Я сам это сделал.

Я сплю с Майком в одной постели довольно долго и ни разу не просыпался ночью. Я уже много лет не спал так спокойно. Но сейчас третий час ночи, и мои глаза открыты. Не было никаких кошмаров, просто… будто кто-то позвал без звука.

Майк спит рядом, поджав ноги к груди. Чёрные кудри раскиданы на подушке, ресницы слегка подрагивают, дыхание ровное. Я перелезаю через него и иду на кухню. Тихо спускаюсь по лестнице, наливаю себе воды из-под крана, не торопясь пью. Ловлю взглядом окно и подхожу к нему. Я знаю, что ещё не всё кончено. Что он и остальные твари живы, но всё кажется таким спокойным. Просто ночной Хоукинс. Спокойно, будто ничего и не было. Это уже давно забытое чувство. Я ещё смотрю в окно, когда слышу звук — непонятно, из какой комнаты. Казалось, это может быть чей-то храп, может, вообще звук с улицы или ещё что-то, пока до меня не доходит, что это ничего из этого. Во второй раз это звучит более жутко. Будто крик, смешанный со стоном, плачем и рычанием одновременно. Он становился громче и протяжнее. Настолько отчаянный, что мне сдавливает грудь. Будто он горит заживо. Майк. Я ставлю стакан на раковину с громким звуком и бегу вверх по лестнице. Двери в доме начинают открываться, слышен шёпот. Но ничего не перебьёт этот крик. — Уилл! Уилл! Я залетаю в комнату на дрожащих ногах, тяжело дыша, и замираю лишь на секунду. Майк держится за голову, тянет свои волосы, рыдает, дрожит и повторяет моё имя. Я не помню, когда мне было так страшно — может, когда видел истязателя в поле… Он выглядел так жутко, что мне страшно было подойти. Может, мама видела то же самое, когда я был одержим? — Майк, тихо! Тш-ш, я тут… тут, — я подлетаю к нему и крепко прижимаю к себе. Он тут же становится тише. Плач утихает. — Уилл… Уилл, прошу, не уходи, — он до боли хватается за мои плечи и мелко дрожит. — Никуда не уйду… не уйду. Он успокаивается, пока я глажу его по голове и целую макушку. Его хватка становится слабее. Звук половицы заставляет меня обернуться. В дверном проёме стоит Лукас. Ничего не говорит. Просто смотрит. Не могу понять его эмоций. Не злой, не обеспокоенный… хотя это что-то между. Он отводит взгляд и аккуратно закрывает дверь. Я, долго не думая о Лукасе, снова смотрю на Майка, который, кажется, полностью успокоился. Он спит. И спал всё это время — вот что я понял. Мне теперь нельзя оставлять его? Хотя… лучше я буду привязан к нему верёвкой, чем ещё раз увижу его таким. Я ложусь на подушки, кладя его голову себе на грудь. Его дыхание снова ровное и тихое, и меня снова утягивает в сон. Не хочу даже думать, что может быть, если я вовсе исчезну. *** Мне очень жарко. Безумно. Сон постепенно уходит и появляется понимание того, что происходит. Горящее тело плотно прижимается к моей спине, громкое дыхание над ухом, влажные губы на затылке, ладонь слегка давит на грудь. Твёрдый орган упирается прямо меж ягодиц. — М-м, Майк? — М? — отвечает, прикусив мочку уха. — Что д-делаешь? — Ничего… — ведёт руку ниже, — просто соскучился. — Но мы… мы вместе день и ночь… — Да, но… чувство, будто вечность не видел тебя, — поцелуй в плечо. Он ничего не помнит. Но он чувствует аж на физическом уровне. Нужно спросить, рассказать ему, но… чёрт, господи, как же хорошо мне сейчас. От возбуждения темнеет в глазах. Нет ни намека на сегодняшнюю ночь. Ни слёз, ни крика. Только сбитое дыхание. Майк запускает руку под бельё и сжимает меня. Мой рот раскрывается в немом стоне, и я откидываю голову. Он двигает своей рукой и одновременно толкается в меня сзади, сладко постанывая. Губами отчаянно терзает моё ухо, плечо. Кусает кожу на затылке, будто хищник, чтобы партнёр не двигался и не сбежал, пока с ним совокупляются. Он кончает уже через минуту. И я не смог сдержаться, чувствуя то, как дёргаются его бёдра и этот скулёж над моим ухом… Теперь моё бельё мокрое с обеих сторон. Майк переворачивает меня на спину, нависает сверху и наконец целует в губы, блаженно улыбаясь. — Тебе следовало быть тише, — говорю я, не сдержав улыбки в ответ. — Прости, невозможно сдерживаться, — гладит по щеке, целуя в скулу, — сделаю нам завтрак. Будешь? Я киваю. — Сначала душ. *** Пока Майк возится на кухне, я заправляю постель. Вроде он чувствует себя хорошо. Будто ничего и не было. Сейчас между нами такое же расстояние, как было ночью. Дело было в нём или в том, насколько долго я не рядом? Так странно говорить «не рядом»… я же буквально… — Уилл. — зовёт меня Лукас и заходит в комнату. — Всё… нормально? — спрашивает, бросая взгляд на дверь, намекая, что вопрос про Майка. — Ага. — Знаешь, это было очень… жутко. Все перепугались. Я не отвечаю ему и продолжаю расстилать плед на кровати. — Уилл, ты же понимаешь, что это ненормально, да? — Всё нормально, Лукас, я же сказал, — слишком резко отвечаю я. Он вздрагивает. — Слушай, с ним точно что-то не так, это не Майк. Он слишком тебя опекает, врёт о твоём состоянии, о местонахождении. Я несколько раз просил его что-то тебе передать, но когда я говорю с тобой, то понимаю, что он ни разу этого не сделал! Он говорит за тебя, делает за тебя, ты вообще хоть какие-то решения принимаешь сам?! Я просто… мы просто переживаем, правда… — Хватит, Лукас… — Это не любовь, Уилл. Я замолкаю. Не любовь… да что он знает? Как он вообще может так говорить? — Ты ничего не знаешь. Никто из вас. Он точно знает, что мы с Майком уже не друзья. Но плевать. Он точно не имеет права решать, кто из нас что чувствует друг к другу. — Я просто хочу предупредить. Смотри, чтобы это не зашло слишком далеко. Потом будет поздно. Я не отвечаю. Опускаю голову в пол и жду, когда он выйдет из комнаты. Но он останавливается у самой двери. — Мы отключаем Макс от аппарата. Она не проснётся. Он не знает, что это и есть то самое «поздно».