. Причем сам не знал, чего именно боялся. Того что будет уязвим? — Да, наверное, да, — ответил Уилсон. Неуверенно и слегка тихо. Хаус вздохнул. Это было странно. Все это было очень странно. — Можем мы все это обсудить, когда встретимся лично? — аккуратно поинтересовался Грегори. Он понимал, что все это не телефонный разговор. — Чтобы ты успел придумать все возможные варианты и все способы обхода? — с легкой усмешкой проговорил Джеймс. Теперь он узнавал Хауса. Теперь точно был уверен, что тот, кто это говорил, действительно Грегори Хаус. — Что-то должно оставаться стабильным, — проговорил Хаус, и тоже усмехнулся. Приятно было слышать голос Уилсона. Его смех…